2. Арман. Жертва - 1

Вокруг царили хаос криков, запах крови и давящая на плечи жара. Узкие улицы утопали в солнечном мареве, но тварям, видимо, это не мешало. Стараясь забыть о страхе, Майк склонился над очередной жертвой и выругался про себя, когда дозорный заслонил его от нападения. С легким чавканьем вошел меч в худое, сотканное из мышц тело, лязгнули так близко зубы, и огромный, похожий на облезлого волка, зверь упал рядом, пачкая все вокруг подозрительно черной кровью. Кто-то крикнул, Майк обернулся. Бросил дозорному:

— Я буду сидеть под щитом, — и вздохнул едва слышно, когда рослый и плечистый Джейк послушно шагнул навстречу рычащему хаосу.

Майк даже не пытался вмешаться: там, за щитом, от него было мало толку. Воин он никакой, маг тоже слабенький, так что помочь ничем не может... может лишь защитить себя невидимой преградой, об которую расплющила нос очередная нечисть.

Хорошо влетела, аж кровавые сопли по щиту размазала. И сразу же взвизгнула, когда в нее до рукояти вошел меч. Щит оросило темными брызгами. Тварь обмякла, дозорный позвал свое оружие, и клинок с легким шелестом вышел из мертвого уже тела и полетел к хозяину.

Майк лишь вздохнул, присмотревшись к лежавшему рядом телу. Молодая, красивая, в светлом платье, окрашенном теперь кровью. На руках — еще совсем новые свадебные браслеты... на ее распоротый живот смотреть не хотелось. Вспомнилась собственная старшая сестренка, что тоже недавно вышла замуж, перехватило на миг дыхание, и Майк, вздохнув, закрыл умершей глаза. Тут не помочь. Вообще не помочь. Можно лишь укрываться щитом и не подставляться, пока дозор не закончит зачистку.

Он аккуратно передвинулся к мертвой твари, потащив за собой щит. Присмотрелся к рыжей в черных подпалинах шерсти. Провел ладонью над узкой, так похожей на волчью, мордой, растер меж пальцами остывавшую кровь, и, уже не сомневаясь, сунул руку в теплую еще рану, считывая, задыхаясь от нахлынувших на него чужих чувств: злобы, жажды крови, страха...

— Закончил? — спросил знакомый голос, когда Майк вынырнул из черного омута.

Майк кивнул, и тот же холодный голос продолжил:

— В следующий раз проси считать нечисть магов, а не убивайся сам. Ты даже заслоны нормально поставить не в состоянии... своей работы мало? Так добавлю. В замок его! Под охраной! — Майка грубо дернули за ворот, заставив подняться. — Остальные проверить, не осталось ли тут еще этой гадости.

— Сам дойду, — выругался Майк: за почти год, проведенный в отряде, он так и не привык к навязчивой опеке дозора. И сразу же вздрогнул, наткнувшись на язвительную улыбку старшого.

Арман, внешне спокойный, высокий, поджарый, будто сотканный из мышц, стоял возле Майка, сжимая окровавленный меч. Всегда аккуратная, белоснежная одежда его теперь была заляпана темными каплями, светлые, почти под цвет бледной кожи, волосы растрепались, а в серебристых глазах застыла тень ледяного гнева. Арман посмотрел на Майка, сказал так пугающе спокойно, и от одного голоса его меж лопаток пробежал холодок:

— Не возражай. Возвращаешься в замок под охраной, сам знаешь, что тебе делать, не маленький. Нечисть осмотрят маги, будь готов к их отчету.

— Да, старшой, — выдохнул Майк.

Арман едва слышно свистнул, и в глубине улицы сразу же раздался топот огромных копыт. Дозорные привычно дали дорогу, Майк слегка отшатнулся, на узких губах Армана появилась едва заметная улыбка. Искра, огромный, иссиня-черный, с бегущим по шкуре огнем, подлетел к хозяину, потянулся точенной мордой к его обтянутым белоснежными перчатками ладоням, и с длинной, до земли, гривы упала на мостовую россыпь искр.

