8. Рэми. Чистая душа - 2

Майк вздрогнул и подчинился. Окружающие его магические щиты растворились, и Майк сразу же почувствовал себя прозрачным. И беспомощным. Опустить щиты у него не просили, пожалуй, никогда. Сколько себя помнил, он кутал в них душу, скрывая все эмоции, и оказаться без них было все равно, что остаться перед телохранителем без кожи.

Но Кадм приказов не повторяет. И лучше не давать повода ударить магией. Тогда будет хуже.

— Откуда ты взял этого мальчика? — спросил Кадм, обходя Майка по кругу и уже совсем не обращая внимания на сидящего в кресле ребенка.

— Лиин... наверное, увидел его в доме призрения...

— ... и пожалел, — закончил за него Кадм. — Лиин, это маг в отряде Армана, не так ли?

— Ваша осведомленность делает нам честь, мой архан...

— Пугает, ты хотел сказать, — усмехнулся телохранитель. — Не забывай, что ты у меня как на ладони, дознаватель.

Как это можно забыть!

— Где Лиин? — хлестнул новый вопрос.

— Не... не знаю, я на самом деле не знаю... Арман ему приказал что-то...

— И в самом деле не знаешь, — задумчиво сказал Кадм. — Надо же как интересно... восстанавливай щиты, дознаватель.

Майк вновь укутался в щиты, и показалось, что в кабинете вновь зажглось солнце и дышать стало легче. А Кадм будто забыл о дознавателе и вернулся к ребенку. Одним плавным движением руки он заставил мальчика поднять голову и посмотреть себе в глаза, и продолжил:

— Очень опасное ты оружие, малыш, в опытных руках, ты об этом знаешь? — мальчик лишь икнул в ответ, потом вновь задрожал, перегнулся через подлокотники кресла и содрогнулся в приступе рвоты.

Майка скрутило от брезгливости.

Пахнуло на миг кислым, замок быстро убрал грязь, а мальчик тяжело дыша откинулся на спинку кресла и вновь одарил Кадма полным ужаса взглядом. Телохранитель лишь усмехнулся, вытянул из кармана платок и не слишком ласково отер ребенку губы, стирая с них остатки рвоты. Потом опустился на корточки перед креслом и вдруг спросил:

— Все еще боишься, правда? Думаешь, что я тебя обижу... я могу обидеть, честно, но совсем не так, как ты боишься. Я не ем таких мальчиков, как ты, даже таких хорошеньких... волосы-то как золото, только умыть бы их. И глазищи... был бы твой взгляд таким, как полагается в твоем возрасте, невинным и простодушным, ты был бы прекрасен, право дело. Дамы при дворе от такого милашки были бы в восторге. И будут, уж поверь.

Губы мальчика задрожали, и Майк испугался, что тот вновь заплачет, но телохранитель продолжал:

— Не обижу я тебя, не бойся. Хочешь мне поверить, но не можешь? Знаешь, что такое магическая клятва, малыш? Хоть ты и совсем зеленый, а молодой архан же, наверное, знаешь.

Мальчик мигнул, открыл было рот, чтобы ответить, но, наверное, не сумев выдавить и звука, кивнул.

— Тогда клянусь, дитя, — Кадм уверенно положил ладони на подлокотники кресла и в воздухе вновь запахло магией. — Клянусь не трогать тебя так, как тебе не нравится, когда тебя трогают. Клянусь, что никогда и никто больше к тебе так не дотронется.

И стало тихо. А Майк понял вдруг, что мальчик-то уже давно не находится во власти Кадма, давно уже движется сам... и уже, пожалуй, не так и боится. Просто смотрит ошеломленно и изучающе, будто переваривая слова телохранителя. А потом вдруг встрепенулся и спросил едва слышно:

— Все будет так, как было?

Глупое дитя. Телохранитель повелителя не бывает просто так добрым... ты и сам не понимаешь, что на самом деле влип только сейчас...

— Все никогда не будет так как было, — зло усмехнулся Кадм. — Но я могу помочь забыть. Даже могу помочь отомстить, когда вырастешь и поумнеешь, или уже даже сейчас, если это будет необходимо. Но жить ты будешь так, будто в твоей жизни были только мы. И, верь мне, не захочешь иной жизни. Мне тебе и в этом поклясться, Астэл?

