И всё же я знал

Всё началось с шоколада.

Точнее — с того, как Джисон ел его на перемене. Он сидел у стены, прямо на полу, с каким-то дурацким термосом и пил шоколад. Медленно. С закрытыми глазами. На его губах мелькала тень улыбки. Не фальшивая. Не маска.

Минхо смотрел на него из-за угла, сделав вид, что перебирает книги в шкафчике.Смотрел дольше, чем надо.А потом отвёл взгляд так резко, что ударился лбом о дверцу.

***

На следующий день Джисон снова пришёл в школу рано. Волосы чуть небрежно, но аккуратно уложены. Рюкзак не болтается, как обычно, а закинут правильно. Он не выглядел весёлым. Но выглядел собранным.

Минхо сидел на уроке, не слыша ни слова.Он наблюдал.

Хан кивал учителю, записывал в тетрадь, не глядя по сторонам. Иногда постукивал ручкой по краю парты. Почти незаметно подпевал себе под нос.

И в груди у Минхо — щёлк. Ещё один.

***

А потом была Юна.

Он услышал имя случайно — от какой-то девочки в коридоре:

— Это его сестра. Кажется, двоюродная. Такая… светлая. Тихая. Он с ней разговаривает как будто иначе.

Иначе.Как будто ближе.Как будто ему с ней легче.

***

Следующие три дня Минхо наблюдал.

Он не выносил этого.

Хан перестал оборачиваться на его голос.Перестал искать глазами в столовой.Перестал оставлять открытые тетради с вопросами «поможешь разобраться?».

Он будто перенёс свою тяжесть на кого-то другого.И она — Юна — не сломалась под ней.Не отшатнулась, не испугалась.И это убивало.

Минхо лежал по ночам, глядя в потолок. И каждый вечер — одна и та же карусель:

«Да пусть. Главное, чтобы ему лучше.»«Это хорошо. Он улыбается. Он жив.»«Зачем я вообще полез? Он не мой. Он свободный. Это не…»

Но голос внутри шептал, ядом:

«Он не с тобой теперь.Ты больше не нужен.Он выбрал другого.»

***

На четвёртый день — Минхо срывается.

Это случается внезапно, как спонтанный дождь в середине ясного дня.

Джисон выходит из класса, говоря кому-то в телефоне:

— Да, я поел. Серьёзно. Только не начинай, Юна.

У него тёплый голос. Почти раздражённый, но с нежностью.Он улыбается. Даже смеётся.

А потом — сталкивается взглядом с Минхо.И… сразу гаснет.Неловкость.Холод.Он чувствует, что его поймали.

— Это твоя… сестра? — Минхо произносит сухо, хотя голос звучит натянуто.

— Мм. Да, — Хан почти прячет телефон. — Она просто… иногда заходит. Всё ок.

Минхо кивает. Слишком резко.— Ясно. Развлекаетесь, значит.

Хан прищуривается.— Что?

— Да нет, ничего, — Минхо почти смеётся, но это звучит злобно. — Круто, что у тебя теперь есть… поддержка. Заменимая.

Молчание.Хан делает шаг назад.

— Что это значит?

Минхо сжимает кулаки.— Значит, ты живёшь. Без меня. Быстрее, чем я думал.

И сам пугается того, что сказал.Он не планировал это говорить.Но оно вырвалось — как крик, который слишком долго держали внутри.

— Минхо… — Джисон говорит его имя впервые за три дня. — Что с тобой?

— Со мной? — голос срывается. — Это ты исчез. В один момент. Просто… перестал видеть меня. Как будто всё, что было, — это… ошибка.

Хан не отвечает.Смотрит. Глубоко. Ранимо.

— Я не исчез, — наконец говорит он. — Просто ты…Пауза. Он выдыхает.— Ты исчез раньше.

***

После этого разговора — тишина. Несколько часов. Пустота в сообщениях.И тишина внутри.

Минхо хочет провалиться под землю.

Он выгоняет себя из дома, просто чтобы не думать.Бродит. Слушает музыку. Не слышит её.

Потом вдруг разворачивается, бьёт по кирпичной стене. Кулак болит — и это приятно. Потому что боль — физическая — понятна.

Остальное — нет.

***

На следующий день Минхо стоит у школьного автомата с водой. Джисон идёт мимо. Медленно. Без капюшона. Они встречаются взглядами.

Минхо вдруг бросает:

— Хочешь в кино?

Хан замирает.— Что?

— Кино. Сегодня. Вечером. Новый триллер. Или ужас. Или что-то…Он выдыхает.— Что-то тупое. Просто… не дома.

Хан смотрит долго.И говорит тихо:

— Я думал, ты больше не захочешь со мной общаться. После того, что было. В моей комнате.

Минхо не отвечает.

— После… — Хан смотрит прямо, никуда не отводя. — Недо-поцелуя.

Минхо замирает. Внутри — пожар.

Он не знает, что сказать.Хочет крикнуть: Да, я помню. Да, я хотел. Да, я до сих пор хочу.Но губы не двигаются.

И тогда Хан говорит почти шёпотом:

— Я подумал, что ты всё забудешь. А теперь не знаю… ты зовёшь, потому что не забыл, или потому что пытаешься стереть.

Он улыбается, почти грустно.

— И всё же я знал, что ты появишься. Даже если злишься. Даже если молчишь. Потому что ты — такой.Он делает шаг назад.— Я приду. На фильм. Но… только если ты пообещаешь не молчать больше.

Минхо смотрит на него.

И, впервые за несколько дней, кивает.