1

Дом семьи Ли в элитном районе Каннам напоминал операционную. Здесь всё было из стекла, полированного камня и тишины, которая, казалось, имела плотность. В этом доме не кричали, не хлопали дверями и не ели чипсы на диване. Ли Минхо вырос в атмосфере, где каждый поступок должен был иметь логическое обоснование, а каждое слово — юридическую точность.

Его родители, два самых успешных прокурора Сеула, относились к воспитанию сына как к долгосрочному судебному процессу. К семнадцати годам Минхо умел безупречно вести светскую беседу, знал разницу между деликтом и контрактом, но совершенно не понимал, что делать, если кто-то рядом начинал плакать или, упаси боже, громко смеяться. Для него люди были набором социальных функций.

— Твои показатели по тестам отличные, — произнесла госпожа Ли, изящно разрезая стейк. Звук ножа о фарфор был единственным шумом в столовой. — Но школьный психолог отметил твою «эмоциональную отчужденность». Это помешает твоей карьере. Прокурор должен уметь манипулировать чужими эмоциями, а для этого их нужно понимать.

— Я понимаю их теоретически, — спокойно ответил Минхо, поправляя идеально чистую салфетку на коленях.

— Теория не работает в зале суда, — подал голос отец. — Мы отправляем тебя в лагерь «Синие сосны». На всё лето. Путёвка уже оплачена. Там не будет охраны, не будет личного повара и, самое главное, там не будет людей нашего круга. Научись быть... обычным.

Слово «обычный» прозвучало из уст отца как название экзотической болезни.

— Лагерь «Синие сосны»? — Минхо прочитал название на путёвке так, словно это был смертный приговор. — Там же насекомые. И общие душевые.

Отец поднял холодный взгляд.

— Там есть дисциплина и социализация. Считай это своей первой стажировкой в реальном мире, сын.

— Но я не хо...

— Это пойдёт тебе на пользу. Ты слишком зациклен на себе. Прокурор должен понимать людей, Минхо, а ты людей... избегаешь. Поэтому всё решено. И эта тема больше не обсуждается, — завершила женщина в строгом деловом костюме, не дав сыну даже начать своё предложение.

Минхо посмотрел на свои идеально чистые руки. Ему было всего семнадцать. Его сверстники ругались в компьютерных клубах и обливались потом на баскетбольных площадках. Минхо же знал три языка, умел отличать гражданское право от уголовного и идеально завязывать галстук.

Он не мог противостоять родителям, поэтому уже через два дня черная машина плавно затормозила у ворот, которые выглядели так, будто их не красили со времен основания республики. Минхо вышел из машины, и на него тут же обрушилась волна влажного, липкого июньского зноя, смешанного с запахом сосновой смолы и дешевого репеллента.

— Ваша сумка, молодой господин, — водитель поставил дорогой кожаный чемодан на пыльную землю.

— Спасибо, Ким. Можешь ехать.

Минхо стоял у входа, чувствуя себя экспонатом в музее, который по ошибке выставили на свалке. На нем были белые льняные брюки и светло-голубое поло от люксового бренда. Его волосы были уложены волосок к волоску. Вокруг него роились подростки: они таскали огромные баулы, обливались водой из бутылок, толкались и кричали. Для Минхо это выглядело как упорядоченный хаос, в который он совершенно не вписывался. Он сверился с картой лагеря, распечатанной на глянцевой бумаге, и осторожно двинулся в сторону администрации. Его раздражало всё: звук гравия под подошвами дорогих лоферов, стрекот цикад, который казался слишком громким, и ощущение пота, начинающего выступать на висках.

Внезапно воздух прорезал резкий выкрик:

— Чанбин-хён, пасуй! Пасуй, я открыт!

Минхо краем глаза заметил что-то быстро летящее в его сторону. Оранжевое. Круглое. Мяч. Он инстинктивно замер, просчитывая траекторию, но не успел сделать и шага. Оранжевое ядро врезалось в его плечо, сбивая с ритма, а через секунду на него налетел ураган. Это был человек. Горячий, пахнущий солнцем, потом и чем-то сладким, вроде жевательной резинки со вкусом тутти-фрутти. Удар был такой силы, что Минхо не удержал равновесие. Он почувствовал, как его ладони впиваются в сухую, колючую траву и пыль, а сверху на него навалилось нечто тяжелое и барахтающееся.

