16. Аши. Последняя битва - 2

Двери тронной залы закрылись за их спиной, и Тисмен грубо швырнул Мираниса и Гаарса в коридор. Здесь было светлее и дышалось легче: сила повелителя не отравляла легкие жаром, а через высокие окна уже врывался солнечный свет. Принц рвался обратно, Тисмен и не думал его пускать, а дозорные шустро вывели из коридора ожидавших приема придворных. Еще и память им, несомненно, почистят: свидетели слабости наследника не нужны никому... но сейчас Тисмена волновало совсем не это. Его волновали волны отчаяния исходившие от наследника.

— Что я наделал! — простонал вдруг Миранис, опускаясь в бессилии на стул и вплетая пальцы в волосы. — Боги, что же я наделал! Это я его сюда привел! Это я решил, что смогу обуздать Аши!

— Ты дал ему шанс жить, — отрезал Тисмен. — То, что происходит там, это результат его выбора, не твоего. Если бы не упрямство Рэми, он бы давно уже был твоим телохранителем, несмотря на то, что он носитель проклятого Аши. И ты это отлично знаешь.

— Я мог бы сразу его...

— Что? Убить? Своего спасителя? И умер бы в храме Шерена. Тебя оттуда ведь Рэми и его целитель судеб вытащили, не так ли?

— Но отец... если отец умрет...

— Меня не волнует твой отец, — отрезал Тисмен, — моя жизнь в тебе, а не в нем. О том, как спасти твоего отца, пусть думают его телохранители. А ты будешь жить, видят боги, что будешь. Аши может быть сто раз силен, но через эти двери он не пройдет, его замок не пустит. И тебя он не достанет. Большего, чем вытащить оттуда тебя, мы сделать не могли.

— Ты циничная сволочь, Тис.

— Я защищающая тебя циничная сволочь, — поправил его Тисмен. — И попрошу об этом не забывать.

— Меня больше другое интересует, — перебил их Лерин. — Почему Рэми не послушался своего главы рода? Как бы силен он не был, но магия родов на него еще должна была действовать, не так ли?

Все разом посмотрели на Гаарса, но тот лишь встал у двери, сложил на груди руки и беспомощно покачал головой:

— Я не маг, откуда мне знать? Это вы же высшие, вам в этом и разбираться. Да и сейчас-то какая разница?

За дверью бабахнуло, Миранис вздрогнул, Лерин сжал в бессилии зубы. Тисмен его понимал: на самом деле ему хотелось быть там, а не тут. Хоть бы что-то сделать! Но и Мираниса оставлять сейчас нельзя.

— Он тебя не слушает лишь потому, что ты не глава его рода, — раздалось за спиной, и Тисмен сразу напрягся: он даже не заметил, как тут появился Арман. Бледный, едва стоящий на ногах, в простой, домашней тунике, старшой оперся ладонью о стену и тихо сказал, задыхаясь:

— Лерин, мне нужна твоя помощь.

— Сейчас не время... — начал Тисмен, но Арман прервал его, вновь повернувшись к телохранителю:

— Ты ведь хочешь спасти Деммида? Точно знаю, что хочешь. И сделаешь для этого почти все... мне надо туда попасть. И мне нужен маг, который отлично знает заклинания. Ты.

Миранис поднял голову, посмотрел удивленно на Армана, и промолчал. Молчал и Тисмен, ведь не его просили о помощи, почему-то, а Лерин лишь холодно посмотрел на Армана и ответил:

— Тебе жить надоело? Что ты там забыл, воин, там битва магов, тебе там не место. Тем более, в твоем состоянии.

— Я могу его остановить.

— Ты бредишь! — отрезал Лерин. — Я прикажу твоим людям отвести тебя в твои покои. И пригласить виссавийцев. Плохо работают целители, если больной с бредом у них сбегает прямо с кровати.

— Ты не понимаешь... — Арман схватил его за запястье, и Лерин побледнел от гнева, но руки не вырвал, будто ждал продолжения. И продолжение последовало. Всего две коротких фразы, и Миранис медленно поднялся со стула, Гаарс посерел, а Лерин прошипел через зубы:

— Дай ему хоть немного сил, Тис, иначе он свалится в обморок раньше, чем обуздает Рэми.

