утро

Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, расчерчивая палату золотистыми полосами. В комнате было непривычно тихо и... тепло. Совсем не по-больничному.​Я начала просыпаться от странного ощущения защищенности. Мне было так уютно, что не хотелось открывать глаза. Я чувствовала под щекой мерный, сильный стук сердца, а на своей талии — тяжелую, горячую руку, которая собственнически прижимала меня к кому-то большому и надежному. Нога всё еще немного ныла, но та жгучая, адская боль от укола отступила, оставив после себя лишь легкую слабость.​Я медленно приоткрыла глаза и замерла, боясь даже дыхнуть.​Пэйтон спал прямо рядом со мной. Его лицо, обычно такое непроницаемое и властное, сейчас казалось совсем другим. Темные кудри рассыпались по подушке, челюсть расслабилась, а длинные ресницы едва заметно подрагивали во сне. В этом утреннем свете он не выглядел как суровый директор Мурмайер, перед которым по струнке ходит весь персонал.​Я засмотрелась на него. На то, как его грудь мерно вздымается при каждом вдохе. Вчера он причинил мне боль, он обманул меня, сказав, что будет не больно... Но сейчас, видя, как он проспал всю ночь на узкой больничной койке, просто чтобы я не боялась, я чувствовала, что моя обида тает.​Я осторожно, почти невесомо, потянулась рукой к его лицу и кончиками пальцев коснулась его щеки.

​POV Пэйтон Мурмайер​Я проснулся не от звонка дежурного хирурга и не от шума в коридоре. Я проснулся от легкого прикосновения к коже. Это было так непривычно — чувствовать рядом чье-то тепло и слышать тихое, сонное дыхание.​Я приоткрыл глаза и сразу встретился с огромными, слегка испуганными глазами Эмилии. Она тут же попыталась отдернуть руку, но я среагировал быстрее. Я перехватил её ладонь, переплетая наши пальцы, и прижал её руку к своей груди, прямо там, где бешено колотилось сердце.​— Доброе утро, — мой голос после сна был совсем низким и хриплым. — Как ты? Нога еще болит?​— Уже почти нет... — прошептала она, и я увидел, как на её щеках расцветает густой румянец. — Пэйтон, ты... ты правда не ушел? Тебя же, наверное, все ищут. Ты ведь директор, у тебя дела...​Я усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. Я чувствовал себя на удивление отдохнувшим, несмотря на то что спал в одежде на неудобном матрасе.​— Эмилия, посмотри на меня, — я приподнял её подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. — В этой клинике всё принадлежит мне. И если я решил, что моё утро начнется здесь, с тобой — значит, весь остальной мир подождет. Никто не посмеет войти сюда без моего разрешения.​Я подался вперед и мягко коснулся губами её лба, закрывая глаза. В этот момент мне было абсолютно плевать на графики, операции и отчеты.​Но идиллия длилась недолго. В дверь трижды коротко и очень настойчиво постучали. Я узнал этот стук из тысячи — так стучал только один человек, который не боялся моего гнева.​— Пэйт! Я знаю, что ты там! — раздался за дверью приглушенный голос Ноена. — У нас пятиминутка через десять минут, а твой кабинет пуст. Если ты не выйдешь, я пущу слух, что директора похитили инопланетяне!​Эмилия тут же попыталась спрятаться под одеяло, сгорая от смущения.​Я тяжело вздохнул и сел на кровати, поправляя помятую рубашку.— Ноен, если ты не исчезнешь через три секунды, я лично отправлю тебя на дежурство в инфекционное отделение на месяц! — рявкнул я.​За дверью послышался приглушенный смех Бекка и его удаляющиеся шаги.​— Похоже, мне всё-таки придется ненадолго стать «серьезным директором», — я повернулся к Эмилии и нежно провел большим пальцем по её нижней губе. — Но не вздумай унывать. Я распоряжусь насчет завтрака. И... Райли скоро зайдет к тебе, я попросил её присмотреть за тобой, пока я на совещании.​— Она знает? — испуганно спросила Эми.​— Райли умная девочка, — я подмигнул ей, вставая с кровати и обуваясь. — Она всё понимает.​Я подошел к двери, но на мгновение обернулся. Эмилия сидела в кровати, растрепанная и такая родная.— Скоро буду, Эми. Обещаю.