1 глава

ГЛАВА 1. «Та, кто не платит»

Porsche 911 Эмили Смит влетел в подземный паркинг клуба «Nero» как нож в масло — резко, красиво, с нарушением всех мыслимых правил. Охранник у шлагбаума хотел что-то сказать, но, разглядев номерной знак (три единицы, который принадлежал только одному семейству в Нью-Йорке), молча поднял шлагбаум и даже не попросил пропуск.

Эмили заглушила мотор, посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Каштановые волосы волнами падали на плечи, глаза — огромные, карие, с поволокой — блестели в темноте паркинга. Платье сегодня было чёрным, коротким, с разрезом до самого бедра. Она знала, как выглядит. И знала, что происходит с мужчинами, когда они на неё смотрят.

— Ты уверена, что хочешь туда? — спросила Лена, её подруга, которая сидела на пассажирском сиденье, поправляя пуш-ап бюстгальтера. — Твой отец убьёт меня, если узнает, что я привезла тебя в этот клуб.

— Мой отец сейчас в Вашингтоне. Он подписывает бумажки, которые делают жизнь простых людей чуточку сложнее. Ему нет до меня дела.

— Ему есть дело до твоей репутации.

— А мне насрать на мою репутацию, — Эмили выключила зажигание, вылезла из машины и хлопнула дверью. — Пошли. Говорят, здесь сегодня сам Монтгомери.

Лена вылезла следом, покачала головой.

— Ты хоть знаешь, кто это?

— Миллиардер. Красивый. Меняет женщин как перчатки. — Эмили пожала плечами. — В общем, типичный мудак, которым я никогда не интересовалась.

— А сегодня заинтересовалась?

— Сегодня мне скучно. Папа заблокировал мои карты за прошлогоднюю вечеринку в Хэмптоне. И теперь я вынуждена ездить на этой тачке, которую он не может отобрать, потому что она подарок от матери.

— И как это связано с клубом?

— Никак. Просто хочу выпить и забыть, что я — дочь главного зануды Америки.

Они прошли через фейс-контроль без проблем. Имя Смит открывало любые двери, особенно в Нью-Йорке, где её отец знал всех и все знали его. Охранники расступались, менеджеры улыбались, и даже метрдотель, который обычно провожал гостей к столикам, лично проводил их в VIP-ложу.

— Бутылка «Кристалла», — бросила Эмили, не глядя на меню. — И никаких трубок с кальяном. Я хочу пить, а не дымить.

Она села на кожаный диван, закинула ногу на ногу, и разрез платья открыл почти всё бедро. Лена вздохнула, села рядом и прошептала:

— Ты сейчас выглядишь как проститутка.

— Спасибо. Это лучший комплимент за сегодня.

Музыка в «Nero» была не громкой, а тягучей, какой-то джазово-электронной. Зал тонул в малиновом полумраке, столики подсвечивались свечами, и девушки в прозрачных платьях разносили коктейли на серебряных подносах.

Эмили огляделась. Здесь были люди, которых она знала по светским раутам, но сейчас они выглядели иначе — расслабленно, почти порочно. Кто-то нюхал кокаин прямо с мраморной столешницы, кто-то целовался в углу, не стесняясь.

— Весело, — сказала она, принимая бокал с шампанским от официанта.

— Весело, — кисло повторила Лена. — Надеюсь, мы отсюда уедем до того, как кто-нибудь из твоих знакомых увидит тебя в таком виде.

— Пусть видят. Папа всё равно заблокировал карты. Какая теперь разница?

Она пила шампанское быстро, почти жадно. Сладкая газировка ударила в голову на третьем бокале. Лена пыталась её остановить, но Эмили только отмахивалась.

— Я хочу танцевать, — объявила она и встала, пошатнувшись.

— Ты на каблуках. Ты упадёшь.

— Я никогда не падаю.

Она спустилась в основной зал, где уже толпились люди. Музыка стала громче, басы ударили в грудь. Эмили закрыла глаза, подняла руки и начала двигаться в такт — не для кого-то, для себя. Она знала, что на неё смотрят. Всегда знала. Но сегодня ей было плевать.

Горячие пальцы сжали её талию сзади.

— Красиво танцуешь, — голос низкий, с хрипотцой.

Эмили открыла глаза и обернулась.

Мужчина, стоявший за её спиной, был выше её на голову. Каштановые волосы, зачёсанные назад, карие глаза, квадратная челюсть, рубашка расстёгнута на три пуговицы, и под ней — татуировки. Много татуировок. И руки — сильные, с кольцами на пальцах, всё ещё лежали на её талии.

— Руки убрал, — сказала она.

