Бонус. Бесконечность - Хан Джисон

Я — Хан Джисон, и я больше не убиваю.

Это странно — произносить это даже в мыслях. Девять лет я просыпался с оружием под подушкой и засыпал с планом побега в голове. Девять лет моё имя было синонимом смерти.

А теперь я просыпаюсь с кошачьей шерстью в носу, потому что Соури решил, что моё лицо — идеальная подушка, и засыпаю с запахом мяты в волосах.

Минхо сегодня уехал в студию рано. У них запись, Чан обещал выбить из Хёнджина припев, который тот переписывал четырнадцатый раз. Я остался в пентхаусе один — с котами, остывшим кофе и странным чувством, что день будет… непростым.

Я не ошибся.

—

Письмо пришло в полдень.

Ни марки, ни обратного адреса. Просто белый конверт, просунутый под входную дверь с аккуратностью, выдающей профессионала.

Я смотрел на него минуту, держа в руках кружку с остывшим кофе.

— Только не это, — сказал я вслух.

Соури посмотрел на меня с выражением «я же говорил, надо было ставить камеры».

Я открыл конверт.

Внутри был лист плотной бумаги — без гербов, без подписей, без логотипов. Только три строчки, выведенные каллиграфическим почерком:

«Господин Пак предлагает тебе место в клане.Правая рука.Полная автономия. Выход на международный уровень.Твоя легенда ждёт тебя,J.One.Мы знаем,где ты. Мы знаем, с кем ты.Ответ— до заката».

Я перечитал это три раза.

Господин Пак. Пак Санхён — глава одного из старейших мафиозных кланов Сеула. Человек, который никогда не делает предложений дважды. Человек, от которого не отказываются.

До заката.

Я посмотрел в окно. Солнце стояло высоко, отбрасывая жёсткие тени на пол. Где-то часов пять. У меня было часа три, чтобы решить.

Но решать было нечего.

—

Я вышел на балкон.

Сеул раскинулся подо мной — неоновый, живой, равнодушный. Где-то там, в стеклянной башне JYP, Минхо сейчас, наверное, спорит с Чаном о темпе или поправляет челку, думая, что никто не видит.

Я достал телефон. Посмотрел на последнее сообщение от него: «Не забудь покормить котов. Ты сам тоже ешь, ладно?».

Ответил: «Покормил. Ем. Скучаю».

Три точки. Он печатает. Потом: «Вру. Ты не ел».

Я улыбнулся.

«Откуда знаешь?»

«Потому что ты всегда врешь, когда грустишь. Что случилось?»

Я смотрел на экран. Пальцы замерли над клавиатурой.

«Ничего. Просто день странный».

«Приехать?»

«Нет, работай. Я в порядке».

Пауза. Потом:

«Ты мой приоритет. Всегда».

Я сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

—

В клан Пака меня звали дважды.

Первый раз — десять лет назад, когда я был никем, щенком, выброшенным на улицу. Я отказался тогда. Не потому что был принципиальным — у меня не было принципов. Просто я уже принадлежал другому синдикату, а Пак Санхён не любил перекупать чужое.

Второй раз — сейчас.

Я смотрел на письмо, и в голове всплывали лица. Люди, которых я убивал. Контракты, которые закрывал. Города, где оставлял свои следы.

Девять лет.

Я мог бы вернуться. Правая рука клана — это власть, деньги, безопасность. Я мог бы обеспечить Минхо такую жизнь, о которой он даже не мечтал. Никаких угроз, никаких теней за спиной. Только сцена, только музыка, только мы.

Я мог бы.

Но тогда он узнал бы, кто я на самом деле. Не бывший киллер, вышедший на пенсию. Не человек, который выбрал любовь. А J.One — оружие, которое всегда готово стрелять.

И я потерял бы его.

—

Я позвонил по номеру, указанному на обороте письма.

— Я слушаю, — голос был ровным, безэмоциональным.

— Передай господину Паку, — сказал я. — Спасибо за предложение. Но я выхожу из игры навсегда.

Пауза.

— J.One, ты понимаешь, что это оскорбление? Он не привык к отказам.

— Я не оскорбляю. Я просто говорю нет.

— У тебя есть причина?

Я посмотрел на фотографию на стене. Минхо с котами на руках, Соури лезет ему на голову, Дони запутался в шнурках. Феликс сделал этот снимок неделю назад и подарил нам в рамке.

— Да, — сказал я. — У меня есть причина.

