Глава 11

Эмилия:

В зале было жарко, шумно и накурено. Кто-то орал песни, кто-то матерился в голос, в углу двое уже выясняли отношения кулаками, а толпа вокруг них делала ставки. Обычная пьянка в «Чёрных Драконах».

Я сидела за столом с Джесси и Альберто. Передо мной стояла наполовину пустая бутылка рома — я уже сбилась со счёту, сколько налила. Но голова приятно кружилась, а мысли перестали быть такими колючими.

— Эмилия, ты чего такая кислая? — Джесси ткнула меня локтем. — Расслабься! Праздник же!

— Я расслаблена, — ответила я, делая очередной глоток прямо из горла.

— Ага, а я тогда трезвая, — фыркнула она. — Ты уже третью бутылку открываешь. Случилось чего?

— Ничего, — отрезала я.

Альберто, сидящий напротив, посмотрел на меня внимательно. Он всегда видел больше, чем другие.— Джесс, отстань от человека. Хочет напиться — имеет право.

— О, вы сговорились, — Джесси закатила глаза, но отстала.

Я смотрела на эту пьяную вакханалию и думала о нём. О том, что он там, наверху, в своём кабинете. Пьёт виски с Даниелем и делает вид, что ему всё равно. Что ему всегда всё равно.

— Слушайте, — вдруг сказала я, вставая. — Я отойду.

— Куда? — Джесси уставилась на меня.

— Проветриться.

— Тут везде одно и то же, — махнула она рукой. — Иди, но если упадёшь — я тебя не понесу.

— Я не падаю, — буркнула я и пошла к выходу.

Ноги сами несли к лифту. Пальцы сами нажали кнопку верхнего этажа. В голове было пусто и одновременно слишком много всего.

Лифт поднялся. Коридор. Охрана у двери посмотрела на меня с подозрением.

— Босс занят, — сказал один.

— Он меня ждёт, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. Врала. Но голос был твёрдым.

Он колебался секунду, потом отошёл. Я толкнула дверь.

И вошла.

Они сидели вдвоём — Винченцо и Даниель. Виски, тишина, этот чёртов кабинет, где я уже была столько раз. Но сейчас всё казалось другим.

— О, — сказала я, обводя их мутным взглядом. — А вы тут... прячетесь.

Даниель поперхнулся. Винченцо посмотрел на меня — и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у меня внутри всё перевернулось. Но он тут же спрятал это под маской холода.

— Эмилия, — сказал он жёстко. — Ты вообще понимаешь, где находишься?

А мне было плевать. Плевать на его холодность, на правила, на всё. Я просто хотела быть рядом с ним. Пусть даже на пять минут. Пусть даже он будет злиться.

— В кабинете у босса, — она икнула и улыбнулась. — Красивый кабинет. Уютный.

Настоящее время.

Я вышла из его кабинета, и каждый шаг давался так, будто ноги налиты свинцом. Коридор был пуст. Только лампы гудели где-то над головой, и этот звук отдавался в висках тупой, пульсирующей болью.

Лифт. Кнопка. Ожидание. Внутри — пустота. Та самая, которую я так хорошо научилась в себе выращивать. Холодная, мёртвая, безопасная.

Двери открылись. Я вошла. Спуск. Опять коридор. Теперь к моей комнате.

Ключ. Дверь. Щелчок замка.

Я вошла внутрь и закрылась от всего мира.

В комнате было тихо. Утренний свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя тонкую полосу на полу. Моя койка, мои вещи, моя клетка. Всё на своих местах. Кроме меня.

Я подошла к умывальнику, включила воду. Смотрела, как она течёт, но не могла заставить себя умыться. На коже всё ещё был его запах. Его руки, его губы, его дыхание.

Я подняла глаза на зеркало.

Оттуда на меня смотрела она. Холодная, пустая, идеальная Эмилия. Ни следа эмоций. Ни боли, ни обиды. Только глаза — слишком яркие, слишком живые для этой маски.

— Ты сказала, что тебе плевать, — прошептала я своему отражению. — Ты ушла сама. Ты справишься.

Отражение молчало. Просто смотрело.

А потом я увидела. Под футболкой, на плече — след от его зубов. Синяк, который завтра станет ещё ярче. И на шее — засос. И на губах — припухлость.

Он был везде. На моём теле. В моей голове. В моей грёбаной душе, которую я так долго вырезала под корень.

— Справлюсь, — повторила я громче.

И замахнулась.

Кулак врезался в зеркало с хрустом, от которого заложило уши. Стекло брызнуло в разные стороны, осколки посыпались в раковину, на пол, со звоном разлетаясь по кафелю. Кровь брызнула из разбитых костяшек — тёплая, липкая, настоящая.

Я стояла и смотрела на свою руку. На осколки. На своё разбитое отражение, которое теперь смотрело на меня из десятка кусков.

Боль пришла не сразу. Сначала — только пульсация в пальцах. Потом — жжение. Потом — всё сразу.

Я прислонилась спиной к стене и сползла на пол, глядя на эту кровавую кашу. В груди разрывалось что-то, чему я не знала названия. Не боль. Не гнев. Пустота, которая оказалась хуже любой боли.

— Маленькая тень, — прошептала я, глотая слёзы, которые так и не пришли. — Какая же ты дура.

Сидела на полу, в луже крови и осколков, и смотрела в одну точку. Минуту. Две. Десять.

Потом встала. Достала аптечку. Перевязала руку — криво, зло, не глядя. Смела осколки веником в совок. Вытерла кровь с пола тряпкой.

Всё механически. Всё правильно. Всё как надо.

А когда комната снова стала чистой, я легла на койку, уставилась в потолок и позволила себе одну-единственную мысль:

Он сказал, что это ошибка.

Может, и так.

Но почему тогда его запах до сих пор на моей коже? И почему я не хочу его смывать?

Я закрыла глаза. И провалилась в чёрный, пустой сон без сновидений. Единственное убежище, которое у меня осталось.