|3|

- Мне часто стали сниться сны, где я в образе девушки. Хрупкая, наивная, сладкий голос и личико миловидное, всё как любят парни. Знаешь, за такими ухаживать - одно удовольствие. Они и комплиментами осыпят: «Ты такой сильный, красивый, и вообще моя мечта!» Что-то вроде этого. Тёмные локоны, иногда блеск от румян на щеках, и персикового цвета тени на веках. В самый первый сон на мне был комбинезон болотного цвета и массивные сапоги. Не женственно, создаёт образ дочурки лесника. Я чувствовал, что эти калоши - извини, по-другому не знаю, как это назвать - тянут вниз и утяжеляют изнутри, словно только что целый лес перетаскал в грузовики. Мерзость. И снится, что за мной гонится один парень, он постоянно лезет с объятьями и поцелуями. И мне вроде не противно, но есть желание сбежать. Что-то вроде стыда, словно я провинился перед ним и бегаю от него, как от пожара звери в лесу. Странное чувство, очень странное. В тот раз он меня не догнал, я спрятался в метро. И как только смог? Бегать было очень тяжело, ноги постоянно тяжелели и прирастали к полу, двигаться - да даже моргать! - было пыткой. Думал, что всё - этот сон на один раз, не нужно паники. В принципе, если смотреть именно с этой стороны, то панику можно избежать. Однако... Потом мне, где-то через два дня поле той ночи, приснилось, что я - снова девушка, но уже в джинсах, куртке и водолазке с высоким горлом. В общем - красавица. Это был сарказм, Хосок. Я выглядел как траурная байкерша. Которая, тем более, в засаде. Сижу в кафе, караулю того парня, который меня достаёт. Он сидел на барном стуле у стойки, попивал свой кофе, а меня вело к нему так сильно, будто он центр всей моей жизни. Хотелось поцеловать, ударить в лицо, выплеснуть воду из вазы прямо ему на голову и обнять сильно-сильно. Думаю, эти чувства схожи с влюблённостью. Примерно так хочется сделать девушке, когда её парень тугодум в романтике. Так вот, я так и не решился подойти к нему, лишь глазел и чуть не подавился фрешем, когда он посмотрел в мою сторону. Было ощущение, что сердце в горле бултыхается, бьётся о голосовые связки, оттого и сказать ничего не мог. Ситуация страшная. А его улыбка - ещё страшнее. Так смотрят маньяки из сериалов или Рональд Макдональд. Эй, не смейся! Хосок, прекрати! Я уже подхожу к кульминации. Тот сон закончился тем, что он берёт меня за руку и даёт деньги для оплаты фреша. Мило? Ни черта не мило, Сок-Сок! Он смотрел на меня голодным волком, и даже факт, что он за меня заплатил, не может отменить его фетишинутость! Кто будет преследовать свою жертву во снах? Только маньяки! Так, мой мозг скоро отключится, поэтому быстро говорю о сегодняшнем утре. Этот парень... Я был в роли самого себя, без изменений половых признаков, и, кажется, этому маньяку так понравился я в своём обыденном обличие, что он меня... Поцеловал. Понимаешь, что это значит? Нет? Я так и знал, что у тебя от кофе тормоза срабатывают, ты мыслить нормально не можешь! Не огрызайся, Хосок, это правда, надо принимать её всем сердцем, а не винить других людей в измене. Так, на чём я остановился... Не начинай снова, Соки, это не я тормоз! Так, ладно, отбой! Поговорим завтра!

Последние слова были полной ложью, потому что увидятся они сегодня в кафе днём, как и планировали сделать целую неделю.

Чимин с силой нажимает на экран смартфона и борется с желанием запустить гаджет в открытое окно. Мало ли, кому-нибудь попадёт в голову, сотрясение мозга вызовет. Умереть нелепой смертью никто не хочет, так думает Чимин, поэтому он воздержится, сохранит жизнь прохожим.

Руки ноют тупой болью после сна: Чимин спал всю ночь в неудобной для его тела позе. Вчера вечером парень взялся за проект, где нужно знать подноготную художников прошлого века, и штудировал Интернет в поисках нужной информации. Одна треть проекта готова, однако теперь придётся терпеть боль в теле.

- Сегодня воскресенье? - спрашивает Чимин, смотря на большую белую кружку с недопитым кофе и потягиваясь. А потом сам себе кивает, будто она что-то сказала. - Значит суббота.