— Имя?

— Ли Минхо.

Тишина. Потом короткое:

— Принято.

Связь оборвалась.

Я стоял на балконе, сжимая телефон, и чувствовал, как дрожат руки. Отказ приняли. Не будет угроз, не будет слежки, не будет пуль в спину.

Я свободен.

—

В семь вечера вернулся Минхо.

Он выглядел уставшим — под глазами тени, волосы растрепаны, челка прилипла ко лбу. Но когда он увидел меня, сидящего на диване в обнимку с Соури, его лицо изменилось.

— Ты не ел, — сказал он.

— Ел.

— Врешь. У тебя губы сухие.

Он подошел, сел рядом, забрал у меня кота. Соури возмущенно мяукнул, но смирился.

— Что случилось? — спросил Минхо.

Я смотрел на него. На его серые глаза, на тонкие морщинки у висков, на руки, которые никогда не били, только обнимали.

— Ничего, — сказал я. — Всё хорошо.

— Ты плакал.

— Нет.

— У тебя красные глаза.

— Коты. Аллергия.

— У тебя нет аллергии на котов.

— У меня аллергия на жизнь без тебя.

Минхо моргнул.

— Это была попытка сменить тему? — спросил он.

— Да.

— Сработало.

Он взял моё лицо в ладони, вытер большим пальцем несуществующие слёзы.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Что бы ни случилось, я люблю тебя.

Я закрыл глаза.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я. — Так сильно, что иногда страшно.

— Не бойся. Я здесь.

— Всегда?

— Всегда.

—

Поздно ночью, когда Минхо уснул, я вышел на балкон.

Город горел огнями. Где-то внизу Сончжу охотилась на ночных бабочек. Где-то в общежитии Чанбин ворочался, думая о Чонине, а Хёнджин рисовал веснушки в своём блокноте.

Я достал из кармана другое письмо.

Я нашёл его утром, под кофейной чашкой, хотя точно знал, что утром там ничего не было. Оно появилось само — из ниоткуда, из другого измерения, из щели между мирами.

Почерк был незнакомым. Красивым. Почти каллиграфическим.

«Хан Джисон, — говорило письмо. — Ты думаешь, что ваша история закончилась.

Но это только начало.

В следующем фанфике ты будешь мафиози. Не киллером — мафиози. Глава клана, холодный, расчётливый, неприступный. Ты будешь носить дорогие костюмы и пить виски в кабинете с панорамными окнами.

И в этом мире ты встретишь Ли Минхо.

Он не будет айдолом. Он будет тем, кто посмеет бросить тебе вызов. Тем, кто увидит за маской — тебя. Тем, кого ты полюбишь так же отчаянно, как в этой жизни.

Во всех вселенных вы вместе.

Потому что некоторые души созданы друг для друга.

С любовью,Твой автор».

Я перечитал письмо три раза.

Потом сложил и спрятал в ящик, рядом с чёрными шелковыми трусами, которые Минхо купил мне в подарок.

— Во всех вселенных, — прошептал я.

Звучало как обещание.

—

Я вернулся в спальню.

Минхо спал, разметавшись по кровати, Соури устроился у него на груди, Дори и Дони — в ногах. Сончжу только что запрыгнула на подушку и теперь вылизывала лапу.

Я лёг рядом.

— Ты где был? — сонно пробормотал Минхо.

— Смотрел на звёзды.

— В Сеуле не видно звёзд.

— Я смотрел на тебя. Ты светишься даже во сне.

Он открыл один глаз.

— Ты сегодня странный.

— Я сегодня счастливый.

— Это одно и то же.

— Да.

Я поцеловал его в висок. Он вздохнул, придвинулся ближе, уткнулся носом в моё плечо.

— Не уходи больше, — прошептал он.

— Не уйду.

— Никогда?

— Никогда.

За окном шумел Сеул, неоновый, бесконечный.

Где-то в параллельной вселенной я надевал дорогой костюм и готовился к встрече с альфой, который перевернёт мой мир. Где-то ещё мы были врагами. Где-то — случайными прохожими. Где-то — уже стариками, сидящими на скамейке в парке.

Но везде — вместе.

—

Цитата из личного дневника Хан Джисона, 03:47 ночи:

«Минхо говорит, что я его приоритет.Он не знает,но он — мой единственный выбор.Девять лет я убивал ради денег.Остаток жизни я буду жить ради него.

Во всех вселенных.В каждой реальности.Всегда»..