Глава 26

Винченцо:

Я стоял у автомата с водой, делая вид, что пью, хотя на самом деле просто смотрел на неё. Она сидела за столиком с Джесси и Альберто, что-то слушала, делала вид, что ей нормально. Но я видел. Видел, как дрожали её пальцы на кружке. Как она смотрела в одну точку, когда думала, что никто не видит.

Маленькая тень. Моя маленькая тень. И я не знал, как к ней подойти, чтобы она снова не убежала.

В столовой было шумно — обычный вечер, обычные люди. Кто-то смеялся, кто-то спорил, где-то звенели вилки. А я стоял и смотрел на неё, и внутри всё разрывалось от желания подойти, обнять, забрать отсюда.

И вдруг — холодок по спине. То самое чувство, которое никогда не обманывало. Опасность. Рядом. Очень близко.

Я осмотрелся. Всё нормально? Люди едят, разговаривают. Но внутри уже включилась сирена.

Телефон завибрировал. Я поднял трубку — Даниель.

— Винченцо! — его голос был не просто напряжённым, он кричал. — В базе бомба! Я только что получил сигнал от систем безопасности! Она заложена где-то в центральном крыле! Пять минут, блядь, у нас пять минут!

Мир вокруг сузился до одной точки. Пять минут. Центральное крыло. Столовая — в центральном крыле.

— Откуда инфа? — рявкнул я, уже разворачиваясь.

— Сальвиати! Его люди только что свалили с базы! Это ловушка, Винченцо! Вся сделка была подставой!

Я смотрел на неё. Она сидела спиной, не видя меня. Пять минут.

— Объявляй эвакуацию, — сказал я в трубку. — Всю базу. Немедленно.

— Уже! Но ты...

Я бросил телефон. И побежал.

К ней.

Я рванул через зал, расталкивая людей. Крикнул паре охранников: «Бомба! Все на выход!» — и они заорали, засуетились, понеслись к дверям. В столовой началась паника, кто-то ронял подносы, кто-то бежал, я слышал только стук собственного сердца и её имя в голове.

— Эмилия! — заорал я, подлетая к их столику.

Она обернулась. В глазах — удивление, потом тревога. Джесси замерла с открытым ртом, Альберто уже вскочил, рука потянулась к оружию.

— Бомба! — выдохнул я, хватая Эмилию за руку. — Пять минут, сейчас взорвётся! Бегом!

— Твою мать! — Альберто рванул Джесси со стула, та вскрикнула, но он уже тащил её к выходу.

Я тянул Эмилию, она не сопротивлялась, но ноги будто ватные. Мы бежали через толпу, люди кричали, падали, кто-то застрял в дверях. Я сжимал её руку так, что, наверное, делал больно, но не мог отпустить.

— Быстрее! — орал я.

Мы вылетели в коридор. Там было ещё хуже — все ломились к главному выходу, давка, мат, чьи-то крики. Я тащил её, не глядя, не думая, только вперёд.

— Винченцо! — она крикнула, споткнувшись.

Я подхватил её, чуть не упал сам, но удержал. Мы почти у дверей. Уже виден выход, свежий воздух, свобода.

И тут земля ушла из-под ног.

Взрыв ударил со спины — оглушительный, всепоглощающий грохот, от которого заложило уши и мир перевернулся. Меня швырнуло вперёд, я врезался в стену, горячая волна обожгла спину, осколки впились в кожу. В глазах потемнело, в ушах стоял звон, но я думал только об одном — она была рядом. Она была в моей руке.

Я разжал пальцы. Пусто.

— Эмилия! — заорал я, пытаясь встать.

Ноги не слушались. Я упал на колени, руками шаря по полу. Везде пыль, обломки, битое стекло, но не она. Я полз вперёд, на ощупь, не видя ничего. Глаза слезились от дыма, горло драло, но я кричал:

— Эмилия! Где ты?!

Никто не отвечал. Только треск огня, крики где-то далеко и звон в ушах.

Я нащупал чью-то руку. Холодную. Дёрнул на себя — нет, не она. Мужчина, охранник, с разбитой головой. Мёртв. Я отбросил руку и пополз дальше.

— Эмилия! — голос срывался, но я кричал снова и снова.

Вокруг горело. Огонь пожирал обломки, дым ел глаза, но я не мог остановиться. Я должен был найти её. Должен.

Наткнулся на ногу. В свете огня увидел кроссовок — её кроссовок. Сердце пропустило удар. Я рванул на себя, разгрёб обломки, но это была только нога. Оторванная. Не её. Чья-то другая. Я закричал — от ужаса, от отчаяния, от бессилия.