— Черт, черт, черт! — запричитал голос прямо над его ухом. — Я его почти поймал! Ой... привет.

Минхо открыл глаза. Прямо перед его лицом было лицо незнакомца. Взъерошенные темные волосы, широко распахнутые глаза, похожие на блестящие пуговицы, и пухлые щеки, которые сейчас были ярко-розовыми от бега. Парень сидел верхом на бедрах Минхо, тяжело дыша. На его футболке красовалась какая-то надпись, и она была вся в пятнах.

— Ты... — голос Минхо дрогнул от возмущения. — Ты не мог бы совершить акт десантирования с моего тела?

Парень моргнул. Его взгляд опустился вниз, осознавая двусмысленность их позы, и он тут же вскочил, едва не наступив Минхо на руку.

— Ого, ну ты и загнул! «Акт десантирования»? Ты что, робот из будущего? — парень протянул ему руку, его ладонь была испачкана в земле. — Я Джисон. Хан Джисон. Извини за приземление, я просто очень хотел выиграть этот раунд у Чанбина.

Минхо проигнорировал протянутую руку. Он медленно поднялся, чувствуя, как пыль осыпается с его брюк. Его ладони горели от ссадин. Он посмотрел на Джисона — тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и в его взгляде не было ни капли того почтения, к которому Минхо привык. Только любопытство.

— Ты нарушил правила безопасности и испортил мою одежду, — холодно произнес Минхо, отряхивая рукава. — Твоя неосторожность привела к материальному и физическому ущербу.

Джисон наклонил голову набок, и его челка смешно упала на глаза.

— Вау. Ты реально так разговариваешь? Ты из какой-то дорамы про судей сбежал? Слушай, это просто грязь. Она отстирывается. Хочешь, я тебе свою запасную футболку дам? На ней, правда, дырка есть, но зато она пахнет лавандовым кондиционером!

Минхо посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Мне не нужна твоя дырявая одежда. Мне нужно дезинфицирующее средство и тишина.

— Удачи с тишиной, мистер Идеальность! — Джисон вдруг широко улыбнулся, и его лицо стало удивительно светлым. — Здесь «Синие сосны», тут тишина бывает только когда Чанбин-хён засыпает после обеда! Увидимся!

Он подхватил мяч и припустил обратно к полю, на ходу что-то выкрикивая своим друзьям. Минхо долго смотрел ему вслед, чувствуя странную вибрацию в груди. Это было раздражение, верно? Конечно. Что еще это могло быть.

Администрация лагеря оказалась небольшим деревянным строением, где за столом сидел широкоплечий парень с невероятно добрыми глазами.

— Ли Минхо? — спросил он, сверяясь со списком. — Я Кристофер Бан, но все зовут меня Чан. Я главный вожатый. Твои родители звонили... много раз. Просили проследить, чтобы у тебя была «подходящая среда».

— Мои родители любят контроль, — сухо ответил Минхо.

— В этом лагере контроль — это миф, — усмехнулся Чан, протягивая ему ключ с брелоком в виде сосновой шишки. — Твой домик номер четыре. Тебе повезло, там подобралась... колоритная компания. Иди по тропинке мимо столовой, не ошибешься.

Домик номер четыре стоял чуть поодаль от остальных, в тени огромных деревьев. Это была старая постройка с верандой, которая жалобно скрипнула под весом Минхо. Когда он открыл дверь, его встретил запах, который он не мог идентифицировать: смесь мужского парфюма, жареного мяса, влажных полотенец и чего-то кондитерского. Внутри было четыре кровати. Две из них уже были завалены вещами так, будто по комнате пронесся торнадо. На левой кровати, полулежа, располагался парень с внешностью принца из фэнтези. У него были длинные светлые волосы и такие изящные черты лица, что Минхо на секунду засомневался, не ошибся ли он дверью. Парень сосредоточенно наклеивал золотистые патчи под глаза.

— О, еще один смертный, — лениво произнес красавчик. — Я Хван Хенджин. Не наступай на мои эскизы, они на полу.

Минхо посмотрел вниз. Весь пол был усыпан листами бумаги с набросками углем и карандашом.

— Это нецелесообразное использование пространства, — заметил Минхо, аккуратно перешагивая через рисунок.

