Глава 9. Лабиринт воспоминаний

Севиль

Завтра им действительно предстоял долгий путь. От моря Мёртвых Снов до… до чего именно, Дион ещё не знал, но топтаться на месте было категорически нельзя. Если его поймают снова — голову отрубят без лишних слов. Он подумывал пересечь границу и попасть в королевство Светлых Снов — там его точно не станут искать, а затеряться в толпе он сумеет. Но граница была защищена слишком хорошо, просто так её не пройти. Единственный способ — переплыть Радужный океан, разделяющий эти две страны. А до океана ещё топать и топать — на северо-восток, сквозь Лабиринт Воспоминаний, жилища упырей, озеро Разбитых Сердец и долину Погасших Грёз.

Они шли молча. Сначала пересекли мост через Кровавую реку. Река оправдывала своё название — её бурная поверхность кипела и пузырилась от горячей быстротечной крови. Дион удивлялся тишине спутницы. Севиль же молчала вовсе не из скромности — просто не выспалась и была зла как чёрт, а точнее, как голодный волк. Её бесило всё: утренний холод, липкий запах крови от реки и, больше всего, сам красноволосый принц, который, чтоб ему пусто было, разбудил её в шесть утра! В шесть! Да кто нормальный встаёт в такую рань?!

Они шагали уже битый час, а она всё ещё не понимала, куда именно он её тащит. Сив как раз набрала воздуха, чтобы высказать всё, что о нём думает, но в этот момент Дион внезапно остановился и резко развернулся к ней лицом.

— Лабиринт воспоминаний, — доложил он, не отрывая взгляда от мрачных стен. —  Пройти его будет нелегко. Старайся не отходить от меня, иначе рискуешь блуждать здесь до скончания времён.

Девушка лишь хмыкнула. С надменной миной она обогнула Диона и уставилась вперёд. Перед ними раскинулся лабиринт, настолько огромный, что словно проглатывал сам горизонт. Стены вздымались тяжёлыми глыбами камня, кое-где вросшими в чёрные корни и спутанные стебли. Металлическая проволока местами поблёскивала в рассветном свете, а мутные куски стекла встраивались в кладку, будто глаза, наблюдающие за каждым шагом.

— Ух ты… — только и выдала Севиль. — Ну что стоим?

Дион покосился на неё — и шагнул в проём из растений первым. Девушка не имела ни малейшего понятия, как принц собирается ориентироваться в этой бесконечной путанице, но решила довериться ему — всё равно выхода не было. Она не знала этих мест, а принц знал. Шли они довольно долго — то сворачивая вправо, то влево, — когда Севиль внезапно услышала чей-то смех. Она замерла, прислушиваясь.

— Вильсанка, это всего лишь воспоминание, — предупредил её Дион.

Но было поздно — девушка рванула со своего места. Дион раздражённо плюнул себе под ноги и бросился за ней. Сив лавировала между стенами лабиринта. Ориентиром служил ей тот самый детский смех. Она узнала его. Узнала бы даже среди тысячи других. Это был смех её брата.

Внезапно она остановилась — Дион едва не врезался ей в спину.

— Да что… — начал было он, но вовремя осёкся.

Перед ними, словно на экране в формате 7D, возникла сцена. Несколько кроватей, выстроившихся рядком. В одних спокойно спали дети, лишь в одной лежали двое — двойняшки, брат и сестра.

— Я помню этот день… — прошептала девушка. На глаза навернулись слёзы и заскользили по щеке. — Нам было по десять.

— Сив, — позвал сестру Эмиль.

— Да? — сонно откликнулась она.

— Я обещаю тебе, что однажды ты увидишь то, чего никто и нигде никогда не видел.

— И что же это? — осторожно поинтересовался Дион.

— Тише ты, — шикнула на него Севиль.

— Я покажу тебе безумие, — тем временем продолжал Эмиль. — Я покажу тебе Мистериум.

— Мистериум? — переспросила Сив. — Нет такого места. И вообще такого слова.

— А вот и есть, — серьёзно сказал Эмиль. — Я видел его в своих снах

— Теперь понятно, что вы тут делаете, — задумчиво протянул принц багрейший. — А твой брат ещё…

— Это же сны. Они — не правда, — заметила десятилетняя Сив.

— А сны рождаются из того, что мы видим днём…

— Ах, мой умный братик… — пятнадцатилетняя Севиль вытерла слёзы.

— Правда покажешь? — спросила маленькая.

— Правда, правда, — серьёзно проговорил мальчик. — Мы увидим безумие и сами станем безумием. А потом… потом мы будем счастливы. Счастливее всех на свете.

Воспоминание задрожало, пошло кругами, рассыпалось на частички и растворилось в воздухе. Севиль всхлипнула — и, сквозь слёзы, улыбнулась.