И как только Арман не обжигается? Вскочил на коня, не обращая внимания на искры, погладил его по лебединой шее, повел пальцами за танцем огня по шкуре, добавил:

— Если что выяснишь, свяжешься со мной. Вечером я тебя найду. Ты, — кивнул он дозорному, что должен был сопровождать Майка, — возвращайся как можно скорее. Неизвестно, когда еще одна волна будет, люди нам пригодятся.

И развернув танцующего от нетерпения коня, направил его в лабиринт узких улиц.

Люди ему пригодятся... Майк горестно вздохнул: воины и боевые маги ему пригодятся, а Майк, как всегда, будет отсиживаться в безопасном замке.

— Чего приуныл, дознаватель? — ударил его по плечу один из дозорных. — Вали к своим книжкам! И найди, что это такое и какого хрена оно сюда приперлось. Нас уже седмицу в столице эти твари развлекают, еще немного и мы выдохнемся, и будет нам всем...

— Понял, — прервал его Майк. — Найду, не сомневайся.

А в голове почему-то билось одно единственное слово... «развлекают».

***

Замок томил приятной прохладой, белоснежные покои казались такими чистыми, по сравнению с их владельцем... Арман с облегчением скинул с плеч тонкий, выпачканный кровью плащ, туда же бросил перчатки и обе туники, развязал окровавленными пальцами широкий, шитый серебром пояс и подождал, пока хариб справится с застежками на тонких, летних сапогах.

Кровь! Ею пропахло все: кожа, волосы. И даже когда хариб убрал грязную одежду, легче не стало: Арман мечтал смыть с себя всю эту грязь. Всю усталость последних дней. Предсмертный визг нечисти и крики умирающих людей. Мечтал. Но времени не было, и передышка могла оказаться слишком короткой.

— Поторопись! — приказал он Нару, направляясь в купальню.

Знакомый до боли белый мрамор, по которому ходили водяные блики, едва ощутимый запах жасмина, и тишина, нарушаемая лишь всплесками воды. Все это казалось нереальным, давно забытой сказкой, которая в один миг может прерваться визгливой песней рожка. Тревогой.

Потом. Может быть. А пока Арман медленно, наслаждаясь каждым движением, вошел в бассейн, опустился в прохладную воду, и подождав, пока Нар сядет на край бассейна, оперся спиной о колени своего хариба.

— Мой архан, тебе стоит отдохнуть, — сказал Нар, осторожно втирая приятно пахнущую кашицу в волосы Армана. — Скоро бодрящие зелья перестанут действовать, и тогда ты свалишься...

— Думаешь я не знаю? — прошептал Арман, откинул голову на колени Нара и закрыл глаза. — Все знаю. Но у меня нет выхода... сейчас любой воин важен. И мои люди сражаются более слаженно, когда я с ними.

Потому что знают, что Арман их не бросит. Что делает больше, чем требует от них. Что его клинок не знает промаха, а на спаррингах среди дозора он всегда первый. Не мог себе позволить быть вторым...

Лишь Кадму, телохранителю силы, он всегда уступал. Но телохранитель никогда и не брал его на показательные поединки, берег его репутацию, зато другим дозорным из отряда Армана везло гораздо меньше: доставалось им в спаррингах от телохранителя регулярно, а в последнее время, говорят, еще и от брата...

Рэми... и не скажешь ведь. Гибкий, но не худой, грациозный, что, казалось, переломишь одним движением, он на тренировочном дворе уже многих клал на лопатки. Кадм, что его учил, лишь посмеивался. Но равным себе противником явно не считал: в паре ощутимо берег, и Арман его понимал. Рэми все же был больше, гораздо больше, магом, чем воином. И Арман знал, что Рэми придется долго стараться, чтобы догнать брата в воинском искусстве.

Если когда-то догонит.

С таким магическим даром ему, собственно, и догонять не обязательно. Дозор его охранит не менее старательно, чем самого наследного принца. Да и Кадм, судя по всему, напарника в обиду давать не намерен, столько раз от грани отводил, что Арман уже устал считать.

— Мой архан, — тихо прошептал Нар, и с его пальцев полилась магия... немного: хариб, как и его архан, не был сильным магом, но этого хватило, чтобы на миг забыться тяжелым сном, а когда Арман проснулся, Нар уже смыл пену с его волос, и тихо позвал:

— Вставай, мой архан. Я помогу тебе одеться. Повелитель ждет.