— Ого, еще один зануда, — подал голос кто-то с верхней полки другой кровати. Оттуда свесилась голова с веснушчатым лицом. — Привет! Я Ли Феликс. Можешь звать меня Ликс или Ёнбок, если хочешь, чтобы я тебя ударил.

Феликс спрыгнул вниз с кошачьей грацией. Несмотря на глубокий, почти потусторонний голос, он выглядел как солнечный зайчик.

— Ты выглядишь так, будто боишься присесть, — заметил Феликс. — Расслабься. Это твоя койка, у окна.

Минхо подошел к своей кровати. На соседней — той, что была в паре метров — лежал чехол от гитары и гора скомканных тетрадных листов. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился Джисон. Он всё еще был в той же грязной футболке, а в руках держал четыре стаканчика с мороженым.

— Хэй! Я купил нам... — он осекся, увидев Минхо. — О! Мистер «Закон Гравитации»! Ты мой сосед? Серьезно? Чан-хён решил, что мне не хватает дисциплины?

— Видимо, судьба решила наказать меня за грехи прошлых жизней, — ответил Минхо, доставая из чемодана пачку антибактериальных салфеток.

Джисон запрыгнул на свою кровать, едва не раздавив гитару, и начал жадно есть мороженое.

— Хочешь? Шоколадное. Помогает при аллергии на реальность.

— Нет, спасибо. Я не ем сахар в такое время, — Минхо начал методично протирать спинку кровати, тумбочку и даже ножки стола.

Остальные трое замерли, наблюдая за ним. Хенджин даже патч отклеил от удивления.

— Ты что... дезинфицируешь дерево? — спросил он.

— Я удаляю следы жизнедеятельности предыдущих жильцов, — спокойно пояснил Минхо. — Пыль, бактерии, возможно, грибок. Это элементарная гигиена.

— Чувак, ты реально странный, — Джисон облизнул ложку и уставился на Минхо. — Ты раскладываешь свои футболки по цветам? Серьезно? И по линейке?

Минхо действительно в этот момент выравнивал стопку белых маек.

— Порядок в вещах способствует порядку в мыслях.

— А хаос в вещах способствует рок-н-роллу! — Джисон вскочил и схватил гитару. — Слушай, Ли Минхо. Давай так. Мы тут все нормальные пацаны. Мы будем шуметь, иногда вонять спортивной формой и петь по ночам. Ты можешь либо страдать со своими салфетками, либо...

— Либо? — Минхо выпрямился, глядя Джисону прямо в глаза.

Джисон подошел ближе. Вблизи его глаза казались еще больше, и в них плясали озорные искорки. Он пах шоколадом и лесом.

— Либо ты позволишь своей «бабочке» внутри немного полетать. Знаешь, сердце — оно ведь как бабочка. Если его запереть в идеально чистой стерильной банке, оно не умрет, нет. Оно просто забудет, зачем ему крылья.

В комнате стало очень тихо. Минхо чувствовал, как внутри него что-то неприятно кольнуло. Это было логическое противоречие. Красивая, но бессмысленная метафора. Но почему-то именно от этих слов у него вспотели ладони.

— У бабочек короткий цикл жизни, — холодно ответил Минхо. — Я предпочитаю структуру камня.

— Камни не умеют чувствовать ветер, — парировал Джисон. Он вдруг улыбнулся — не дерзко, а как-то мягко, почти сочувственно. — Добро пожаловать в четвертый блок, Минхо-я. Будет весело. Обещаю.

Джисон вышел на веранду, и через секунду оттуда раздались первые неумелые, но громкие аккорды гитары. Минхо стоял посреди комнаты, сжимая в руке влажную салфетку. Он посмотрел на свою идеально заправленную кровать, потом на окно, за которым Джисон смеялся над какой-то шуткой Феликса. Впервые в жизни Ли Минхо почувствовал, что его стерильный, правильный мир дал трещину. И в эту трещину бесцеремонно лезла пыль, музыка и парень, который сравнивал сердца с насекомыми.

---

возвращаюсь к вам с новым фанфиком. надеюсь, он вам понравится.

ТГК: adjihannn

ваша Аджи💗

15.05.2026.

работа была удалена и опубликована снова, поэтому даты не совпадают.