Майк не думал, что простые слова что-то изменят, но изменили же! Или же изменила магия, пряный аромат которой вновь заполнил кабинет... Но мальчик вдруг покраснел сильно, глаза его наполнились слезами, и, ничего не ответив, Астэл соскользнул с кресла, упал в объятия Кадма и бесшумно заплакал.

Телохранитель усмехнулся как-то странно, будто горько, встал, удерживая мальчика, и Астэл обвил его ногами за пояс, обнял за шею и спрятал лицо на его плече, все так же не переставая содрогаться от бесшумных рыданий. Кадм осторожно придержал мальчишку за плечи и бедра, оглянулся на Майка и сказал:

— Пойдешь с нами. Ты нам нужен.

Не так просто... Майк не мог это оставить вот так просто...

— Лиин захочет получить Астэла обратно, — тихо сказал дознаватель. — Он лишь попросил о нем позаботиться, пока его нет в замке.

— Уж не сомневаешься ли ты, что я позабочусь о нем лучше?

Майк ой как сомневался, но вслух этого не сказал. Не ему противиться воле телохранителя. Никто не мог противиться, разве что Арман. Но станет ли Арман вступаться за какого-то пришлого мальчишку?

Вряд ли. И Майк, набравшись смелости, открыл было рот, но закрыл, наткнувшись на холодный взгляд Кадма. Издевается. Точно издевается.

— Не смею сомневаться, — выдохнул, наконец, Майк.

— Вот и молодец, — невозмутимо отрезал Кадм, направляясь к двери.

Астэл все так же сидел у него на руках, обнимал его за шею и прятал лицо на его плече. Успокоился как-то быстро, замер и будто заснул... только Майк знал, что он совсем не спит. Как привязанный, вышел он за Кадмом в распахнутую дверь и даже не удивился, когда замок мгновенно перенес их не в коридор, а в незнакомые Майку покои.

Глубокий синий цвет везде, роспись серебра на дорогих гобеленах, тяжелый того же цвета балдахин над спрятанной в нише кроватью, шитый звездами, толстые, почти черные ковры под ногами, мягкий свет, едва проникающий через плотно задернутые гардины, и человек, сидящий в кресле в полумраке, за спиной которого стояли двое... И когда дознаватель понял, кто перед ним...

— Мой принц, — выдохнул он, падая перед Миранисом на колени.

Наследника трона он видел только на приемах, издали, близко к принцу подпускали лишь избранных. Род Майка, слава богам, избранным не был никогда. Он и без того наслушался о капризах и принца, и его телохранителей.

— Что-то ты слишком долго, Кадм, — сказал Миранис. — И к чему ты притащил сюда свою новую игрушку?

— Тисмену можно таскать за собой зверюшек, а мне нет? — усмехнулся Кадм и сел на диван, усадив притихшего мальчика рядом. — Думаю, этот малыш нам очень даже пригодится. Позднее. Пока же позволим работать нашему гостю.

Майку совсем не понравилось это «пригодится», но что он мог сделать? Он видел и «зверюшку» Тисмена: уродливая, похожая по покрытую бородавками крысу, она сидела рядом с креслом принца и не спускала с Майка злобного взгляда. Неудивительно, Тисмен славился своим пристрастием к гадости.

Миранис чуть поднял унизанную перстнями ладонь, молча приказывая подняться, и зверюшка сразу же как-то забылась. Дознаватель встал, но взгляда поднять так и не решался: стоял с опущенной головой и усиленно рассматривал серебряные завитушки на синем ковре.

— Ты осматривал Рэми, заметил что-то необычное? — спросил Миранис.

— Нет, мой принц. В нем нет и следа лозы.

— Я не о лозе спрашиваю, дознаватель.

— Я... — Майк прикусил на миг губу. — Рэми сильный маг, мой принц, не думаю, чтобы он пустил бы меня дальше. Но опасности от него не исходит, я уверен. Я бы никогда...