Он не убрал.

— Не люблю, когда мне приказывают, — ответил он.

— А я не люблю, когда ко мне прикасаются без спроса.

Он усмехнулся — не зло, скорее заинтересованно.

— Ты не из этих.

— Из каких?

— Из тех, кто приходит сюда, чтобы найти спонсора на ночь.

— Я пришла сюда, потому что у меня есть тачка за двести штук, и я хочу выпить. Всё.

Он убрал руки. Но не отошёл.

— Тачка за двести штук? У папы спросила или сама заработала?

— У папы. — Она не стала врать. — Мой папа сенатор. Он платит за всё. Но сегодня он меня наказал, заблокировал карты. Так что я тут пью его шампанское по привычке.

— Сенатор Смит? — он поднял бровь.

— Ты его знаешь?

— Нью-Йорк — маленький город, мисс Смит.

Она скрестила руки на груди, но от этого её декольте стало только заметнее.

— А ты кто? Местная знаменитость, которая должна знать всех?

— Алекс, — сказал он, не называя фамилии. — Некоторые называют меня местной знаменитостью.

Она хотела спросить, какой именно, но в этот момент её взгляд упал на его руки — на массивное кольцо с чёрным камнем на среднем пальце. Она видела такое только на одной фотографии в журнале. На фотографии Александра Монтгомери.

— Чёрт, — выдохнула она. — Ты — тот самый.

— Тот самый, — спокойно подтвердил он.

— Хозяин этого клуба.

— И ещё десятка других. И пары отелей. И одного маленького ресторана, который тебе бы понравился.

Эмили прислонилась спиной к колонне, потому что ноги вдруг стали ватными. Не от страха — от близости. Он стоял слишком близко. Слишком красиво улыбался. Слишком сильно пах.

— Зачем ты ко мне подошёл? — спросила она.

— Потому что ты единственная здесь, кто не смотрит на меня как на кошелёк.

— А как я на тебя смотрю?

— Как на мужика, которого хочешь трахнуть, но боишься себе в этом признаться.

Она вспыхнула. От злости или от того, что попал в точку — не поняла.

— Ты самоуверенный козёл, — сказала она.

— Я реалист. — Он достал сигарету, прикурил, затянулся. Дым пополз вверх, подсвеченный малиновым светом. — Ты дочь сенатора. У тебя «порше», папины кредитки, но тебе скучно. Ты ищешь приключений. Я — приключение. Не самое безопасное, но самое запоминающееся.

— Ты предлагаешь себя? Прямо так, в открытую?

— А чего стесняться? Мы оба взрослые люди. У меня нет времени на ухаживания. У тебя, судя по взгляду, тоже.

Эмили должна была развернуться и уйти. Но она не ушла.

— И что ты предлагаешь? Секс в подсобке?

— Я предлагаю ужин в моём ресторане. Завтра. В восемь. Приходи с пустым желудком и без предрассудков.

— А если я не приду?

— Придёшь. — Он затушил сигарету о хрустальную пепельницу, стоявшую на соседнем столике. — Потому что тебе любопытно. И потому что ты ни разу не пробовала настоящей икры.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Эмили смотрела ему вслед, пока его широкая спина не скрылась в толпе.

Лена подбежала к ней запыхавшаяся.

— Это был Алекс Монтгомери?! Ты что, с ним разговаривала?

— Он пригласил меня на ужин.

— И ты согласилась?!

— Пока нет. — Эмили посмотрела на свой бокал, потом на дверь, за которой исчез Алекс. — Но завтра, скорее всего, соглашусь.

— Ты с ума сошла! Он же бабник! Каждую ночь новая девка!

— Значит, завтра я буду новой девкой.

— Эмили!

— Лена, расслабься. — Она допила шампанское. — Папа всё равно заблокировал карты. Мне нужно развлечение. А этот Монтгомери выглядит как развлечение.

— Очень дорогое развлечение.

— Все развлечения дорогие, когда ты дочь сенатора. — Она улыбнулась и направилась к выходу, покачивая бёдрами. — Поехали домой. Мне нужно подобрать платье на завтра.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Porsche 911 вылетел из паркинга, оставляя за собой шлейф выхлопных газов и Лену, которая схватилась за голову.

Эмили вела машину одной рукой, другой листая телефон. Она уже гуглила «Александр Монтгомери личная жизнь» и находила статьи о его романах, разводах, скандалах. Он не был женат. У него не было детей. У него был бизнес, деньги и репутация мужчины, который никогда не влюблялся.

«Идеальный кандидат, — подумала она. — Никакой любви, только секс, только адреналин».

Она не знала, что ошибётся.