Чимин никогда не боялся показаться кому-то сумасшедшим, слабым или никчёмным куском шоколада, но природная застенчивость постоянно скрывала его секреты от чужих людей. Из-за того, что Чимин и слова иногда связать не может, никто не хочет его спрашивать о чём-то личном или хоть о чём-нибудь, потому что от волнения у парня всё сводит, говорить чётко не получается. Итог: никто не считает Чимина съехавшим с катушек. Потому что никто не знает о его странностях. Ибо фиг он что-нибудь сказать может.

Чимин разговаривает со своей любимой кружкой. Поёт коту песни на ночь. Раскладывает носки в шкафчики по цветовой гамме. Даже этого хватило бы, чтобы посчитать Чимина ненормальным. Благо, обо всём знают только его мама и Хосок, так кстати появившийся в жизни. Иначе он не гарантировал бы, что не заговорил бы с чайником или мыльницей. Одиночество для парня невмоготу, ему нужно разговаривать, хотя бы мямлить в присутствии профессоров.

Чимин стоит, закусив губу. Своё тело хочется скинуть с костей, вылезти из него как змея из пустого бревна, чтобы стало легче. Просто легче. Его выматывают эти сны, лучше бы снились кошмары про страшных гусениц, ей Богу! Эта девушка с такими же пухлыми губами, как у него самого, и макияж. Кажется, теперь Чимин понимает, что имел в виду Тэхён, когда говорил, что некоторые вещи убивают все силы.

- Я пошёл завтракать, - говорит Чимин, выходя из комнаты. И добавляет: «Перед ноутбуком не засиживайся, эмаль испортится». Смеётся, будто это самая лучшая шутка за этот месяц.

***

В кафе раздаются тихие разговоры, поспешные шаги официантов и звон колокольчиков, висящих у входной двери. Эти звуки мозолят уши, становится неприятно на какой-то момент. Но стоит только заставить себя не обращать на них внимания, так сразу становится легче. Назойливые ощущения пропадают, и воздух в кофейне мигом рассеивается. Приятно пахнет кофейной смолой со жжёным сахаром, поднимается аппетит, как только смотрю на привлекательные булочки на прилавке. Вечер необыкновенно чудесен, ничто его не может испортить. Даже приходящие уведомления от Юнги.

Юнги

Тэхён, я еду к мастеру, мой ноутбук полетел.

Алло.

Ты до сих пор молчишь?

Я вижу, что ты прочитал все мои сообщения. Их сколько было? Штук сорок?

Я не так тебя воспитывал.

Молчишь.

Если так и дальше будешь меня игнорировать, то обещаю, что скажу Хосоку твой секрет (который относится к твоему ученику).

Пересланное сообщение: О Боже, Юнги, у него такая красивая улыбка!

Пересланное сообщение: Ты видел, как он смотрел на меня, я чуть в обморок не грохнулся.

Пересланное сообщение: Юнги, он великолепно поёт, я задыхаюсь! Если умру, то завещание висит на холодильнике!

Пересланное сообщение: Юнги, я не умер, но знай, что инфаркт - это подлая вещь, ждать от него можно всё, что угодно. Я добавляю к моему завещанию вчера купленный фен. Он тебе, бро.

Спасибо за фен, но у меня он уже есть. Хотя, думаю, что лишний никогда не помешает. Итак, продолжу.

Я тут вспомнил, что всегда могу сдать тебя самому Чимину, так что подумай, прежде меня игнорировать.

Ужасный ребёнок.

Ты не посмеешь.

Я знаю тебя уже пять лет, Юнги, у нас деревянная свадьба уже давным-давно прошла!

Юнги

То, что нас посватали наши сёстры (не думай, что Миён не твоя сестра) - не считается.

Ужасный ребёнок.

Я не думаю, что Миён-нуна мне не сестра. Просто генетически-то это не так. Но мы с ней побратались.

*Посестрились

*Посестрились-побратались

Юнги

Я тебя понял.

И вообще-то я хочу выместить на тебе всё моё возмущение!

Ты поедешь со мной в магазин? У твоего дяди день Р скоро, а ты мне не напоминаешь! Если бы не сам Сокджин, выкладывающий сториз про своё вечное «жду того самого дня» и расписывающий тексты большими абзацами о том, какой он лапочка и красавчик, хотя уже скоро тридцатник стукнет - я бы не вспомнил!

Ужасный ребёнок.