— Мой брат — самый лучший брат на свете, — заявила она.

— Да уж, — с сомнением протянул Дион. — Значит, он обещал тебе безумие. Ничего не скажешь, хороший братец.

— Но лучше же твоих, — огрызнулась девушка.

Дион метнул на неё какой-то странный, тёмный взгляд, но промолчал. Лишь резко развернулся и зашагал вперёд.

— Я знаю, он ищет меня, — сказала Севиль, догнав его. — Мы обязательно встретимся и… и будем счастливее всех на свете, вот.

— Поздравляю, — обронил Дион ледяным тоном.

Некоторое время они шагали молча. Минут через десять принц вдруг заметил, что девчонка отстала. Он остановился, повернулся и нетерпеливо направился к ней.

— Что застряла? — раздражённо бросил он.

Она лишь молча показала пальцем вперёд. Дион нахмурился, проследил за направлением её руки и сглотнул.

Перед ними распахнулся тронный зал замка Тьмы. Высокие стены тонули в сумраке, на чёрных колоннах шевелились тени. На троне, словно сама неизбежность, восседал Аламэдас. По бокам — все трое его старших братьев, такие же каменные и холодные. Посередине зала стоял маленький Дион — неловкий подросток лет четырнадцати. Совсем еще зеленый.

— Скажи мне, — гулко разнёсся голос Аламэдаса. — Зачем ты сжёг конюшню?

— Это не я, — твёрдо ответил мальчишка.

Даже тогда он не боялся отца. Не боялся говорить правду.

— А кто же? — холодно прищурился властелин.

Дион взглянул на братьев. Дисон противно ухмылялся.

— Они, — процедил он сквозь зубы.

Правитель Тёмных Сновидений покачал головой.

— Нехорошо сваливать вину на других, — медленно произнёс он.

— Вы никогда мне не верите! — вспылил маленький Дион. — Это они виноваты, а не я!

— Дион! — зарычал Аламэдас, вскакивая с трона. — Как ты смеешь повышать голос на отца?!

Он подошёл к сыну. Тот смотрел лишь вперёд немигающим красно-чёрным взглядом.

— Снимай, — произнёс он ровно, почти спокойно. Но это спокойствие было хуже, чем бушующая буря.

Севиль заметила, как маленький Дион вздрогнул, а старший крепко сжал кулаки. Юный принц из воспоминания медленно снял куртку, затем рубашку и, опустив голову, встал на колени. Его спина была испещрена шрамами — старыми, свежими, с запёкшейся кровью по краям.

В руках Аламэдаса появился кнут с тремя железными прутьями: на одном конце — наконечник стрелы, на другом — шар с шипами, на третьем — острые железные пластинки.

— Десять ударов за конюшню. Пятнадцать — за то, что дерзнул перечить отцу.

Севиль невольно схватила Диона за локоть.

— Скажи, что он этого не сделает… — прошептала она.

Дион молчал, не отводя взгляда от самого себя. Аламэдас занёс кнут. Первый удар вонзился в память — принц ощущал его и теперь, спустя века. Он помнил каждый — все удары, оставленные рукой отца.

— Нет! — вскрикнула в ужасе Севиль и дёрнулась вперёд, но Дион перехватил её. Его руки крепко сжали её плечи и прижали к груди.

Тут он заметил то, чего прежде никогда не видел в этом воспоминании. Когда Сив закричала — рука отца дрогнула. Удар будто потерял часть своей силы. На мгновение в лице Аламэдаса мелькнуло замешательство, и он бросил быстрый взгляд туда, где они стояли. Конечно, он не мог их видеть. Дион искоса посмотрел на девчонку. Та готова была расплакаться, но не отвела глаз от сцены — смотрела, как его избивал отец.

— Почему он это делает? — всхлипывая, проговорила она где-то после двенадцатого удара. Дион из воспоминания распластался на полу, на грани обморока. Удары отца были слишком сильны.

— Я это заслужил, — мрачно выдавил из себя принц. Его волосы пылали ярко-алым.

— Ведь это же не ты! — Севиль повернула голову и посмотрела заплаканными глазами в лицо принца.

Дион удивился и даже растерялся. Впервые кто-то, да ещё посторонний человек, плакал за него. И самое главное — верил.

— Откуда ты знаешь? — не сдержался он и задал вопрос.

Девушка внимательно посмотрела в его разноцветные глаза. При каждом ударе она вздрагивала, и держащий её в объятиях Дион это чувствовал.

— Потому, — ответила она. — Что я верю тому маленькому принцу.