Тисмен кивнул и шагнул к Арману, так до конца и не поверив в то, что услышал.

Рэми мой младший брат. И он мне подчинится.

***

Туман силы повелителя наполнял легкие бодростью, взлетали к самому куполу потолка колонны, и еще отравленный сумерками солнечный день начинал просачиваться через окна. Аши расправил плечи. Н-да... давно ему не отдавали контроля вот так, просто. Безгранично веря. Настолько веря, что Аши уже и не знал, радоваться или горевать, ведь такое доверие давит ответственностью. Он поднял руку, сжал пальцы, крепко, до боли, наслаждаясь сопротивлению мышц, и сразу же поставил вокруг щит. Вовремя: волна магии ударила в невидимую преграду, щит мягко зазвенел, а Аши засмеялся, посмотрев на Деммида:

— Думаешь, что меня так просто одолеть? Как моих несчастных носителей, в которых еще даже не успела расцвести полным цветом магия?

— Аши! — нахмурился повелитель. — Чего же ты хочешь?

— Если отвечу, что просто жить, ты ведь не поверишь, не так ли? — усмехнулся Аши. — Правильно не поверишь. Представь себе, я хочу, чтобы жил мой носитель. А ты устроил на Рэми охоту и за что? Только потому что он посмел впустить меня в свою душу!

— Впустить? — удивился Деммид. — Мне казалось...

— Тебе только казалось, брат. Тебе многое казалось. И что я тебя предал, и что во мне все зло и потому меня надо уничтожить. Раз за разом отправлять в ритуальную башню или глушить мою силу в носителях сложными заклинаниями... глушить вместе с силой самих носителей. Коверкать их судьбы только из-за моей души... Но теперь все изменится... я нарушу договор, я разрушу его силу. Я избавлю Рэми от ядовитой любви к носителям Нэскэ. Я дам ему свободу. И себе. От тебя.

— Интересно, как, — усмехнулся Деммид. Пусть себе усмехается. Аши уже знает ответ:

— Предав тебя. По-настоящему.

Деммид пошатнулся, побледнел, как выцветшее на солнце полотно, и впервые в его глазах Аши увидел страх, смешанный с изумлением. Вот как! Его носителей убивают, но никто до сих пор и не думал, что Аши на самом деле способен на предательство. И сам тоже может убивать. Смешно.

— Аши! — выдохнул Даар. — Ты не можешь предать Нэскэ, сам себя же разрушишь! Ради чего? Ради простого мальчишки? Одумайся! Не хочешь жить?

— А кто тебе сказал, что я живу! — воскликнул Аши. — Вы убиваете моих носителей, и я вновь возвращаюсь в ритуальную башню. Ждать следующих. И висеть на цепях... в этой проклятой темноте! В полной тишине, так, что уже не знаешь, жив ты или мертв. И только боль, ошеломляющая, пронзающая до самых костей, не прекращающаяся ни на миг, напоминает, что да, о да, ты жив! Пока! Думаешь, я хочу такой жизни?

— Аши... — выдохнул Деммид. — Пойми.

— Прекрати! Сейчас же прекрати делать вид, что ты меня жалеешь! Что тебе не все равно! Было бы не все равно, ты давно бы это закончил, так или иначе. Но тебя все устраивало, Нэскэ. Ты был хорошим, ты просто не давал мне возродиться, ибо я ж чудовище!

— Давай поговорим, — шагнул к нему Деммид, но Аши лишь попятился назад, не позволяя повелителю сократить между ними расстояние. Не сейчас.

— У тебя было много шансов со мной поговорить, — зашипел Аши. — Когда я был слаб и изранен. Когда висел на цепях в этой проклятой башне со сломанными крыльями. А ты... ты был там лишь случайным редким гостем. Ты и мои братья. Вы воплощаетесь вновь и вновь. Живете в своих носителях, дышите ими, чувствуете, наслаждаетесь жизнью, всем, чего меня лишили! И ты это называешь жизнью! Проклятый лицемер!

— Аши... — позвала Ниша. — Брат, прости...

— Брат? — усмехнулся Аши. — Благодаря Рэми и его братишке я понял значение этого слова. И понял, что вы никогда не были мне братьями.

