|6|

Чимин хотел спокойно прогуляться по кампусу, насладиться тем, как некоторые ученики молча зубрят в библиотеках и на подоконниках, как смешно морщат носы, стараясь не думать о том, зачем вообще подались в университет, если можно было работать продавцом чая или кем-то ещё более низким по рангу.

Чимин хотел отдохнуть от того, что называют тревогой, напряжением от того, что не знаешь, что делать дальше и как справляться с разом навалившимися проблемами. В смысле, Пак знает, что их нужно просто решить, поговорить с кое-кем, но парень решает для начала растратить все силы, чтобы ни о чём не волноваться, и побыть в одиночестве, погулять, подышать воздухом, насладиться чувством кратковременной расслабленности.

И Чимин уж точно не ожидает увидеть Тэхёна прямо перед лицом, когда перешагивает через скрипучую половицу и выходит на перепутье из просторных коридоров. Да даже сам Тэхён не ожидает этого, а потому его реакция стремительна, словно мозг не думает, а действует ежесекундно.

Тэхён резко хватает Чимина за плечи и взволнованно на него смотрит. Его руки горячие, мысли, похоже, тоже. Боже, этот взгляд снился Чимину не одни сутки.

У Пака от испуга чуть не случается закупорка артерий и всех жизненно важных органов, а зрачки оттесняют карие радужки, встречаясь с глазами Тэхёна и его выражением лица. Ким выглядит так, словно думал, о том, что потерял Чимина... нет, верил в это. И его мгновенная реакция? Чимину льстит то, что родные ладони Тэхёна не отпускают его и согревают сквозь лёгкую рубашку. Свитер Пак сегодня не надел, потому что решил полностью избавиться от мании на что-то тёплое. Не вышло, если судить по чувству защищённости и лёгкости, образующееся из-за Кима.

Тэхён делает глоток воздуха, и его глаза начинают блестеть. Он весь дрожит, как сушёный лист на золотом дереве, и Чимину хочется обнять его, прижать к себе, не отпускать, чтобы Тэхён больше не творил глупостей, чтобы и Чимин не творил глупостей. Пак отчаянно всхлипывает, когда понимает, насколько сильно скучал по Тэхёну и его голосу, прикосновениям, ласке и...

Боже, этот слишком большой груз, преследовавший Чимина с тех пор, как он сказал Юнги о влюблённости в потрясающего парня, оказался спущен с плеч: дышать стало легче, как только пришло осознание того, что дорогой ему человек находится рядом с ним.

- Я тебя так долго искал, - произносит осипшим голосом Тэхён и смаргивает жгучие слёзы. Он выглядит мягко и трогательно, на нём кремовый свитер, кремовое пальто и жёлтый пояс, держащий брюки. Волосы, посиневшие от холода (Чимин знает, как правильно шутить), уложены без лака и масел, на лице ни капли макияжа, и руки... руки трясутся так, что невольно опадают, когда Чимин приближается к Тэхёну и обхватывает руками за пояс, крепко прижимаясь к нему.

Им не нужно слов, ведь именно так и работает полное доверие и понимание: они друг друга чувствуют, поддерживают, обнимаясь и размеренно дыша то в плечо, то в макушку.

- Ч-чимин...

Чимин хочет поцеловать Тэхёна в самые губы и отбить желание старшего страдать от чего-то несущественного, как тревога, напряжение и волнение о том, что случится дальше, если возлюбленный не сделает шаг навстречу, если откажется, если не захочет больше быть рядом. Чимин почти целует Тэхёна, но вовремя вспоминает о том, что рядом люди, хоть и единицы, что рядом тот, с кем он не мог позволить говорить полностью открыто и вести себя не как влюблённая дурочка.

Чимин не целует, хоть всё тело буквально просит его сделать это, но парень сдерживается, потому что Тэхёну нужен отдых, а не лишняя нагрузка в виде страсти, желания и возросшей влюблённости.

Им всем нужен отдых.

Чимин с Тэхёном идут в кафе, чтобы просто посидеть и помолчать.

***

Юнги до сих пор не особо понимает, что случилось с тем Чонгуком, который милашничал в твитере и пытался приблизиться к старшему. Что случилось с тем Чонгуком, который бегал за ним хвостиком, пёк страннейшие пирожные и пышки в жизни, а потом приговаривал, что Юнги следует больше питаться, набирать вес и толстеть, чтобы за щёки можно было тискать.

Чонгук после того дня-вечера-ночи-утра не то, чтобы изменился, но что-то стало проскальзывать в его взглядах, жестах и действиях. Как обычно поступают парни со своими девушками? Обхаживают, милуются, подкалывают, ожидая реакции? Чонгук ничего из этого списка не делал.

