4 глава

--Латте, пожалуйста. И можно… д-двойную порцию ванильного сиропа и немного сливок сверху? — Чимин слегка краснеет, делая заказ, и совсем уж робко добавляет: — И несколько зефирок?

--Мне просто американо со льдом без ничего, — Юнги не позволяет своим губам расплыться в улыбке и видит, как Чимин расслабляется: если его сладкий малыш хочет себе зубодробительно сладкий кофе, то кто Юнги такой, чтобы ему мешать? Вместо этого Мин мягко спрашивает: — Может, хочешь что-нибудь сладенькое, Чимини? К кофе?

--Здесь очень вкусные вафли, но они очень большие, я… я столько не съем, хён, — Чимин неловко улыбается, заправив за розовеющее ушко выбившуюся прядку, и Юнги буквально чувствует, как его сердце тает. Он кивает официанту:

--Тогда нам ещё вот эти вафли на двоих. С чем, Чимини

--С ягодками, — Чимин старается не подавать виду, но Юнги отсюда видит, как заблестели его глаза, и сам невольно расплывается в улыбке. С ягодками так с ягодками.

Он привёл Чимина в одну небольшую, но очень уютную кофейню недалеко от университета. Джун здесь мог пастись просто сутками, но сегодня был с грустным видом отправлен в пекарню напротив — Юнги никому не мог позволить испортить их с Чимином первое свидание.

Это место тихое, с приятным золотистым светом, обилием мягких подушек и приветливыми людьми: всё для того, чтобы малыш Чимини мог расслабиться и почувствовать себя комфортно. И сейчас, когда он действительно расслабляется, Юнги совсем не может оторвать от него глаз.

Конечно, Чимин всегда похож на маленького марципанового ангелочка, но такой — легко улыбающийся и слегка обмякший, он вызывает в Юнги трепет. Мин роняет практически непроизвольно:

--Ты такой красивый.

--Б-брось, хён, — Чимин широко распахивает глаза и розовеет, сжав в пальчиках рукава толстовки. Он застенчиво ведёт кончиком указательного пальчика по краю стола и мягко говорит: — Ты красивее.

--Вздумал меня обманывать, Пак Чимин? — Юнги с деланным возмущением расширяет глаза и хмурит брови, заставляя Чимина захихикать. Мин слегка склоняет голову к плечу, и покачивает ей: — Сам посмотри: у меня, в конце-концов, даже нет такого чудесного беретика с ушками.

— Зато у тебя есть татуировки, хён, а это… горячо, — Чимин слегка смущается своих слов, но смотрит на него деланно-серьезно. Уголки его губ слегка подрагивают от смеха.

--У меня есть татуировки, но нет таких милых маленьких ладошек и этих хорошеньких колечек, — Юнги непримиримо прищуривается, глядя на Чимина практически победоносно.

— Зато твои руки очень красивые, хён, — Чимин робко протягивает ладошки, едва накрывая ладонь Юнги сразу двумя. Он невесомо скользит кончиками пальцев по вспухшим венам, по пальцам и мягко тянет: — Они такие большие, немного грубые, но нежные и… сильные. И пальцы куда длиннее, чем у меня, это красиво, и вены выступают. А насчет колечек… — малыш снова скользит по ним пальчиками, невесомо нажимает, поглаживая, а затем вдруг отнимает ладони, чтобы стянуть с большого пальчика широкое колечко и осторожно надеть его Юнги на мизинец. Чимин немного смущённо улыбается: — Теперь у тебя тоже есть.

— Спасибо, Мими, — Юнги смотрит на него абсолютно влюблённым взглядом, он отдаёт об этом отчёт даже самому себе, но ничего не может с этим поделать. Да и не хочет, в общем-то. Вместо этого он осторожно сжимает ладонь Чимина в своей, приподнимает её и невесомо прижимается к нежной коже губами, оставляя поцелуй. Чимин издаёт коротенький писк, а Юнги убедительно добавляет: — Я буду хранить твоё колечко.

— Т-ты опять меня смущаешь, хён, — Чимин трёт второй ладошкой красные щеки, но так и не отнимает руку из ладони Юнги. Он медлит, словно собираясь с силами, кусает нижнюю губу, но Мин его не торопит. И когда Чимин уже было приоткрывает ротик, решившись, их прерывает принёсший заказ официант.

Чимин неохотно, но поспешно убирает свою ладошку и неловко заправляет прядь волос за милое розовое ушко. Кажется, его немного смущает проявление симпатии на людях, и Юнги не может на это не улыбнуться. Для себя он уже решил всё окончательно.