Признаю свою вину. Но хочу сказать в своё оправдание, что во всём виновата загруженность в институте.

А ты что хочешь купить?

Я не знаю, какой подарок можно ему подарить: мой запас фантазии иссякает на блокноте.

Не молчи.

Юнги?

У меня кофе уже успел остыть, ты где?

Уже пять минут, как он онлайн, но сообщения не читает. Он вроде говорил о том, что едет к мастеру. Возможно, ноутбук уронил по дороге, теперь ругается на всех подряд из-за того, в чём сам виноват. Или ему звонит Чонгук, этот болтун с вечно яркими волосами и загорающимися глазами, когда слышит хоть что-то, что касается Юнги. Скорее всего, второе, потому что Юнги так долго ругаться не может, - целых пять минут! - а вот с Чонгуком миловаться по телефону - самое то.

Я откладываю телефон в сторону, когда официантка приносит сладкопахнущие булочки, от которых совсем недавно не мог отвести взгляда. Приторный аромат ласкает носовые рецепторы, и привкус кофе на языке окончательно сносят крышу. Звон колокольчиков слышится, словно через бетонную стену, а покашливания и одобрительные хмыканья, доносящиеся от людей, которые сидят за столиком у окна, только добавляют атмосферы. Мягкие стулья с крепкими деревянными ножками и столы, стилизованные под сосну, создают красивую иллюзию домика в глухом лесу. Приглушённый свет бьёт в застеклённые фотографии в массивных рамках (иногда появляется такое чувство, что в самом изображении нет смысла, он сосредоточен в деревянном обрамлении). Большие шкафы с резными ручками, наполненные книгами, и живые цветы на барной стойке и на подоконниках, кирпичная тёмно-бордовая кладка на стенах вместо обыкновенных обоев - всё это успокаивает. Неслышно гула вечернего Сеула, когда толпами люди ходят то в одну сторону, то в другую, студенты едят уличные сладости, а некоторые побогаче уходят в такие спокойные кофейные места. Побывав здесь всего несколько дней, мне начинает казаться, что всё здесь родное, будто переношусь в Тэгу: у школы был похожий на это кафе магазинчик. Там продавались обычные булочки, шоколадки и тянучки, которые больно липнут к зубам.

Ностальгию прерывает звук уведомления.

Юнги

Спасибо, что подождал меня. Я уже пришёл домой.

Мне Чонгук звонил. Опять.

Ужасный ребёнок.

*Снова

Хён, тебе нужно учить корейский, а то твой парень узнает о том, какой ты неграмотный.

Ты снова молчишь?

Не обижайся.

Парень Чонгука

Вместо того, чтобы обидеться на тебя, я могу начистить тебе твоё милое личико. И не думай, что это шутки.

И я молчал (в чате, но не в жизни) из-за того, что стукнулся ногой о дверь.

Ты не представляешь, как болит теперь мой палец на ноге.

Кажется, он опух.

Тэхёни, он весь красный, что делать?!

Ужасный ребёнок.

Для начала поставь чайник и приготовь себе чай: он поможет тебе снять боль.

В шкафчике, который возле холодильника, лежат печенья с шоколадом, я их в запас спрятал от Сокджина-хёна.

Если что, то дверцу нужно слегка потянуть вверх, иначе ты можешь её оторвать.

Ты не упал в обморок от болевого шока?

Парень Чонгука

Нет.

В шкафчике только пыль.

А, нашёл. Ты спрятал печенья слишком далеко.

Гадёныш, ты их понадкусывал!

Ужасный ребёнок.

Мне надо точить зубы.

И вообще, говорят, что полезно грызть печенье.

Мне казалось, что тебе Чонгук звонил не один раз.

В тот момент, когда ты ударился, тебе он позвонил?

Всё тогда стало бы на места: ты становишься неуклюжим, когда Чонгук тебе звонит или говорит с тобой.

А ещё вы постоянно держитесь за руки. Это наводит на некоторые мысли, хён.

И вот, ты меня снова игнорируешь.

Ты влюблён в Чонгука!

Признай это, неотёсанный уголь-хён!

Всё. Я знаю, как тебя называть.

Уголь-хён, тебе, наверное, Чонгук звонит, да?

Ладно.

Я пошёл пить кофе.

И, кстати, когда я говорил, что Чон твой парень, ты не стал отрицать...

Это странно.

И это тоже наводит на некоторые мыслишки.