— И не об опасности я говорю, — терпеливо сказал принц, показав на кровать с опущенным тяжелым балдахином. — Попробуй еще раз. И не бойся. Тисмен, если что, будет рядом и не позволит Рэми тебя серьезно ранить.

А несерьезно, значит, позволит?

Но сомнения сразу же утонули в поднявшейся волне любопытства. Кадм пришел к нему сам, принц сам приказал подойти к будущему телохранителю, Рэми перенесли из покоев Тисмена в спальню наследного принца, значит, что-то пошло не так... поднявшись по ступенькам, устеленным все тем же темно-синим ковром, Майк осторожно отодвинул тяжелый балдахин и скользнул к кровати, даже не обратив внимания, шел за ним Тисмен или нет.

Как и ожидалось, Рэми спал. Темные волосы до плеч слиплись от пота, бледное круглое лицо взмокло, а пухлые губы чуть приоткрылись, открывая полоску белоснежных зубов.

Рэми что-то прошептал во сне, на каком-то странном, незнакомом языке, потом застонал, вцепившись в простыни тонкими пальцами, и на запястье его мелькнуло серебро браслета...

Майк аккуратно провел пальцами по браслету и сразу же одернул руку. Столь сильной магии, подобно которой излучала эта вещица, он не чувствовал давно. Браслет целителя судеб. Теперь, когда Рэми не мог прятать свою связь с Аши, браслет тоже не прятался и поблескивал на запястье ровным, угрожающим блеском.

Навредить носителю Аши не позволит. Но Майк вредить и не думал. Он положил руку на лоб Рэми, ощутив под пальцами холод и вздрогнул... вторая ладонь сама собой легла на грудь спящего, сердце екнуло от восторга, ярким пламенем загорелся на запястье целителя судеб браслет, но все это было неважно...

Душа Рэми раскрылась навстречу, ошеломила чистотой и щемящей сердце невинностью, глаза Рэми на миг открылись, темный взгляд их пронзил насквозь, и Майк ласково коснулся переносицы целителя судеб и прошептал:

— Спи...

Рэми вновь послушно заснул, и Майк, тяжело дыша, отступил назад и, наверное, скатился бы со ступенек, если бы стоящий рядом Тисмен не придержал его за плечо.

Принц исполнил обещание. Его телохранитель все время был рядом. И помог озадаченному Майку дойти до принца.

— Знаешь, что происходит? — тихо спросил Миранис, когда Майк вновь застыл у его кресла.

Майк знал, но объяснить это как?

— Да, мой принц.

— Так скажи...

— Это не так легко... выразить словами.

— А ты попытайся, — насмешливо вмешался Кадм, и от холода его голоса стало не по себе. Майк знал, что врать ему не дадут, но и правду можно говорить не всю... Спасибо хоть щитов опустить не велели.

— Я, как вы и приказывали, узнал о прошлом Рэми, — начал Майк. Узнал гораздо раньше, но зачем это знать принцу? — Он появился в деревне в начале зимы, четырнадцать лет назад, вместе с матерью и сестрой. Рэми тогда было около шести и никто не знал, откуда они пришли. Мать его не была сильно разговорчивой, а Рэми... ничего не помнил о своем прошлом. Даже не говорил долгое время. По слухам, он видел смерть своего отца и так испугался, что забыл все, что было до той деревни.

— И?

— Думаю... — Майк сглотнул, стараясь не сказать лишнего. — Рэми на самом деле что-то пережил в шесть лет и сломался... и запрятал воспоминания глубоко внутри...

— Ты испытываешь мое терпение, дознаватель, — прошипел принц. — О том, что было раньше, я послушаю позднее, а теперь скажи, что с ним теперь!

— Думаю, Арман его все же достал, — осторожно ответил Майк. — И сломал Рэми еще раз. Тот Рэми, которого мы знали, запер свои воспоминания, как он это сделал в шесть лет. Но что-то заставило проснуться в нем того шестилетнего мальчика... — Майк отлично знал, что, но вслух не сказал, надеясь, что его и не спросят. И не спросили.