Взрослый принц почувствовал себя странно. Он уставился на себя малого. Тот уже давно потерял сознание. Сив больше не могла смотреть на это ужасное зрелище. Она уткнулась лицом в плечо принца. Вот Аламэдас ударил невиновного сына в двадцать пятый раз. Тот даже не почувствовал удара. Он тогда чуть не умер. Слишком мал для такого количества ударов. И Дион ощущал одновременно всю ту бессмысленную жестокость и своё бессилие перед прошлым.

— Увидите его, — велел бог кошмаров.

Давион поднял брата на руки, и воспоминание исчезло.

Севиль отлепила голову от плеча принца и посмотрела ему в лицо.

— Зачем он с тобой так? Он же твой отец, — тихо спросила она.

Её сердце сжималось, и она ощущала смесь ужаса и жалости. Она никак не могла понять, как родной отец может бить сына таким зверским способом. Как он вообще мог поднять руку на ребенка.

— Не все родители — родители года, — проворчал Дион и оттолкнул от себя девчонку. Засунул руки в карманы штанов.

По мере продвижения в Лабиринт воспоминаний прошлое всё чаще оживало перед ними. Севиль увидела, как она с братом дурачилась на снегу, как поедала клубнику, как устраивали музыкальные вечера. Один раз даже появилось воспоминание, где Юнг избил Эмиля.

Были и воспоминания Диона. Но его воспоминания были мрачными, ужасными, без единого светлого момента. Севиль чувствовала, как внутри неё растёт тревога и одновременно сочувствие — вот почему он такой, она наконец поняла. С таким отцом и с такими братьями быть хорошим просто невозможно.

Она узнала, что отец слишком часто избивал своих сыновей, издевался над ними. Но больше всего доставалось Диону. Старшие всегда сбрасывали все свои провинности на младшего — а тот не мог выкрутиться. Честно говоря, с таким отцом она сама была бы тише воды ниже травы. А эти братцы, несмотря на избиения, всё равно вытворяли то, что взбредало им в головы. Севиль поняла, что принц багрейший слишком часто страдал от мучительных болей во всём теле в юношеских годах, когда он ещё не слишком хорошо управлял сонагией. Раны на спине заживали медленно, не давая спать ночи напролёт. Его часто избивали и братья в детстве. Он был изгоем в собственной семье — да и в стране.

— Чтоб твоя мать сдохла ещё по сто раз! — во многих воспоминаниях слышала Севиль слова Аламэдаса. — Надо же было родить мне такого выродка! Жаль, что она откинулась во время родов, а то бы я её помучил!

Дион не подавал признаков эмоций — он казался словно каменное изваяние, но каждое его движение, каждый взгляд выдавал усталость, что копилась годами. Севиль, стоя рядом, словно ощущала эту невидимую тяжесть — бесконечную боль и ярость, затаившиеся глубоко внутри.

Воспоминания начали растворяться, лабиринты памяти расширялись, и, наконец, они выбрались наружу. Севиль была не по себе от того, что пережил принц.

— Куда дальше? — тихо спросила она, осторожно озираясь.

— Привал — вот что дальше, — буркнул Дион, опускаясь на камень. Его плечи были тяжёлыми, глаза слегка потускнели, и казалось, что каждый вдох давался с трудом.

— А куда мы, собственно, идём? — поинтересовалась Севиль и устроилась на выступающем корне дерева с красным стволом и чёрно-белыми листьями.

Дион устало взглянул на девочку. Мрачные, кровавые воспоминания порядком его измотали.

— В королевство Светлых Снов. Там… безопаснее, чем здесь, — ответил он, проведя пятерней по волосам.

— А долго туда добираться?

— Где-то два дня. Слушай, дай поесть. Я голоден.

Севиль достала из сумки две консервы. Дион разжёг костёр. Ели они молча. Каждый погружённый в свои воспоминания. Хотя нет — Севиль всё же размышляла над воспоминаниями принца. Стоило ли думать о своих? Обычные детские истории из приюта казались ничтожными на фоне его жизни.

Ей было жалко Диона. Так сильно, что сердце сжималось от боли в груди. Теперь она понимала, почему он никогда не улыбался, почему его враждебность была такой глубокой, и что стояла за смыслом той песни, созданной им. Живя такую жизнь — невозможно быть счастливым.

Девушка тихо вздохнула, глядя на костёр, но ощущение чужой, тяжёлой энергии рядом заставило её отвлечься. Принц сидел рядом и уставился на её запястье. Она почувствовала на себе его взгляд и сглотнула.

— Эм… — вымолвила она, не зная, что сказать.

— Я чувствую твою кровь, — внезапно произнёс принц багрейший. — Молодая и нетронутая… — он протянул руку и кончиками пальцев коснулся вен на её запястье, заворожённо наблюдая, как по ним бегает кровь.

