7 глава

ГЛАВА 7. «Сенатор в гневе»

Пентхаус Алекса. Утро. 9:30.

Эмили сидела за кухонным островком в одной его рубашке — белой, огромной, с закатанными рукавами. Волосы мокрые после душа, без макияжа. Она ела тост с авокадо и смотрела, как Алекс жарит яичницу.

— Ты умеешь готовить? — спросила она.

— Я умею всё.

— Кроме любви.

— Мы это уже обсуждали.

Он перевернул яйца ловким движением. Татуировки на его руках двигались под кожей, когда он работал лопаткой. Эмили залипла на несколько секунд.

— Ты пялишься, — заметил он.

— Ты вкусно пахнешь.

— Это масло.

— Это твой одеколон.

— Хватит отвлекать меня, я сожгу завтрак.

Она подошла сзади, обняла, прижалась щекой к его спине. Твёрдой, тёплой, пахнущей табаком и деревом.

— Знаешь, я, кажется, привыкаю к этому.

— К чему?

— К утрам с тобой.

— Не привыкай. Контракт через две недели закончится.

Он сказал это ровно, но она почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Ты хочешь его продлить?

— А ты?

— Я спросила первая.

Он выключил плиту, повернулся к ней, обнял за талию.

— Я хочу, чтобы ты осталась. Не по контракту. Просто так.

— Просто так не бывает, Алекс.

— Бывает. Я не знал, но бывает.

Она хотела ответить, но в этот момент раздался звонок в дверь. Громкий, требовательный. Не курьер. Не сосед.

— Ты кого-то ждёшь? — спросила она.

— Нет.

Алекс подошёл к домофону, нажал кнопку. На экране появилось лицо охранника внизу.

— Мистер Монтгомери, здесь сенатор Смит. Говорит, что он отец вашей гостьи.

Эмили побледнела.

— Чёрт, — выдохнула она.

— Ты не говорила, что он знает.

— Я и не говорила. Откуда он...

— Сейчас узнаем.

Алекс нажал кнопку открытия двери.

Через минуту в пентхаус влетел сенатор Смит — высокий, седой, с лицом красным от злости, в идеально сидящем костюме. За ним — двое телохранителей, оставшихся в коридоре.

Сенатор остановился в гостиной, окинул взглядом комнату: разбросанные вчерашние платья, пустые бокалы, рубашку Алекса на полу. Потом перевёл взгляд на дочь — в рубашке любовника, босиком, с мокрыми волосами.

— Эмили Энн Смит, — голос отца гремел, как артиллерийский залп. — Ты что здесь делаешь?

— Завтракаю, — спокойно ответила она, хотя внутри всё тряслось. — А ты, папа?

— Я пришёл спасать твою репутацию.

— Моя репутация в порядке.

— В порядке?! — Сенатор повернулся к Алексу. — Мистер Монтгомери. Я знаю, кто вы. Я знаю ваш бизнес. Я знаю про ваш чёртов контракт.

Алекс скрестил руки на груди, прислонился к кухонной стойке.

— И откуда же вы о нём узнали?

— У меня есть источники. — Сенатор достал из внутреннего кармана сложенную бумагу. — Копия вашего соглашения. С подписью моей дочери. Вы купили её, как дешёвую проститутку.

— Папа! — Эмили шагнула вперёд. — Не смей...

— Молчи, — отрезал сенатор. — Ты ещё успеешь объясниться дома. А сейчас я говорю с этим...

— Не надо меня оскорблять в моём доме, сенатор, — перебил Алекс. Голос тихий, но стальной. — Я уважаю ваш пост. Но вашу дочь я не покупал. Мы заключили взаимовыгодное соглашение.

— Она — моя дочь! Она не может быть частью ваших грязных игр!

— Она взрослая женщина. И сама принимает решения.

Сенатор подошёл к Алексу почти вплотную. Телохранители напряглись, но не вошли.

— Я уничтожу тебя, — прошипел он. — Твои клубы, твои рестораны, твои чёртовы отели. У меня хватит связей, чтобы раздавить тебя как клопа.

— Попробуйте, — Алекс не отступил. — Но знаете, сенатор, у меня тоже есть кое-что.

— Что?

— Досье на вас. Ваши теневые схемы, переводы в офшоры, вечеринки на Кипре, которые вы оплачиваете из кармана налогоплательщиков. — Алекс улыбнулся — холодно, опасно. — Хотите, я покажу его прессе? Или сначала вашему конкуренту на выборах?

Сенатор побледнел.

— Ты блефуешь.

— Я никогда не блефую. — Алекс достал телефон, нажал несколько кнопок, показал экран. — Вот отчёт за прошлый год. Два миллиона на счёт в Швейцарии. От кого? От компании, которая принадлежит русским олигархам. Ваши избиратели будут в восторге.

Эмили смотрела на отца. На его лицо, которое меняло цвет от красного к серому. На его руки, которые дрожали.

— Папа, — тихо сказала она. — Уходи. Пожалуйста.

