Глава 2

                                  ГЛАВА 2. Семейный ужин

Я стояла перед зеркалом в комнате и пялилась на собственное отражение с таким видом, будто оно было виновато во всех моих бедах. Ну серьезно: кто в моем возрасте должен разбираться с тем, что в доме поселился полуголый псих, способный телепортироваться быстрее, чем ты успеваешь моргнуть? Только я. Потому что вселенная обожает надо мной издеваться.

Я переоделась уже в третий раз. Первое платье показалось слишком праздничным — я не собиралась устраивать гала-ужин в честь новой «мамочки» и ее странного сыночка. Второе — слишком повседневным, а мне, если честно, хотелось выглядеть так, чтобы этот Макс понял: я не какая-то серая мышка, которую можно задвинуть в угол. В итоге остановилась на черных джинсах, облегающей темно-зеленой футболке и свободном кардигане. Волосы распустила — пусть завиваются как хотят. Естественная небрежность, но с намеком. В конце концов, это мой дом, и я имею право выглядеть так, как мне удобно.

Но сначала — допрос.

Отец был в гостиной, когда я спустилась. Он сидел в своем любимом кресле с бокалом виски и просматривал что-то в телефоне. Увидев меня, сразу же отложил гаджет и расплылся в примирительной улыбке.

— Милая, ну давай обсудим все спокойно...

— Спокойно? — Я остановилась напротив него, уперев руки в бока. — Пап, ты женился. На женщине, которую знаешь целых три месяца. Может, я пропустила момент, когда в нашей семье стало принято принимать такие решения за моей спиной?

Дарен тяжело вздохнул и потер переносицу — старый жест, который означал, что он готовится к долгому и сложному разговору.

— Ким, я хотел сказать тебе раньше, но...

— Но что? — я прищурилась. — Боялся, что устрою скандал? Или буду против? Знаешь, пап, я разочарована. Всегда думала, что мы с тобой — команда. А ты даже не дал мне шанса познакомиться с ней до того, как подписал все бумаги!

— Это все случилось очень быстро, — он поднялся и подошел ко мне, пытаясь положить руку на плечо, но я сделала шаг назад. — Ким, я люблю Элис. Она замечательная женщина. И Макс...

— А Макс — это отдельная песня, — перебила я. — Ты хоть знаешь, кто он такой? Что он вообще из себя представляет?!

Отец нахмурился.

— Макс — сын Элис. Ему восемнадцать, он учится в выпускном классе. Я думал, вы поладите...

— Поладим? — я нервно рассмеялась. — Пап, он в первый же день расхаживал по дому без рубашки и заявил, что он здесь полноправный хозяин. Это что за манеры?

— Кимберли, — голос отца стал строже, — я понимаю, что это для тебя неожиданно. Но, пожалуйста, дай нам всем шанс. Элис очень переживает, что ты ее не примешь. Она правда хороший человек.

— Я не говорю, что она плохая, — я вздохнула, чувствуя, как внутри снова закипает обида. — Я говорю о том, что ты мог бы мне довериться. Мне, пап. Твоей дочери.

Дарен снова попытался меня обнять, но я мягко, но решительно уклонилась.

— Я пойду, проверю, как там дела на кухне, — бросила я ледяным тоном, разворачиваясь спиной. — Но ты должен понять: я обижена. Очень обижена. И просто так это не пройдет.

Отец что-то сказал мне вслед, но я уже не слушала. Внутри бушевала буря, и я решила, что бойкот будет идеальным наказанием. Пусть почувствует, каково это — когда близкий человек внезапно закрывается от тебя.

Вечером мы все собрались в столовой. Стол был накрыт празднично — даже слишком, как мне показалось. Отец явно из кожи вон лез, чтобы создать иллюзию идеальной семьи, но я была полна решимости не поддаваться на эти дешевые уловки.

Элис встретила меня у входа в столовую. Она выглядела встревоженной: легкая улыбка дрожала в уголках губ, пальцы нервно переплетались. Ее каштановые волосы были аккуратно уложены, а скромное бежевое платье — без всякой претензии на роскошь. Женщина явно очень старалась, чтобы произвести хорошее впечатление.