Севиль почувствовала странный холодок по телу — от прикосновения стало не по себе. Она резко отдернула руку. Казалось, сама кровь в венах потянулась к пальцам принца. Дион встал, вытащил меч из глубин камзола и стал вертеть его в руках. Лезвие поблёскивало, искрясь красноватыми бликами. Севиль с интересом следила за плавными движениями руки принца — меч словно был продолжением, неотделимой частью его.

— Я никогда не видела такого красивого меча, — восхищённо проговорила девушка.

— Хочешь подержать? — вдруг спросил Дион.

-Севиль выпучила глаза от удивления.

— А что можно?

— А почему бы и нет, — сказал красноволосый, подбрасывая меч из руки в руку.

Севиль с осторожностью подошла и схватила протянутый меч. И чуть не уронила его. Меч оказался невероятно тяжёлым. Поднять его двумя руками ей не удалось.

— Да что ж такое! — пропыхтела она, пытаясь поднять конец меча с земли.

Дион цокнул языком, подошёл к девчонке и одной рукой поднял меч — словно это была пушинка, а не тяжёлое оружие. Лезвие в его ладони поблёскивало красноватыми отблесками.

— Не понимаю! — воскликнула Севиль, пытаясь отдышаться.

— Багря… здесь нет ничего непонятного, — пояснил принц багрейший, словно говорил с умалишённой. — Меч мой, и поднять его могу только я.

— Из чего же он сделан? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди и приподняв брови с явным скепсисом.

Дион помолчал минуту, разглядывая её лицо.

— Меч Дамиона, старшего моего брата, — начал объяснять он. — Выкован из гущи тьмы и шёпота. Меч Давиона — из средоточия мрака и безмолвия. Меч Дисона — из куска ночного неба и чистого зла.

— А твой? — спросила Сив.

Дион внимательно посмотрел на свой меч, повертел его в руке.

— А мой… мой сделан из крови моей матери и багрового заката.

Севиль не стала расспрашивать подробности про кровь его матери. Красноволосый достал откуда-то обычный железный меч и протянул её.

— Зачем мне это? — не поняла она.

— Возьми — он легче. Научись защищаться.

Севиль взяла меч. И действительно — он был легче. Она схватила рукоятку обеими руками.

— И что дальше? — спросила она.

Увидев, как Дион замахнулся на неё своим мечом, она вскрикнула. Меч выпал из рук и со стуком упал на землю. Сив успела отскочить на приличное расстояние от принца.

— Тупень! — выдал Дион. — Защищаться надо, а не меч бросать.

— Я не умею, — обиженно выпятила нижнюю губу Сив.

— Так учись. Поднимай.

Севиль со вздохом подняла меч.

— Я буду наносить удар медленно, — произнёс Дион. — Отражай удары своим мечом.

Он взмахнул мечом достаточно медленно, и девушка успела поднять свой.

— Не плохо, — сообщил Дион.

— Неужели ты меня похвалил? — приподняла светлые брови Сив.

— Обойдёшься. Знаешь, я уже давно подумываю научить тебя манерам, — хитрюще высказался принц.

— Каким ещё манерам? — удивилась она.

— Тебе следует обращаться на «вы». Это раз. А лучше — «Ваша Багрейшесть». Это два.

Дион сделал резкий выпад. Сив едва успела отразить его, лезвия со звоном столкнулись, но следующее движение застало её врасплох. Клинок мягко, но чувствительно ткнул её в пятую точку.

— Ай! — взвыла Севиль, подскочив и потирая пострадавшее место. — Ты что творишь?!

— Смотри в оба, — совершенно спокойно посоветовал принц, словно речь шла о чём-то обыденном.

— Легко говорить, — пробурчала она, скривившись. — У тебя меч в руках сам собой пляшет, а у меня руки дрожат!

Она обиженно выпятила губу, потом вдруг хитро прищурилась и растянула губы в улыбке, от которой веяло явной пакостью.

Дион чуть наклонил голову и сузил глаза.

— Мне не нравится твоя улыбка, — с подозрением произнёс он.

Севиль улыбнулась ещё шире. Выпустила из рук меч, закрыла глаза и сосредоточилась. На её ладони что-то заклубилось, завертелось, заискрило, и стало принимать чёткую форму. Когда она открыла глаза, в руке у неё уже лежал пистолет. Чёрный, холодный, размером в две ладони — точь-в-точь как тот, что она видела недавно в детективном фильме. Она приподняла оружие и прицелилась. Никогда в жизни не стреляла, но десятки фильмов в её памяти подсказывали, как держать, как нажимать на курок. В отличие от меча, с этим она явно чувствовала себя увереннее.

— Я не понимаю вас, — заявила она и чуть качнула рукой, целясь в принца. — Зачем вам эти мечи, если есть это? — она слегка тряхнула пистолетом. — Один выстрел — и всё. Нет тебя. И не надо мучиться с железками.