— Ты едешь со мной.

— Нет.

— Я требую!

— Ты не можешь требовать. Мне двадцать шесть лет. Я живу отдельно. Ты заблокировал мои карты, помнишь? Ты решил, что сможешь меня контролировать. Не вышло.

Сенатор посмотрел на дочь. Потом на Алекса. Потом снова на дочь.

— Ты влюбилась в него? — спросил он. Голос сел, стал почти жалким.

Эмили посмотрела на Алекса. Тот ждал её ответа. В его глазах — не холод, а что-то другое. Надежда? Страх?

— Неважно, — сказала она. — Это моя жизнь. Иди, папа. Поговорим, когда остынешь.

Сенатор развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.

---

Тишина.

Эмили опустилась на диван. Ноги подкашивались.

— Ты в порядке? — спросил Алекс, садясь рядом.

— Нет. — Она закрыла лицо руками. — Чёрт. Как он узнал о контракте?

— Я выясню. Наверняка Кайла, та блондинка. Или кто-то из её окружения.

— Это не важно. Он теперь будет охотиться на тебя.

— Пусть охотится. У меня есть его досье. Он не тронет.

— Ты блефовал?

— Нет. — Алекс достал телефон, показал файл. — Я собираю компромат на всех, кто может быть опасен. Твой отец — не исключение.

— Ты чудовище.

— Твоё чудовище.

Она убрала руки от лица. Глаза красные, но она не плакала.

— Поцелуй меня, — сказала она.

— Сейчас?

— Сейчас. Мне нужно почувствовать, что я не одна.

Он поцеловал её — мягко, почти невесомо.

— Ты не одна, — прошептал. — Я здесь. И никуда не денусь.

— Даже если папа устроит войну?

— Тем более.

---

Вечер. Та же квартира. Бутылка вина, свечи.

Эмили сидела на полу у камина, прислонившись к дивану. Алекс — рядом. Они не говорили. Просто смотрели на огонь.

— Расскажи мне о своём отце, — сказала она.

— Что именно?

— Почему ты собираешь досье на всех?

— Потому что я вырос в мире, где доверие убивает. Мой отец доверял партнёру. Тот его кинул, оставил с долгами и разбитым сердцем. Отец повесился. Мне было двенадцать.

— Я не знала.

— Я никому не рассказываю.

— А мне почему рассказал?

Он повернулся к ней. В отсветах огня его лицо было молодым — без циничной маски.

— Потому что ты спросила.

Она взяла его за руку.

— Алекс, я не буду тебя использовать. Я не твой партнёр по бизнесу. Я просто... я хочу быть с тобой.

— Даже без контракта?

— Даже без контракта.

Он сжал её пальцы.

— Если ты уйдёшь, я не выживу.

— Ты выживал без меня тридцать четыре года.

— Это было не житьё. Это было существование.

Она поцеловала его. Долго, со вкусом красного вина и обещаний.

— Иди сюда, — сказал он, притягивая её на колени.

Камин трещал. За окном горел Нью-Йорк. Они занимались любовью медленно, как будто в первый раз — без спешки, без жёсткости, без игры. Просто кожа к коже, дыхание ко рту.

— Я боюсь, — прошептала она, когда он был уже внутри неё.

— Чего?

— Что ты проснёшься завтра и скажешь, что это была ошибка.

— Не скажу.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что утром я проснусь и увижу твоё лицо. И пойму, что оно единственное, что я хочу видеть каждый день.

Она кончила первой, потом он — уткнувшись в её плечо, глухо, почти беззвучно.

Они лежали на ковре у камина, не шевелясь.

— Мы придурки, — сказала она.

— Полные придурки.

— Но счастливые.

— Пока да.

Она шлёпнула его по груди.

— Не будь пессимистом.

— Я реалист. Но ради тебя попробую быть оптимистом.

Он поцеловал её в лоб, встал, подал руку.

— Пойдём в кровать. На ковре жёстко.

— Ты только сейчас это понял?

— Я был занят.

Она рассмеялась и пошла за ним.

---

Ночь. Спальня. Эмили не спит.

Она смотрит на Алекса. Он спит на животе, раскинув руки, лицом в подушку. Татуировки на спине — дракон, обвивающий розу — вздымаются и опускаются в такт дыханию.

Телефон вибрирует. Лена.

*«Кристофер сказал, что твой отец был у Алекса. Ты в порядке?»

Эмили набирает: «В порядке. Расскажу завтра. У вас как?»

*«Мы с Кристофером решили жить вместе. Съезжаемся на следующей неделе. Ты не представляешь, как я счастлива.»

Эмили улыбается в темноте.

«Я представляю. Спокойной ночи, Лен.»

«Спокойной ночи, подруга.»

Она откладывает телефон, поворачивается к Алексу, обнимает его со спины.

— Я люблю тебя, — шепчет она ему в затылок.

Он не слышит. Или притворяется, что спит.

Но его рука накрывает её ладонь и сжимает в ответ.