— Ты говоришь страшные вещи, Аши, — одернул его Даар. — Твои братья и сестры никогда не переставали тебя любить. Мы просто боялись, что ты опять не поймешь... что люди не твои игрушки. С ними не играют!

— Ты забавный, — горько ответил Аши. — Видишь мои ошибки, а своих предпочитаешь не замечать. Думаешь, тебя это оправдывает? А ведь ты недавно сам всадил нож в сердце носителя нашего брата. Сколько ему было? Два года? В чем он был виноват? В том, что носит душу телохранителя смерти? Сам себя слышишь? А мой носитель...

Аши горько улыбнулся. Рэми дал ему то, чего не давал ни один из носителей: свободу. И Аши ночами взлетал в звездное небо, ловил ветер, парил над тучами и... наблюдал за людьми. Многое он понял за эти годы. Многое переоценил. И на многое начал смотреть иначе.

Но кого же это волновало, кроме... Рэми?

— Ему было три года, когда он впустил меня в свою душу. Чистое дитя... он плакал, увидев мои цепи. За вас всех плакал, за ту боль, что причиняли мне вы... И только его глазами я увидел, что такое братская привязанность. Его брат никогда бы не вычеркнул его из жизни так легко, как вы вычеркнули меня.

— Аши... — начал Деммид.

— Вы всего лишь лицемеры. Говорите о любви и преданности, а сами предпочли обо мне забыть, лишили права что-то исправить, объясниться, а он... он никогда не спрашивал, за что меня наказали. Это дитя раскрыло душу и дало мне право жить, то право, в котором вы мне отказали. Лучший из людей. Даже мои носители никогда не были так чисты, как он. Потому что рядом с ним я, полубог, чувствую себя ничтожеством. Мне продолжать, мой повелитель? — он резко подлетел к повелителю, толкнул его, впечатал в колонну, удерживая за шею.

Лилась через ладонь знакомая до боли сила, будоражила душу обидой. Бились в щит, безуспешно, телохранители, а Аши смотрел в глаза носителю Нэскэ и вспоминал брата: его чистую, ласковую улыбку, его кровь на руках... угасающий взгляд... взмах крыльев Айдэ за спиной. Полубоги бессмертны, но и их можно убить... стрела... одна проклятая стрела...

А потом они умерли все. И возрождались в душах телохранителей, веками, поколение за поколениями, мирились с человечностью своих носителей, с их эмоцией, с их контролем над их душами и поступками, давали почти безграничную силу, и чего ради... чтобы быть рядом с носителем Нэскэ... с тем, кто предал и забыл!

— Брат... — выдохнул Аши, борясь с желанием отпустить. Забыть. Упасть на колени, моля о прощении. Нэскэ бы простил. Его носитель, растворивший в себе душу полубога — вряд ли... И, если Аши сейчас сдастся, Рэми не жить.

— Прощай, Нэскэ, — прошептал Аши, укрепив щит.

— Не делай этого, Аши... прошу, — прохрипел Деммид, вцепившись в запястья Аши, оглушая собственной магией. Бесполезно. Вместе с тем, что носит в себе Рэми, Аши все равно сейчас сильнее. Деммид умрет. Аши уйдет вслед за ним, падет к стопам Айдэ. Попросит его не возвращать. Дядя милостив... Смерть всегда милостива. Рэми будет свободен, а Нэскэ уже завтра проснется в Миранисе. И все... будут счастливы.

— Хватит тебе и десяти телохранителей, брат, я тебе все равно не нужен.

— Аши...

Аши сжал пальцы чуть сильнее, выпуская немного силы...

— Аши... — жизнь меркнет в глазах Нэскэ... нет, в глазах Деммида. Бегут по щекам непрошенные слезы, тянет к земле слабость, и раскрывает за спиной черные крылья, смеется горько Айдэ:

— Что же вы творите, мальчишки. Но если уж ты так решил, Аши, давай! Отдай мне повелителя Кассии. Я вижу, ты устал жить, мой мальчик. Я подарю тебе тот покой, которого ты так жаждешь. Иди ко мне. Просто сомкни пальцы, выпусти свою силу. И всё...

Всё... как же это, оказывается легко... умирать.