Дион замер, не моргая. Его взгляд стал ещё холоднее. Он склонил голову набок, словно рассматривал редкий экспонат в музее. Медленно, шаг за шагом приблизился вплотную — настолько, что дуло упёрлось ему прямо в сердце.

— Ну среляй, — прошептал он почти ласково, с насмешкой в уголке губ.

Севиль испуганно пискнула, и пистолет в её руке рассыпался в серую дымку, будто его никогда и не существовало.

— Ты что, совсем?! Я же могла выстрелить! — взвилась она, в голосе слышались нотки страха и злости.

— Но не выстрелила, — хладнокровно заметил Дион, чуть отстраняясь, будто это была простая разминка. — Вот поэтому мы не пользуемся пистолетами. С ними можно ошибиться. С мечами — нет.

— Странная у вас логика, — пробормотала Севиль, упрямо сжав губы.

— Это у вас, людей, она странная, — парировал принц багрейший, и в его голосе скользнули странные нотки, которые девушка не смогла понять.

Прежде чем она успела хоть что-то возразить, он резко взмахнул мечом. Лезвие сверкнуло, воздух рассёк холодный звон стали. Севиль вскрикнула, инстинктивно попятилась, но ноги предательски скользнули. С визгом она грохнулась на спину. Мир вокруг поплыл, дыхание сбилось, а в живот внезапно ударила тупая боль. Она дернулась, приподняла голову и охнула: через ткань проступала ярко-красная полоска.

— Ты... ты... — голос её сорвался, и слова застряли в горле.

— Не надо меня злить, — тихо, почти лениво, но с явной угрозой бросил Дион. Его глаза хищно блеснули, пока он убирал меч обратно в недра камзола.

У Сив предательски задрожала нижняя губа, а на глаза навернулись слёзы. Рана жгла, будто к животу прижали раскалённый утюг.

— Зачем ты так? — всхлипывая, прошептала она.

— Багря... что тут непонятного? — отозвался Дион тем же спокойным тоном. — Я же сказал: не беси меня.

Он развернулся и зашагал куда-то вправо, не оборачиваясь. Севиль, охая и ахая, с трудом поднялась на ноги. Дрожащими руками задрала край кофточки и уставилась на рану: алый след тянулся от пупка к правому боку. Кровь сочилась тонкой полоской, и боль не утихала, наоборот, расползалась жгучими кольцами.

Она достала из сумки воду, смочила уголок ткани и осторожно промокнула рану — зашипела от боли, но не остановилась. Потом порвала кусок ткани, который нашла в сумке и туго обвязала живот. Поправила кофту, будто надеясь, что так станет хоть немного легче. Подняв глаза, Севиль увидела силуэт принца на холме. Его фигура, выделяющаяся на фоне неба, казалась чуждой и зловещей. Внутри всё сжалось.

Пойти за ним? Или развернуться и бежать? Желание скрыться, исчезнуть и никогда больше его не встречать боролось с непонятным ощущением, которое не давало сделать ни шага прочь. Запас еды у неё был. Она знала, что дорога ведёт к Радужному океану, и теоретически могла бы идти одна. Зачем ей этот жестокий принц? Мысли путались, и от бессилия снова захотелось плакать. Зачем он так сделал? Она ведь ничего плохого не сказала…

Девушка вспомнила его воспоминания. Он не может быть добрым и никогда не будет. Иногда она забывала об этом и видела в нём человека, а не монстра. Вот он и напомнил ей кто он на самом деле. Она тяжело вздохнула. Странная у этих… как их там… сновцов логика. Но принц Дион всё равно выбивался из всех рамок. Наверное, самый странный сновец из всех странных сновцов.

Севиль рванулась с места, но тут же охнула и сбавила шаг — резкая боль пронзила бок. Она замедлила бег, догнала принца и пошла рядом, даже не взглянув на него.

  — Ла-ла-ла, ла-ла-бум, — затянула девчонка себе под нос. — Бум-бум-бум, бум-бум-ла.

— Может, заткнёшься? — не выдержал Дион. — У тебя противный голос.

На самом деле голос у Севиль был очень даже красивый.

— Тили-тили-вали, трали-трали-вали... — протянула она нарочно громче, будто специально проверяя его терпение.

Дион покосился на неё исподлобья. Может швырнуть в неё чем-нибудь тяжёлым, лишь бы замолчала? Они поднялись на холм. Под ногами раскинулись леса и луга, но даже зелень здесь казалась выцветшей, мрачной, лишённой жизни. Севиль осеклась и замолчала. Ей хотелось спросить, долго ли ещё идти, но сдержалась. Она никогда не дулась, когда кто-то её задевал, но Дион делал это на постоянной основе. В груди что-то накапливалось, неприятное, тянущее ощущение. Ей не хотелось с ним говорить.