Кладу телефон в карман лёгкого пальто и довольно улыбаюсь: Юнги просто ненавидит, когда я начинаю его дразнить. И смущается. Очень мило смущается, но этого практически не рассмотреть, потому что он привык всё скрывать под неконтролируемой маской гнева.

«Сейчас, небось, на меня весь свой чёрный словарный запас на меня тратит», - мелькает задорная мысль. Да, ругаться Юнги любит. Это его второе хобби, после заигрываний с Чонгуком.

Потягиваясь, выхожу из кафе, заплатив милой официантке за свой «ужин», направляюсь в сторону парка. С недавних пор он мне стал нравиться ещё больше: после дополнительных занятий с Чимином мы приходим сюда, садимся на лавочку у большой сакуры и разговариваем. Он - о своём коте, как ему иногда грустно в институте, не имея возможности погладить мягкую шёрстку. О невкусном мороженом в местной столовой. О голубом небе в прозрачных стёклах его сменных очков; как шнурки на кроссовках растрепались, но до сих пор не покупает новые, потому что старые ему очень дороги. О том, как много копится в его рабочей сумке чеков после покупок бальзама для губ и корма для «иди есть» и «ко мне, пушистый». Чимин так мило жалуется на простые вещи, морщит нос, когда я спрашиваю про то, почему у него на заставке в телефоне не какая-нибудь птичка, а простой жёлтый фон. «Мне нравится жёлтый цвет и свитера: эти вещи довольно милые. Но я не люблю жёлтый свитер. - Улыбается и морщится одновременно. - Не идёт мне» А я в это время думаю: «Тебе идёт всё, потому что ты - это тот человек, которому даже в шапке-ушанке хорошо»

Когда настаёт моя очередь говорить, а говорю я всегда только после Чимина, то начинаю свой скучный разговор о том, как проиграл Юнги в камень-ножницы-бумага, и что теперь всегда выношу мусор. По крайней мере, только этот месяц. Как Сокджин-хён умудрился приготовить шоколадные конфеты с орехами, на которые у меня аллергия, и как не довелось попробовать его шедевр кулинарии. О том, что Луна в Тэгу, там где раньше жили мы с Юнги, светит ярко-ярко, звёзды куполами храмов сияют но ночном полотне, и что за все свои двадцать лет я не видел ни одной падающей звезды. Чимин начинает смеяться, говорит, что всё нормально. Большинство коренных сеульцев видели падающие звёзды только в своих снах или по телевизору. И я тоже начинаю смеяться. Только не из-за того, что легче становится от того факта, что не один такой неудачливый. А из-за Чимина. То, как свет от уличного фонаря обрамляет его овал лица, тени создаёт от пушистых ресниц, падает блестящим узором на влажные от гигиенической помады губы - великолепно. Распирает счастьем изнутри, гелием лёгкие наполняются. Я встретил этого человека. Он не думает, что не видеть падающую звезду - это невелика проблема. Поддерживает, пытается сгладить нарастающую неловкость, хоть является её причиной.

Чимин такой сложный.

Но Чимин такой только один.

Только он может споткнуться на ровном месте и засмеяться из-за своей неловкости. А смех его искрами по воздуху разлетается, ласкает, завораживает. Только Чимин может надеть тысячи фенечек и браслетов на запястья; выплести из мешающей прядки косичку и ходить с ней целый день, совсем забыв о её существовании. Махать руками в разные стороны, стоит только чему-то у него не получиться. Улыбаться зазывающее, что весь мир, кажется, с ним улыбается радостно тоже.

Я понял, что влюблён в Чимина, спонтанно. Как будто нарисовал шедевр масляными красками на холсте, сам того не зная - не веря, что это может кому-то понравиться.

Когда пришла пора переходить на второй курс и готовиться к принятию первокурсников, то мне было - можно говорить напрямую - лень. Таскать листочки, вешать пестреющие красками баннеры, плакаты, а потом раздавать буклеты на входе в институт - работка, согласитесь, утомляющая. К концу дня живого места на руках и ногах не останется, а голова будет болеть похуже, чем после похмелья. Хотя, я не знаю, как после похмелья болит голова. Допустим, что очень и очень сильно. Вдобавок - на следующий день приходить и снова это тащить обратно в коробки! Сущий Ад!

(Кроули с Азирафаэлем могли бы поспорить.)