— Эмилия, блядь, где ты?!

Я полз дальше, руки в крови, ногти сломаны, но я не чувствовал боли. Только страх. Леденящий, животный страх, что я её потерял.

Впереди мелькнуло знакомое — светлые волосы. Джесси. Она лежала лицом вниз, придавленная куском стены. Рядом с ней, раскинув руки, лежал Альберто. Он, кажется, пытался её прикрыть. Я подполз, проверил пульс. Живы. Оба живы, но без сознания.

— Джесси! Альберто! — я тряс их, но они не реагировали.

Нужно было тащить их. Но я не мог. Я не мог оставить её.

Я огляделся в отчаянии. Везде огонь, дым, обломки. И нигде не видно её. Моей маленькой тени.

— Эмилия! — заорал я в последний раз, срывая голос. — Ответь мне, прошу!

Тишина.

Только треск огня и чей-то далёкий крик.

Я схватил ребят

Слёзы смешались с кровью и пылью на моём лице. Я тащил друзей, а внутри умирал, потому что не знал, жива ли та, ради кого я готов был умереть сам.

— Прости, — шептал я в пустоту. — Прости меня, маленькая тень.

Огонь ревел, поглощая всё вокруг. А я вытаскивал из ада тех, кого мог, и молился всем богам, чтобы она оказалась среди выживших.

Но в душе уже поселился холод. Холод потери.

Я вытащил Джесси и Альберто к выходу, насколько хватило сил. Руки дрожали, в глазах темнело, но я тащил. Оставил их у стены, где дым был не таким густым, и рванул обратно.

— Стой! — кто-то схватил меня за плечо. — Туда нельзя, там обрушится!

Я отшвырнул его и побежал в дым. К ней.

— Эмилия! — орал я, задыхаясь. — Где ты?!

В ответ — только треск огня. Я метался между обломками, разгребал завалы, обдирал руки в кровь. Нашёл тело — не её. Ещё одно — тоже не она. С каждым разом внутри всё холодело.

Потолок угрожающе заскрипел. Сверху посыпались камни. Я отскочил, но не ушёл. Не мог.

— Винченцо! — голос Даниеля прорвался сквозь шум. — Выходи! Сейчас рухнет!

Я не слушал. Продолжал искать.

И тут — тихий стон. Где-то слева, под грудой бетона.

Я рванул туда, разгрёб обломки, обдирая пальцы, и увидел её.

Она лежала на боку, придавленная куском стены. Лицо в крови, волосы спутались, но глаза... глаза были открыты. Она смотрела на меня.

— Винченцо... — прошептала она.

— Я здесь, маленькая тень, я здесь, — я опустился рядом, гладя её по лицу. — Сейчас, сейчас...

— Уходи, — выдохнула она. — Сейчас рухнет...

— Пошла ты, — я уже пытался приподнять плиту. — Я без тебя не уйду.

Она слабо улыбнулась. Криво, как умела только она.

Потолок заскрипел сильнее. Сверху посыпалось ещё больше обломков. Я упёрся ногами, рванул плиту — она поддалась, но тяжело, адски тяжело.

— Даниель! — заорал я. — Сюда! Быстро!

Он прибежал через секунду, с двумя спасателями. Вместе мы подняли плиту, я вытащил её, прижал к себе.

— Жива, — выдохнул я, чувствуя, как бьётся её сердце. — Жива, сука.

Она что-то прошептала, но я не расслышал. Выбежали наружу, где уже стояли машины скорой, мигалки, крики, суета.

Уложили её на носилки. Врачи засуетились вокруг. Я стоял рядом, сжимая её руку, и не отпускал.

— Винченцо, — тихо сказала она, глядя на меня затуманенным взглядом. — Ты меня нашёл.

— Я всегда тебя найду, маленькая тень. Всегда.

Её глаза закрылись. Врачи закричали, засуетились быстрее, но я уже ничего не слышал. Я просто стоял и смотрел, как её увозят, и молился всем богам, которых никогда не знал.

Рядом выдохнул Даниель, положил руку на плечо.

— Жива, Винченцо. Она жива.

Я кивнул. Слёзы смешались с копотью на лице.

— Жива, — повторил я. — Теперь уже ничего не страшно.

Скорая умчалась в ночь. А я стоял на пепелище и чувствовал, как внутри разгорается новая ярость. Сальвиати за это заплатит.