Они стояли на холме, молча, глядя, как солнце окрашивается в багровый цвет и будто тонет в мёртвом горизонте.

— Зачем ты это сделал? — её голос был совсем тихим, но принц услышал.

Он посмотрел на её профиль, на взгляд, устремлённый вперёд.

— Я так захотел, — медленно произнёс Дион.

Сив поджала губы, ей снова захотелось заплакать. Слёзы отчётливо блестели в лучах закатного солнца. Она чуть отвернула лицо, но Дион всё равно заметил их.

— Не делай так больше... пожалуйста, — прошептала Сив.

— Не обещаю, — отрезал принц.

Севиль вздохнула. Почему он всегда так? Она сглотнула ком в горле, вытерла слёзы и вдруг улыбнулась.

— А, плевать, — заявила она весело, встряхнув волосами.

— Что, правда? — полюбопытствовал Дион.

— Да, — кивнула она. — Обижаться нет смысла. Всё равно будешь делать то, что захочешь.

— Даже если я захочу тебя убить? — не сдавался принц.

Девушка внимательно посмотрела в его красный и чёрный глаза. Несмотря на странное сочетание, они были притягательными по-своему.

— Если захочешь убить, — чётко выговаривая каждое слово, сказала она, — убивай.

Солнце клонялось к горизонту, превращаясь из красно-золотого в густо-багровое. Они стояли молча больше десяти минут, не отрывая взглядов от заката.

— Люблю смотреть на заходящее солнце, — внезапно произнёс Дион.

— Я никогда не смотрела на закат, — призналась Севиль.

— А зря, — отозвался принц багрейший, не сводя глаз с горизонта.

Девушка заворожённо наблюдала, как багровые лучи заполняют всё вокруг, окрашивая небо и землю в красно-золотое сияние, достигая их — стоящих на холме.

— Красиво… — восхищённо выдохнула Севиль. — По-моему, это должно быть восьмым чудом света.

Сказав это, она посмотрела на принца. Тот смотрел на закат так, словно хотел загипнотизировать само солнце. И вдруг уголки его губ дрогнули и медленно поползли вверх. Севиль не верила своим глазам: принц Дион Багрейший королевства Тёмных Сновидений… улыбался! Она даже решила, что ей померещилось. Восьмым чудом света должен быть не закат, а эта улыбка. Настолько невероятно она преображала его всегда угрюмое лицо. И настолько подходила ему.

Севиль чуть наклонила голову и призадумалась. Раньше она не замечала, насколько он красив. В принце была своя особая харизма, непохожая на других. Не только в меняющих цвет волосах — сейчас они отливали почти чёрным. Но и в этих разноцветных глазах, в бледной коже, и в улыбке, которая могла приковать к себе любое внимание. Она даже не подозревала, что чужая улыбка способна так завладеть её мыслями. Недавняя обида начисто вылетела из головы. Её взгляд прилип к его лицу, точнее — к губам. Дион заметил это, отвёл взгляд от заката и посмотрел на Севиль. Девчонка глядела на него слишком уж странно.

И тогда его улыбка мгновенно исчезла.

— Чё вылупилась? — хмуро проворчал он, злясь на самого себя за секундную слабость. Не понимал, зачем вообще позволил улыбке сорваться с губ.

— Я... — Севиль только теперь заметила, что всё это время стояла, затаив дыхание. Шумно вдохнула и пролепетала: — Ничего.

— Вот и прекрасно. Пошли, — бросил Дион и снова натянул на лицо привычную маску угрюмого принца багрейшего.

Севиль закатила глаза так театрально, что он наверняка это заметил, и потопала следом. Дорога тянулась нескончаемо. С каждым шагом трава цеплялась за подол платья, ноги гудели, а воздух казался всё тяжелее.

— Может, остановимся, а? — устало прохныкала девушка и, не дождавшись согласия, плюхнулась под какое-то раскидистое дерево.

— Ладно, — нехотя согласился Дион. — Всё равно ночью через территорию упырей идти небезопасно.

Он провёл рукой и пламя вспыхнуло прямо из воздуха, без поленьев и углей. Языки огня мягко закачались, отражаясь в его глазах.

— Жди меня здесь. Я скоро, — коротко бросил он и растворился в темноте.

Севиль уставилась в темноту, туда, где он растворился. Интересно, что он задумал? Минут через пятнадцать шаги нарушили тишину — Дион вернулся, неся в руках тушку кролика.

— Ты убил кролика! — возмущённо пискнула девушка.

Принц метнул на неё искоса багровый взгляд.