Когда всё было развешено, а суета только-только набирала обороты, то захотелось мне отойти от всех и посидеть на свободной - её найти была настоящая удача! - лавочке. Ответственные люди: студенты с разных факультетов и разных курсов - увлекали гостей своими подготовленными и вызубренными до последней точки речами, а такие, как я, которые нужны были для рабочей силы, могли больше не работать на улице, а уходить в маленькие кафе, которые точно также были приманкой для будущих студентов. В кофейнях подавали местные сладости, кофе и крепкий чай. Стены были изрисованы факультетом, где обучаются будущие художники манг и аниме; везде, буквально везде, висела праздничная мишура, а в вазах стояли цветы с клумб.

Из всего кафе выделялось не только наличие миленьких официанток. Больше всего - Хосок. Этот чёртов Чон Хосок, который может привлечь всё внимание к себе лишь стоит ему показать белоснежный ряд зубов. В тайне я ему завидовал - как и все остальные - его странной и красивой внешности. Этот парень мог заставить Солнце светить ярче только своей улыбкой, а вместе с тем обзавестись поклонницами. И именно потому, что он влиял на людей с таким же эффектом, как иностранные батончики «как вкусно, Господи» с орехами и нугой, Чона решили приставить в кафе.

Помню, я был в своих новеньких джинсах, не очень удобных кроссовках, которые натирали мозоли на выступающих косточках в самой нижней части голени. Материться я никогда не любил на людях, но раздражение от того, что придётся по пути домой зайти в аптеку за новыми пластырями, так и подмывало начать «блять, да сколько можно-то?!», скидывая обувь с ног и пиная их со всей силы в сторону кафе на-один-день.

Может, Юнги был прав, когда говорил, что внутри меня вулканы кишат и бурлят самой злой в мире магмой.

Солнце слепило в глаза, но я оставался на месте, сидел на лавочке, листая твитер в поисках чего-нибудь поинтереснее, чем очередные философические вопросы Чонгука. Он их публикует буквально каждые минут пять.

[вчера, 23:10]«Если свобода выбора существует, тогда почему некоторые люди запрещают другим людям пить шоколадное молоко? Юнги, ты его вообще не пьёшь! Дай хотя бы мне его!»

[вчера, 23:10]«Где-то прочитал, мол, интроверты никогда не позволят их обнять, если, конечно, ты не принесёшь им чай. Юнги, когда вернёшься, я посмотрю, как ты на это отреагируешь *очень, очень, очень злобный смех*!»

[вчера, 23:30]«Знаете, бывают такие моменты, когда бабочка приземляется на руку какому-то человеку и противно, отвратительно, просто в крайней мере омерзительно начинает смотреть ему в глаза. Понимаете, эти хоботочки торчат в разные стороны; она вся пушистая, как большие мерзкие гусеницы; глаза, как у большущей мухи, и кто-то называет это милым! Юнги, отныне мне ты считаешься отвратительным! Бабочки не могут быть милыми! Только не вблизи!»

[вчера, 23:40]«Бабник - это человек, любящий девушек. Но, оказывается, есть и другое определение! Бабник - это тот, который любит этих отвратительных бабочек! Ха-ха, Юнги, это я про тебя!»

[сегодня, 0:00]«Кто-то сказал, что любовь - это лишь эффекты от проказ мозга. Что-то, что нельзя почувствовать или к чему нельзя прикоснуться. Я опровергаю это утверждение! Юнги, я могу потрогать мороженое и даже его съесть, ха! Понял, мерзкий ты бабник!»

[сегодня, 0:00]«Юнги меня заблокировал в ка-токе, но я знаю, что в тви ты постоянно смотришь. Купи на обратном пути, когда уже нагуляешься с этим Тэхёном, мороженое. Эм, фисташковое? У меня сегодня был завал, мне нужен пломбир. Хотя, сегодня Хосок разрешил посмотреть на то, как он танцует, так что шоколадное. Юнги, купи рамён!»

[сегодня, 1:00]«Чёрт, ты ужасный хён. Хён, ты знаешь об этом?!»

[сегодня, 1:00]«Юнги купил (такое вообще не запрещено?) рамён со вкусом мороженого. Придурок, я сказал купить мне простого пломбира! Что только не делает с мозгами Юнги его рассеянность!»

[сегодня, 1:01]«Новости: меня не будет, возможно, где-то день, потому что Юнги сейчатл отбирает т мой телефрон!»

[сегодня, 1:01]«Юнги такой хлюпик *безобидный смех, перетекающий в подстёбывающий смех*. Я смог без проблем отобрать свой телефон!»