- Сахарок, вот зелёный чай и осьминожьи щупальца. Ешь, пока не остыло, - говорит он, кладя на стол, за которым сидит Юнги в ожидании новой пары, начинающейся через полчаса, любимую еду хёна и мягко улыбается, сразу же выходя из кабинета.

- Сладкий, я хочу прийти к тебе домой, ты не против? Мне нужно с тобой позаниматься астрономией, а то у нас завал и вообще... - звонит Чонгук Юнги, договариваясь на планы на выходные. - Чувырла старая! Нормального ничего не преподаёт, но вечно рычит на нас. Мне так на её парах хочется выпрыгнуть в окно и убежать из университета, что аж зубы скрипят от негодования!

Чонгук, выговариваясь, как обычно, не кладёт трубку, пока Юнги не скажет «пока» с плохо скрываемой в безразличии надежде.

- Свет мой, я принесу тебе чизкейк, окей! Он будет таким... таким лимонным и сладким, и вкусным, и!.. Боже. Я тебе его принесу! - тараторит Чонгук от радости и уже через секунду получает в ответ от Юнги скверное «ага, и как всегда мне без посыпки. Я её люблю, сильно люблю, сделай какое-нибудь украшение, а то вминорю тебе прямо в милое личико». - Боже, хён, ты такой смешной, когда пассивно злишься!

Юнги скрежетнул зубами в трубку и агрессивно прошипел, взмахивая рукой в воздух, словно давая по шапке Чонгуку, который живёт через несколько кварталов. Как здорово, что мелкий может смеяться так открыто только по телефону, иначе, Чон знает, получил бы за насмешки, хоть и сделанные от особой любви к хёну, по голове.

- Над шрамами смеётся тот, кто не перенёс и раны, Чонгук-а, а теперь сыпь. Мне. Посыпку.

«Как обычно поступают парни со своими девушками? Обхаживают, милуются, подкалывают, ожидая реакции? Чонгук ничего из этого списка не делал», - что ж, это был любимый способ самовнушения Юнги, при котором парень мог считать, что с его ориентацией всё нормально, пока Чонгук не начинает действовать открыто. Однако стойте. Разве Чон уже не ухаживает за Мином, лаская прикосновениями и лёгкими поглаживания шеи, заботясь о том, поел ли тот или нет, спрашивая, хочет ли чего-нибудь Юнги?

Оказывается, осознаёт Юнги, - полулежа в кресле и с прикрытыми глазами наблюдая за спящим на диване Чонгуком, тихо посапывающем и создающим атмосферу домашнего уюта, наполненности и счастья, которого не хватало его хёну, - Чон давно повяз во влюблённости и знаках внимания, которые остаются незамеченными (не принимающими всерьёз) Юнги. То любимый рис в секретном соусе и с поджарой курочкой, то поход в кино, на которое Чонгук выкраивал время целые три недели, потому что безумно занят и скачет по преподавателям, пытаясь не завалить тесты, которые потом неприветливо будут махать ему в конце учебного года. Уж лучше сейчас всё вызубрить, а потом не вспоминать целые полгода до Большой Жизненно Неважной Сессии, чем мотаться с звенящей головой в поисках успокоительного и яда, которого выпить, чтобы не мучиться, и сразу кануть в лету, избавившись от груза университетской учёбы.

«Странно ещё то, что тот поцелуй после тренировки был последним. Я перестал наблюдать в его взгляде желание меня целовать, а это... (Юнги поджимает губы в охватившей несправедливости) нечестно!»

Юнги даже страшно представить то, что обычно снится исключительно в кошмарах: придётся самому проявлять инициативу? Чёрт побери, почему вот Чимин с Тэхёном после одного раза косвенного признания в любви уже вовсю друг с другом носятся и целуются каждую встречу? (И это очень, очень противно, потому что у самого Юнги не представляется такая возможность сотворить крышесносные поцелуи и бестолковые, но желанные засосы на видных местах.) Чонгук, если ты воспринимаешь магическую телепатию Юнги, то сейчас же встань с места и зацелуй хёна до исступления! Мин согласен даже побыть на одну ночь нижним тапком, лишь бы ты открыл глаза и!..

Чонгук потягивается на диване, а потом мило чмокает губами во сне, бормоча что-то про то, как хочется перебраться в постель, а то спина затекла.

Юнги долго пришлось привыкать к тому, что младший разговаривает во сне (в основном, когда ему неудобно или очень сильно чего-то желает), а потому прислушивается к неразборчивым словам мелкого. Всё-таки, Мин решает отнести того в комнату, где находится спальня Юнги, а потому парень встаёт с нагретого на кресле места, подходит к дивану, расположенному очень близко к проходу в коридор, а потом останавливается, присаживаясь на корточки.