— Значит, тебя не волнует, что я уничтожил целый трактир, полный сновцев? — сухо бросил он. — Но смерть кролика — трагедия вселенского масштаба?

— Это же зайчик! — упрямо возмутилась Севиль.

— А зайчика можно съесть, — невозмутимо заметил принц и протянул тушку ей. — Ну-ка, почисти.

Севиль в ужасе уставилась на мёртвого зверька. Желудок сжался, к горлу подступила тошнота.

— Убери его с моих глаз! — выкрикнула она, зажимая рот рукой. — Меня сейчас стошнит!

— Я припомню тебе это, — пообещал Дион.

Он ловко содрал шкуру с кролика, будто всю жизнь был мясником, разделал тушку кинжалом, вытащенным из недр камзола, и подвесил куски над костром. Точнее — заставил их парить в воздухе прямо над огнём. Севиль, подпёрев руками подбородок, уставилась на кружащее мясо. Тошнота куда-то испарилась. Наоборот — живот предательски заурчал.

Дион заметил её голодный взгляд.

— И что я говорил? — протянул он, злорадно ухмыляясь.

— Молчи, — буркнула Севиль, отворачиваясь.

***Утренние лучи солнца засветили по лицу. Дион спал удивительно хорошо — песочный человек поработал на славу. Он лежал под ветвями раскидистого дерева, предварительно ещё ночью вырастив себе ложу из мягкой сухой травы. Было тепло. Подозрительно тепло. Он нахмурился. Одеяло? Но он точно помнил: никакого одеяла не колдовал. Такого сонклинания вообще не существует. Тогда что за тяжесть придавила его?

Медленно открыл чёрный глаз, потом красный. Одеялом оказалась девчонка. Она улеглась прямо на него, устроив голову на его плече. Дион шумно вдохнул, выдохнул. Если честно, она была удивительно лёгкой для своего возраста. Можно было бы обнять её, зарыться лицом в волосы и уснуть снова, чувствуя тепло юного тела. От самой мысли стало жарко. Слишком жарко.

Принц резко сбросил её с себя.

Севиль вскрикнула и распахнула глаза. Дион приподнялся на локтях, навис над ней и холодно уставился сверху вниз на её заспанное лицо.

— Какого сонбеса ты разлеглась на мне, а? — прищурился он.

— Я это… у тебя была такая мягкая трава… я не удержалась… — последние слова Дион уже не расслышал: девчонка снова умудрилась задремать.

— Эй! — он тряхнул её за плечо. Она еле-еле разлепила глаза. — На меня-то зачем было взбираться?

— Я… — до Сивиль, наконец, дошло, что произошло. Сон мигом выветрился, щеки вспыхнули, как факелы. Она закусила губу. — Я не специально. Наверное, во сне…

Дион буравил её взглядом. Она выдержала всего пару секунд — потом опустила глаза. Но то, что он нависал над ней, делало ситуацию ещё хуже. Становилось душно, тесно и чертовски неловко.

— Эм… — выдавила она. — Ваше багрейшество, теперь ты на мне.

Севиль захотелось провалиться сквозь землю. Слова прозвучали так двусмысленно, что она покраснела ещё сильнее. Наверное, сейчас она выглядела как помидор. — Я хочу… — начала было, но запнулась.

— Вилька, — перебил её Дион, скосив взгляд. — Не будь такой...

Сивиль удивлённо подняла на него глаза.

— Но я… — начала она, но Дион уже встрял.

— Я много чего говорю, — коротко бросил он. — Так что забудь про все, что видела в лабиринте и веди себя так, как вела раньше.

Сивиль глубоко вздохнула, сглотнула и кивнула.

Почему он так смотрит? И почему не встаёт? Ей уже надоело лежать.

Дион внимательно разглядывал её лицо: от шоколадного цвета глаз до чуть вздёрнутой верхней губы. Его рука, будто без ведома хозяина, медленно поднялась и провела кончиками пальцев по её золотистым волосам, касаясь щеки. У Севиль перехватило дыхание — хотелось провалиться сквозь землю. И вместе с тем ей самой захотелось прикоснуться к его волосам. Ну, он же прикасается, так почему ей нельзя?

Собравшись с духом, она решительно подняла руку, чтобы дотронуться до него. Но Дион нахмурил брови, словно очнувшись ото сна, и перехватил её запястье. Несколько секунд его большой палец едва заметно скользил по её коже, там, где разветвлялись вены. Но мгновение прошло, он отпустил руку и резко встал. Молча поправил одежду, взял бутылку с водой и сделал глоток, словно ничего не произошло.Севиль полежала ещё пару секунд, не двигаясь, пытаясь осмыслить произошедшее. Вот же принц — вредина! Сам волосы потрогал, а ей сделать то же самое не дал. Она встала и ойкнула, подняв край кофты. Тряпка, которой обмотала рану, окрасилась в алый цвет. Севиль нахмурилась. Дион, запихивая в сумку бутылку с водой, заметил следы своих действий и замер. Девушка аккуратно отмотала тряпку, и он увидел рану. Порез был ярко-красным, но кровь больше не текла.