Самая глупая привычка Чонгука - это оканчивать предложения восклицательными знаками. Даже в жизни он не утруждается говорить нормально, а так, будто сейчас Мавзолей обрушится, кричит всем, чтобы его наверняка услышали.

И тут моё внимание отвлекло негромкое бурчание со стороны. Боюсь, не расслышал бы, если бы сидел на метр дальше. Какой-то парень ругался себе под нос, завязывая синие шнурки на белом свитере. На плечах расположился модный разрисованный во всю радугу рюкзак, набитый неизвестно чем. Он не закрывался до конца, будто внутри было слишком много вещей. Видно, ночевать собирался в этом институте. Чонгук наверняка на моём месте написал бы в твитер, что увидел супер какого крутого художника с рюкзаком, за который отдал бы свою душу и умение Юнги готовить. Все его посты заключались в том, чтобы поддеть Юнги.

Если бы я вёл свою страницу, как Чонгук, то Мин сгорал бы от стыда каждый раз просто из-за того, что я умею писать.

Парень, который занимался дрессировкой ленточек, почувствовал, что на него пристально смотрят, и начал озираться по сторонам. В какой-то момент мне показалось, что его голова отвалится, а из шеи потечёт краска от самого да Винчи. Ничего, однако, такого не случилось, и мой мысленный психолог решил, что в моём случае всё потеряно.

- Тебе помочь? - спросил я, смотря на то, как парень словил мой долгий взгляд на себе и стушевался.

- Буду признателен.

От такого сведёт крышу кому угодно. Буду признателен? Сейчас не средний век для такого!.. Такого?.. Чего?

Я начал завязывать яркие шнурочки.

- Рюкзак красивый. Сам рисовал? - решил разбавить наше неловкое молчание своим вопросом. Конечно, таким же тупым, как и я во время сессии.

Ленточка на одном рукаве теперь была вплетена во все возможные кольца. Пальцы этого парня были такими пухлыми и маленькими, что невозможно было понять, как ими можно были хоть за что-нибудь браться. Мне не верилось, что он сможет удержать яблоко на весу так же, как и Юнги не верилось в инопланетян.

- Я хожу к Хосоку в студию рисовать, и однажды все холсты закончились, а под рукой был лишь рюкзак. Пока вдохновение было, я его изрисовал. Я думаю, что он смахивает больше на низкосортный арт-объект, чем на произведение искусства, - говорит он, а я сам тихо смеюсь. Чонгук бы написал в тви, что этот парень сошёл с ума, раз не видит, что его работы слепят всем глаза от красоты. Я бы тоже такое написал, но только о самом парне. - Ты ведь знаешь Хосока? - наивно спрашивает он, а я киваю.

Если он имеет в виду именно Чон Хосока, который сейчас освещает кафе, то - да, знаю. А если хотел узнать о том, не помню ли я ещё с двести Хосоков, то тут... Эх, я бессилен.

- Не подумай, что я хочу тебя подбодрить, но у тебя реально классный художественный стиль. Ты сколько уже рисуешь? Давно отбился от техник старых добрых школ к современности? - Ворошу свободной рукой свои волосы, придерживая другой концы синих ленточек.

- Уже как пятый год веду независимую от классики жизнь. Ну, рисую по-своему. Хотя, мне до сих пор нужно многому научиться - тому, чему не посвящали учителя худшколы. И спасибо, я старался сделать всё красиво, этому старику, - он слегка мотнул головой в сторону своей спины, - нужна была реабилитация после переезда.

- Он выглядит и вправду круто. - Я попытался вместить в свой тон и выражение лица как можно больше восхищения и радости. У меня всегда это получалось, но в этот раз у меня защемило где-то в уровне позвонков на шее, и счастья от этого было трудно сыграть. - Ты сказал что-то про переезд?

- А, да. - Парень, до этого смотрящий на меня в полтора глаза - солнце ударило в один со всей силы - словно очнулся. - Я из Пусана. Знаешь, это, оказывается очень далеко - ехать через всю страну ради какого-то института и своего хорошего будущего.

Его тон был таким грустным, будто это место, где он сейчас находится, совсем не нравится. Что ж, со мной бывали ситуации и похуже, так что вернул разговор в почти прежнее русло, спросив, как его зовут.

- Пак Чимин.

И тут я понял, что быть расстрелянным не такая уж плохая идея.

$to be c⊹nt☆nued ⊱