— Не понимаю... — задумчиво начал было принц, но Кадм его прервал:

— Это значит, как я и подозревал... Рэми думает, что ему всего шесть лет и знать не знает ни о своих прожитых годах, ни о том, что он маг и целитель судеб, ни о твоем существовании. Очень интересно, если бы не одно но. Мы могли бы разбудить шестилетнего Рэми, а вместе с ним, постепенно, и его, более старшего, только...

— Только? — переспросил принц.

— Что почувствует шестилетний высший маг, а давайте не будем обманываться, Рэми — высший, когда проснется среди чужих ему людей во взрослом теле? Мы получим новый срыв. Но выход есть. И милый Астэл нам поможет его найти, не так ли...

Майк почувствовал, как по его позвоночнику пробежался холодок. Вот она — доброта телохранителя... и Майку это совсем не нравилось. Но что он мог сделать?

— Ты хочешь мне помочь, малыш? — почти ласково спросил Кадм.

— Да, мой архан, — ответил Астэл, не сводя с Кадма восхищенного взгляда. Магия... да не совсем магия. Кадм был сильным, казался надежной защитой, но, увы, только казался.

— Не надо этих арханов... я позволю тебе называть меня по имени. Я буду твоим лучшим другом, я отдам тебя в хорошую школу и заплачу за твое обучение, но ты должен мне помочь...

Начинается...

— Мой архан, я сделаю все... — прошептал Астэл, поднимаясь и бросаясь Кадму в ноги.

— Всего, мой мальчик, мне и не надо, — ответил Кадм, погладив Астэла по волосам и заставляя его посмотреть себе в глаза. — Ты всего лишь заснешь. И пустишь чужую душу в свое тело. Ненадолго... пока этот дурной мальчишка не соизволит очнуться...

— Кадм! — вскипел принц. — Не смей! Этот ребенок не знает, на что соглашается!

— Но без его согласия будет сложнее, не так ли? — вновь усмехнулся Кадм. — И этот «ребенок» уже усвоил простую истину: за все надо платить. За возможность забыть тот кошмар, из которого он чудом вылез — тоже, не так ли, Астэл...

— Да... Кадм... — прошептал мальчик и в беспамятстве стек по ногам телохранителя на пол.

— Некоторые дети взрослеют быстрее, — усмехнулся телохранитель. — Рэми в нем подлечит не только его тело, но и израненную душу. Мальчик от этого только выиграет, а мы..., а мы посмотрим, чем же на самом деле был раньше наш милый и невинный Рэми.

И Майк сжал зубы, не в силах не согласится.

Телохранитель был циничной сволочью, но, увы, знал, что делал. Уже не слушая возражений принца, он одним взглядом заставил балдахин подняться, взял обмякшего Астэла на руки, отнес на кровать и положил рядом с Рэми. Вновь запахло магией, потянуло по полу синим дымом, и все так же немногословный Тисмен окутал Рэми синим коконом света, осторожно положил ладонь ему на грудь и потянул вверх, и под его тонкими пальцами заискрился сгусток света... всего на миг, прежде чем скрыться в груди Астэла. И на детском запястье заиграл серебристыми отблесками знакомый браслет, а кокон, укутывающий тело Рэми стал ярче и гуще.

Аши не бросил своего носителя.

А Майк украдкой улыбался. Он сильно подозревал, что маленький Рэми принесет телохранителям и принцу много неприятного удивления... Кадм еще не знает, с кем связался. Майк, увы, знал.

***

Тихий треск огня за веером камина, отблески света по стенам, сладкий запах благовоний... все это будто расплылось, размазалось, а Аланна видела лишь прямоугольник бумаги в пальцах жениха обтянутых синим шелком. Идэлан, облаченный в синие одежды виссавийского посла, скрытый тонкой тканью до самых глаз, бросил приглашение на стол и сказал:

— Ты же сама этого хотела, моя дорогая.

— Аудиенция у повелителя? — выдохнула Аланна. — Он меня даже не знает...

— Я не удивлюсь, если он знает о тебе все, — ответил Идэлан, и от мягкости в его голосе стало еще страшнее. А где-то вдалеке тихо посмеивался Варнас. Коварное божество... что ты опять наделало?