— Ты… можешь дать бутылку? Хочу рану промыть, — слегка смущённо проговорила девушка.

— Да, — ответил Дион, подошёл и на ходу сорвал лист, похожий на подорожник. — Приставь к порезу. Быстро залечит.

Он протянул воду и лист.

— Спасибо, — поблагодарила Севиль. В её голосе отчетливо прозвучали нотки удивления. Принц и помощь? Ну вот это поворот…

Дион ничего не ответил. Просто развернулся и зашагал по тропе через рощу. Он сам не понимал, почему вчера вспылил. С того момента, как встретил девчонку, его чувства стали странно противоречивыми. Он запутался в своих ощущениях и сам себя не понимал. То хотелось одного, то другого. Внезапная злость сменялась странной тягой к... Одним словом, внутри него образовался клубок противоречий, который он не мог распутать.

До поселения упырей оставалось совсем немного пути. Дион не боялся этих тварей — пара десятков ему были не страшны, но если их сотни… даже ему не под силу справиться с таким количеством.

— Так, Сиваша, держись меня, — сказал он сурово, оглядывая девушку. — Не отходи, не смотри ни на что. Утром упыри спят в своих норах, но смогут проснуться, учуяв чужаков.

Надо было быть максимально тихими. За себя он не сомневался, а вот за девчонку… Сможет ли она быть бесшумной? В этом он не был уверен..

Они дошли до таблички с чёрными корявыми буквами: «Осторожно, упыри!» Дион приставил палец к губам и многозначительно округлил глаза. Севиль лишь махнула рукой: «Не ребёнок, поняла я». (В чём он всё равно сомневался.)

Поселение упырей выглядело странно. Дома, если их можно было так назвать, представляли собой неровные глиняные округления. Везде валялись кости — мелких и крупных животных, а пару раз попадались и человеческие… точнее, сновидчиские. Севиль при виде каждой кости охала и ахала. Дион тыкал на неё пальцем, проводил по горлу и с угрозой обещал оставить на съедение упырям, если она не заткнётся.

Внезапно из одного земельного гроба выполз упырь. Принц багрейший мгновенно схватил Севиль и оттащил к одному кургану. Существо было противным: человеческая фигура с мёртвой, обвисшей кожей, торчащими ушами, крючковатым носом и острыми, словно клыки, зубами. Оно стояло в тени ветвистого дерева, стараясь не попадать под солнечные лучи.

— Стой здесь. Не шевелись, — прошептал Дион ей прямо в ухо и попятился назад.

Девушка высунулась, рассматривая упыря. Принцу это, конечно, не понравилось бы, но к чёрту — она не обязана делать всё, что он прикажет. Она заметила, как он крадётся сзади. Упырь его не замечал, стоял спиной и сонно щурился. Дион подошёл вплотную и одним стремительным движением обезглавил существо. Севиль зажмурилась, а когда открыла глаза — увидела, что принц отчаянно делает ей знаки. Девушка, стараясь не шуметь, подбежала к нему.

— Бежим, — шепнул он.

Минут пятнадцать-двадцать они мчались сквозь лес, и хотя поселение упырей осталось позади и никто их не преследовал.

— Дион! — крикнула Севиль, запыхавшись. — Я устала.

Он резко остановился и недовольно взглянул на неё.

— Слабачка, — бросил прямо в лицо.

— А я не говорила, что силачка, — фыркнула она. — Я пить хочу.

Последние остатки воды Севиль потратила на промывание раны.

— Ещё три-четыре часа дороги, и дойдём до озера Разбитых Сердец. Там напьёшься, — сказал Дион, не скрывая лёгкой иронии.

— Озеро Разбитых Сердец? — удивлённо переспросила Севиль, приподняв бровь.

— Да, — кивнул принц багрейший. — Там водятся русалки. Они внушают путникам то, чего нет на самом деле, разбивая им сердца. А потом заставляют топиться.

— Как можно кому-то что-то внушить? — недоверчиво протянула девчонка.

Дион посмотрел ей прямо в карие глаза.

— Они не могут внушать то, чего нет в сердце. Только то, что уже там есть — хоть капелька желания, любви или ненависти. То чувство, которое человек скрывает от всех.

— Странные русалки, — пробормотала Севиль, а голос чуть дрогнул.

— Может быть. Пошли, — бросил Дион и первым ушёл в гущу леса, уверенно прокладывая путь.