— Кимберли, — тихо сказала она, — я так рада наконец познакомиться. Дарен столько рассказывал о тебе.

Я вежливо, но холодно кивнула:

— Приятно познакомиться, Элис.

И сразу же прошла к своему месту, не дав ей шанса на более теплый разговор. Я перехватила укоризненный взгляд отца, но сделала вид, что увлечена разглядыванием салфетки. Я же обещала бойкот.

За столом я оказалась прямо напротив Макса. Сейчас он был в темной рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими рельефные предплечья с четким рисунком вен. Волосы были чуть влажными, словно он только что из душа. Парень выглядел скучающим и отстраненным, но я заметила, как он внимательно наблюдал за матерью, пока та садилась рядом с отцом. В его серых глазах мелькнула какая-то тень — мимолетная, мрачная, но я успела ее уловить.

Ужин начался в напряженной тишине. Элис пыталась завести разговор о каких-то пустяках, отец активно поддакивал, а я сидела как истукан и демонстративно ковыряла вилкой салат. С отцом я принципиально не разговаривала. Ни слова. Ни одного прямого взгляда. Каждый раз, когда он обращался ко мне, я вежливо кивала или пожимала плечами, не издавая ни звука. Держаться было сложно — внутри все буквально полыхало от желания высказать ему всё, что я думаю, но я стискивала зубы.

— Ким, — предпринял отец очередную попытку, — как прошел перелет? В самолете все было хорошо?

Я просто равнодушно пожала плечами и отрезала кусочек курицы.

Дарен тяжело вздохнул. Элис тут же накрыла его ладонь своей в утешающем жесте.

И тут Макс решил вмешаться.

— Она обижена, Дарен, — сказал он спокойным, ровным тоном, будто комментировал погоду за окном. — Ты женился, не спросив ее мнения. Любая девчонка на ее месте устроила бы бойкот. Это нормально.

Я вскинула голову и уставилась на него. Он смотрел на меня с едва заметной издевкой.

— Не лезь, — сорвалось с моих губ первое слово за вечер.

— О, заговорила! — Макс приподнял бровь, и в его баритоне послышались издевательские нотки. — А я уж думал, ты так и будешь молчать до ночи, как рыба. Неужели я настолько противен, что ты решила игнорировать даже собственного отца?

— Ты тут вообще ни при чем, — отрезала я. — Это наше семейное дело.

— Семейное, значит, — он усмехнулся и вальяжно откинулся на спинку стула. — Ну да, я ведь всего лишь чужак, который теперь живет в твоем доме, ест твою еду и спит в комнате напротив твоей. Действительно, ничего общего.

Я до скрипа сжала зубы.

— Слушай, Макс, если твоя цель — сделать так, чтобы я тебя возненавидела, то ты на правильном пути.

— О, я уже на этом пути, — он оскалился в опасной улыбке. — Просто помогаю тебе немного разогреться. А то сидишь тут как ледяная статуя. Айсберг, ни дать ни взять.

— Иди ты...

— Дети! — отец вскинул руки, пытаясь остановить этот поток любезностей. — Давайте без ссор, пожалуйста.

— Мы не ссоримся, — ответил Макс, не сводя с меня пристального взгляда. — Мы просто общаемся. Правда, Кимберли?

— Если это общение, то у тебя весьма странные представления о норме, — фыркнула я.

— А у тебя странные представления о том, как вести себя за столом, — мгновенно парировал он. — Но ничего, мы тебя перевоспитаем.

Элис смущенно хихикнула, прикрыв рот ладонью. Даже отец, хоть и пытался сохранять серьезную мину, едва сдерживал улыбку. Я чувствовала, как моя ледяная броня начинает давать трещины: этот наглый тип умудрялся жутко выводить из себя, но при этом странным образом разряжал обстановку.

— Макс, прекрати дразнить Кимберли, — мягко укорила его Элис.