Смотреть в невинное лицо Чонгука слаще всех докладов про глубины океанов и сочинения песен с тайным подтекстом и провокационными строчками. Наблюдать за тем, как Чон, сквозь сон чувствующий чей-то пристальный мажущий по мягким чертам лица взгляд, морщится и снова причмокивает губами, неосознанно облизывая губы и придвигаясь к Юнги ближе, почувствовав тепло, - невыносимо и нестерпимо.

В сознании Юнги ещё осталось пара здоровых кусочков мозга, но и те держатся на честном слове, потому что совсем рядом тот, кто мучает его все эти три недели, избегая встречи, и только сегодня осмелившийся прийти к Юнги с наглым заявлением о том, что они вдвоём идут в кино. Подумать только, Мин не мог даже на выходным заполучить внимание младшего к себе, но кто ж знал, что тот трудился, не покладая рук, чтобы потом на неделю освободить расписание для встреч со старшим, который, возможно, всё так же будет занят университетом, ведь тот не бегал по всем этажам в поисках быстрой сдачи некоторых экзаменов, чтобы не сокрушаться потом над разбитым корытом «утерянная возможность открытой недели рядом с Чонгуком без заморочек в виде долгов и напряга».

Юнги придвигается к Чонгуку, и расстояние между их губами меньше десяти сантиметров. Мин помнит тот момент, когда кожа к коже и пальцы блуждают по позвонкам, вгоняя в краску, а потому хочет ещё. И много раз этих «ещё», потому что... Чонгук ему нравится. Юнги влюблён в Чонгука.

Юнги...нет.

Он любит Чонгука.

***

Чимин даже не может сказать, что на свете может быть глупее: желание пойти на пары в воскресенье или отказ от ласк Тэхёна, похожих на уламывание на секс.

Очень, очень глупо, Чимин.

Да, он и сам это понимает. Чимин и сам хочет поскорее перебраться в постель, однако без Тэхёна, потому что на сегодняшний вечер он запланировал крепкий, как у быка, сон, а не шоу прелюдий и плавного перехода в пастель. В смысле, Тэхён ведь знает, что у Чимина выдалась не лучшая в семестре неделя, так почему не отстаёт со своей, эм, настойчивостью?

Но, стоит признаться, даже Чимину надоело заниматься секстингом. Почти каждый вечер вместо того, чтобы чувствовать на своём члене пальцы Тэхёна, он чувствует свою руку. Паку приходится напрягать своё воображение, которое всегда на высоте (вспомнить, хотя бы, живые кружки и полотенца, обижающиеся на Чимина, когда он их неаккуратно берёт в руки), представляя алые губы, скользящие по прессу к паху, пальцы, оглаживающие бёдра и ягодицы и проникающие в Чимина, растягивая его изнутри.

Да, Чимин - тот самый нижний тапок, который получает удовольствие, когда его грубо нагибают.

Это пошло ещё с детства. Не стоило, будучи шестилетним ребенком, поддаваться влиянию двоюродных сестёр и смотреть яой-аниме и гейские дорамы, подчерпывая для себя знания, которые, уверяли двойняшки, обязательно пригодятся в жизни. Накаркали, чёрты.

И теперь что делать Чимину? Ему нужен сон, много сна, но что тогда делать с Тэхёном? Если пойти на компромисс и согласиться на предложение просто поспать вместе, то это заранее конченая идея, причём в прямом и переносном смысле. Ким не успокоится, пока не зацелует Чимина, а Чимин не успокоится, пока его возбуждение не сойдёт на «нет», чему будет рад Тэхён.

В конце концов, что стоит после девяти вечера выгнать Тэ из квартиры, сказав, чтобы тот хорошо проспался, а потом наутро пришёл с полным обмундированием и боевым настроем, потому что с утра у Чимина есть голова на плечах, утренний стояк, который Тэхён будет не прочь использовать, и готовая еда, заготовленная Паком с вечера.

Идеальный план.

Но Чимин сдаётся напору Тэхёна, когда тот приходит непрошенным гостем и с порога зацеловывает своего парня.

Что ж, Чимину не стоило говорить Тэхёну, что он всегда хотел вот так: чтобы бойфрэнд приходил внезапно и устраивал погром в голове Чимина, сцеловывая все улыбки, оставляя яркие метки на ключицах и плечах, а потом, хватая под бёдра и унося в спальню, грубо брал его прямо на полу, чтобы наутро всё тело болело и ныло, напоминая о том, как жёстко и приятно было в те самые горячие секунды, когда оба голоса стонали имена друг друга.

Да, Чимину не стоило этого говорить Тэхёну. Но Чимин ни о чём не жалеет.

|КОНЕЦ|