Купание, короткий сон и помощь Нара помогли: Арман уже почти не чувствовал усталости, хотя и знал, что это ненадолго. Он послушно встал у края бассейна, раскинув руки, ждал терпеливо, пока хариб справится со сложным церемониальным одеянием, хотя ненавидел ждать. Но не мог явиться к повелителю в неподобающем виде.

Начал Нар с нижней туники, белоснежной, мягкой на ощупь, с вышивкой серебром по вороту. Ловкими движениями пальцев скрепил нежную ткань по швам миниатюрными, тонкой работой застежками: арханы не носили сшитой одежды, и иногда Армана это дико раздражало.

— Мой архан, — начал вдруг Нар, и Арман, уловив в его голосе плохо скрываемую неуверенность, слегка напрягся. — Твой брат.

— Что мой брат? — тихо поинтересовался Арман.

Он не видел Рэми уже седмицу, хотя они и жили в одном замке: эти волны нечисти ели все время Армана, все его силы. Да и что с Рэми может стать? В замке, под защитой самых сильных высших магов? Прочем, братишка всегда отличался способностью влипать в неприятности...

— Я встретил его вчера, в коридоре, — продолжил Нар. — Рэми... страшно похудел. Осунулся. Прошел мимо и даже не заметил...

— Вот как, — прошипел Арман, когда Нар закончил с его штанами и принялся за верхнюю, полупрозрачную тунику. — И что сказал Лиин?

— Хариб твоего брата отказался что-то объяснять, ты же знаешь...

— Рэми приказал, — закончил за него Арман. — Это похоже на моего брата. Проклятие! Всего пару дней меня в замке не было, а он опять! Что говорит его учитель? Другие телохранители, Миранис?

— Мой архан, я не осмелился их спрашивать...

Ну да, кто из них будет разговаривать с харибом? Но с Арманом еще как будут! Если не как со старшим столичного дозора, то как с главой одного из самых сильных родов в Кассии, а будут! Щелкнули серебряные браслеты на запястьях, обнял широкий пояс, и Арман сел на приготовленный для него табурет, позволяя себя причесать и разрисовать лицо тонким узором рун.

«Ну что-то же ты выяснил, — спросил Арман мысленно, чтобы не мешать Нару работать, — не так ли?»

— Это тебя не обрадует, архан, — мягко ответил Нар, выводя тонкой кистью узор на щеках Армана.

«А тебя сейчас кто-то просит меня радовать? Говори!»

— Рэми заперся в своих покоях, выходит только на дежурство. Замок сказал, что еда его возвращается почти нетронутой. Что архан забросил свои книги, так что я не совсем понимаю причину этого затворничества, — Арман тоже не понимал, но, несомненно, поймет. — Он больше не выходит на тренировочный двор с Кадмом и дозорными, — а ведь так это любил, — и ссылается на занятость, не встречается со своим учителем.

— Я понял, не продолжай! — сказал Арман, поднимаясь. — А нанятые мною учителя?

— Сказали, что он запретил к нему приходить.

Арман замер на миг, когда хариб слегка поправил, сформировал теми же застежками складки на верхней тунике, взял со стола приготовленные для него белоснежные перчатки и посмотрел внимательно на Нара:

— Тебя-то что грызет, мой друг?

Нар накинул на плечи Армана тонкий плащ, скрепил его у шее серебряной фибулой с крупным брильянтом и тихо прошептал:

— Прости, что я недоглядел его, мой архан.

— Рэми большой мальчик, — ответил Арман, оглядывая себя в зеркало: серебро вышивки по тонкому шелку, мягкий блеск драгоценных камней, холодность во взгляде. Арман прикрепил к поясу тонкий клинок, что служил скорее для украшения, чем для защиты, и криво улыбнулся: — Давно уже отвечает за себя сам.

Но в душе спокойствия не было. И ожидавшие за дверьми придворные это почувствовали: на их холенных лицах промелькнул плохо скрываемый страх. Как животные, они чуяли свежую кровь на руках Армана, как и клубившуюся в его душе, хоть и хорошо скрываемую ярость. И замерли, когда Арман сказал:

— Я пойду один.

— Но повелитель тебя ожидает, мой архан, — начал один из придворных и осекся под взглядом Армана.

— Я не заставлю повелителя долго ждать.