— Но, мам, она такая забавная, когда злится, — он снова подмигнул мне, и в груди что-то странно екнуло.

Нет, это от злости. Точно от злости.

Остаток ужина прошел в чуть менее напряженной атмосфере. Отец, видя, что я наконец подала голос (пусть и ругалась с Максом), заметно расслабился. Он даже улыбнулся пару раз, когда я успешно съязвила в ответ на очередную колкость новоиспеченного братца. Мне не хотелось признавать очевидное, но этот наглый сероглазый тип каким-то образом умудрился сломать мой идеальный бойкот. И это бесило больше всего.

После ужина я помогла Элис убрать со стола. Не из вежливости, а скорее для того, чтобы показать отцу: я не чудовище, я просто обижена. Элис вела себя дружелюбно и искренне пыталась завязать со мной диалог, но я держалась подчеркнуто отстраненно. При этом я не могла отделаться от ощущения, что мачеха что-то скрывает. Ее взгляд испуганно метался каждый раз, когда кто-то упоминал Макса или когда отец заговаривал о планах на будущее. Но я не стала расспрашивать. Не сейчас.

Когда я поднялась к себе, было уже за полночь. Переодевшись в пижаму, забралась под одеяло и принялась прокручивать в голове события этого сумасшедшего дня. Макс был загадочным, наглым, невыносимым... и почему-то я никак не могла выкинуть из головы его насмешливые серые глаза.

И тут я услышала звук. Тихий, едва различимый шёпот.

Я замерла, прислушиваясь. Он доносился из комнаты напротив. Но это был не английский. И точно не французский, который я неплохо знала. Этот язык был... другим. Древним, гортанным, пугающим. Он звучал так, будто слова произносило сразу несколько голосов — низких, глухих, вибрирующих в зловещем унисоне.

Я медленно поднялась с кровати и босиком подошла к двери. Сердце билось где-то в районе горла, но любопытство упрямо пересиливало страх. Я приоткрыла дверь на пару сантиметров и выглянула в темный коридор.

Из-под двери Макса пробивалась тонкая полоска темно-красного света. Он пульсировал в такт шёпоту, словно живой, и от него исходил странный запах — горький, как от горелой древесины, с отчетливой примесью серы.

Я резко отшатнулась, с глухим стуком захлопнула свою дверь и дрожащими пальцами заперла её на замок.

Что за чертовщина?!

Я рухнула на кровать, судорожно глотая воздух. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ладони мгновенно вспотели, а перед глазами всё ещё стоял этот пульсирующий багровый свет. Спокойно, Ким. Дыши. Может, это просто... кошмар? Или галлюцинация на нервной почве?

С лихорадочной скоростью я схватила телефон, разблокировала экран и вбила в поисковую строку: «Признаки шизофрении».

— Галлюцинации, бред, нарушение мышления... — бормотала я под нос, лихорадочно пролистывая медицинские сайты. — Нет, я не шизофреничка. Точно не она. Тогда что это было?

Я решительно закрыла вкладку и открыла новую, вбив в поиск: «Признаки того, что человек занимается оккультизмом».

Интернет тут же выдал структурированный список: «Интерес к древним языкам, странные ритуалы, ночные бдения, необычное свечение в помещении».

Я обессиленно уронила телефон на грудь и уставилась в темный потолок. Ну конечно. Ну разумеется! Мой новый сводный братец, который бесшумно перемещается по дому и читает гортанные заклинания посреди ночи, просто увлекается магией. Он обычный чернокнижник. Или сектант. Подумаешь, пустяки какие, правда?

Я нервно рассмеялась в темноту пустой комнаты.

— Ким, ты просто сходишь с ума, — прошептала я самой себе. — Прими этот факт и спи.

Но я уже знала, что не смогу уснуть. Потому что где-то глубоко внутри, на уровне интуиции, прекрасно понимала: то, что я видела и слышала минуту назад, не имело никакого отношения к подростковому оккультизму или глупым хобби. Это было чем-то гораздо большим. Чем-то по-настоящему опасным.

И завтра я собиралась выяснить, чем именно.