VIII глава

-Кками, -Минхо попытался увернуться от пушистого облака, атаковавшего его лицо. -Имей совесть, я здесь гость вообще-то!

-Ты здесь теперь находишься чаще, чем я, -Хенджин состроил недовольную моську, снимая толстовку и отбрасывая ее в сторону.

-Кто я такой, чтобы отказывать твоей матушке? Не подумай, что мне так нравится с тобой жить… Как смена?

Блондин устало опустил голову и вяло пошевелил руками. Он не предполагал, что работа в маленькой уютной кофейне будет отнимать больше сил, чем крупнейшие банкеты столицы.

-Сынмин взял выходной из-за какой-то важной сдачи, поэтому кофе сегодня был мерзотным. Столько дерьма пришлось выслушать…

-И это еще меня там не было, -шатен улыбнулся и сдался под напором Кками —начал лениво чесать подставленное под ласку пузико. -А как твое самочувствие?

-Я в порядке, Ли Ноу, -уже привычно растянул Джинни, слыша этот вопрос в сотый раз за последние три дня. -Тебе вовсе необязательно пасти меня, я не собираюсь падать в припадке сию же минуту.

-Как будто ты не знаешь, как это работает, — парень усмехнулся. -И я здесь только из-за твоей мамы.

-Это из-за моей мамы ты так наорал на Ёнбока, что он теперь избегает меня? -Джин метнул в друга словесный кинжал, которого тот смиренно ждал последние дни.

Дождался.

-Перегнул, да, но я извинюсь.

-Когда?

-Ты куда-то спешишь? Вот увижу его и извинюсь.

Хенджин тяжело вздохнул и ушел на кухню, где бросил чайник на плиту и замер около окна в ожидании, пока тот согреется.

Только придя в себя, он решил, что не будет расспрашивать подробности случившегося, потому что Минхо, очевидно, было совестно об этом говорить. Джину хватило слов Чанбина о том, что эти двое были слишком на взводе, чтобы держать себя в руках. И если сорвавшегося Ли Ноу представить не составляло труда, то… Ёнбок?

Стоило отдать должное Чану, после конфликта держался он достойно. Ни капли ссоры не утекло за пределы его студии, в общей компании австралиец был дружелюбен и вежлив с шатеном, хоть его взгляд и кричал о том, что он разочарован. Сам же Минхо пытался скрыть тот факт, что его срыв в сторону Ёнбока повлиял на него неожиданным образом. Парню было совестно, он проводил много времени, обдумывая собственные слова, за которые теперь было стыдно. Но пока что обещания извиниться так и оставались обещаниями. Быть может, дело было в том, что младший брат Бан Чана действительно перестал появляться в их компании, а идти к нему первым Минхо не желал.

Сам же Хенджин не знал, что ему следует делать в этой ситуации, и чем больше времени проходило, тем сильнее он запутывался. Он так явно и отчетливо помнил ощущение чужой заботы, что невольно начинал скучать по объятиям, в которых оказался в первый и последний раз в жизни. Фетровая рубашка поселилась в тумбочке у его кровати, в идеале ожидая, когда ее вернут хозяину, но на деле же она служила мягким воспоминанием о том, что Феликс не соврал.

«-Джинни, я рад, что облегчаю твои приступы, но если однажды это не сработает, то наверняка найдется нечто другое, что поможет тебе».

Разумеется, Минхо рассказал, что именно тогда так чудесно успокоило блондина, но сам Джин не видел ничего странного в том, что Ёнбок понял, что ему необходимо. Больше никаких мыслей Ли Ноу не озвучивал. Он вообще принял сторону наблюдателя, лишь изредка вмешиваясь в распорядок дня друга. По просьбе матушки Хенджина он временно жил в его квартире, присматривал и в привычном стиле действовал на нервы.

Феликс никак не давал о себе знать. Джинни даже взял за привычку подолгу пялиться в окно их чата, будто это могло каким-то магическим образом заставить другого человека написать ему. Но тишина не нарушалась и тогда, когда в профиле Хвана появлялись новые работы. Даже когда среди них оказалось милое лицо, усыпанное веснушками. Непривычное чувство одиночества душило сильнее любого приступа.

-Чего завис? -Минхо зашел на кухню и снял с плиты пищащий чайник, который Джинни упрямо игнорировал почти минуту. Видеть блондина таким было странно и чуждо, Ли Ноу это не нравилось, но лезть в ситуацию он не смел. И так уже сделал достаточно, лишив Хвана такой пусть и не стабильной, но поддержки в виде Ёнбока. Он жалел об этом, но лишь отчасти.

-Я так тупо втрескался, -Хенджин вдруг нервно рассмеялся, блокируя экран телефона и отодвигая его подальше от себя.

-Ну наконец-то я услышу эту историю, -Минхо достал кружки, чай и повернулся к другу. -Если хочешь знать, то твоя влюбленность была настолько очевидной, что даже Джисон заметил неладное.

-Ты так говоришь из-за приступов, -Джинни закатывает глаза и опускается на стул в ожидании чая.

-На самом деле, они никогда не случались, когда ты был эмоционально спокоен. Сам вспомни — выпускной класс был тяжелым для нас всех, еще и обвинения того парня… Ты переживал больше, чем когда-либо до этого. А теперь все повторилось, когда ты стал витать в облаках из-за какого-то…

-Феликса, -впервые озвучил это имя для друга Джин и обхватил ладонями горячую кружку.

-Отлично, хотя бы имя мы знаем. И то наверняка ему не принадлежащее, — шатен скептически хмыкнул, но вовремя остановил себя. Он никак не хотел топить Хвана еще сильнее, тот и так почти не реагировал на его колкости, чего прежде никогда не случалось.

-Да это уже и неважно, на самом деле, -блондин пожал плечами. -У всех же первая любовь такая провальная, да? -он горько усмехнулся, разглядывая незамысловатый танец чаинок на поверхности напитка.

-Без исключений, -Ли Ноу отзеркалил усмешку друга и отвернулся, когда темные глаза впились в его бледное лицо. -Не смотри так.

-Наконец-то я услышу эту историю? -Хенджин оперся на локти, с любопытной улыбкой глядя на друга, который медленно повернулся к столу и закатил глаза.

-Нечего там слушать.

-Хочешь, чтобы я дождался, пока ты сам свалишься в страхе скорой смерти? -хищный оскал на пухлых губах заставил Минхо рассмеяться себе под нос.

-Я не такой дефектный, как ты, так что даже не думай, -он покачал головой, поднося кружку к губам. -Там правда нечего рассказывать. Я друг, который никогда не станет чем-то большим. Настолько заезженный сюжет, что тошнит.

Хенджин надолго задумался, пытаясь понять, в какой момент жизни он опустил то, что Минхо стал героем «настолько заезженного сюжета».

-Для начала хочу прояснить, -парень кашлянул в кулак, чувствуя себя дико неловко. -Это же не я?

Шатен посмотрел на него слишком открыто, позволив еле заметной смущенной улыбке появиться на пухлых губах. Хван чуть не задохнулся от недостатка воздуха, когда поднялся со стула и накрыл ладонью рот. Он застыл напротив, не зная, что сказать или сделать. Ли Ноу продолжал так пристально смотреть на него, пока лицо приобретало нежно-розовый оттенок. В уголках глаз появились первые крупицы слез, пугающие Хенджина почти до чертиков, но все встало на свои места, когда шатен громко прыснул и начал издевательски ржать.

-Я ненавижу тебя, -Джинни осел на стул и нервно рассмеялся.

-Видел бы ты свое лицо, я держался до последнего, -не унимался парень, почти лежа верхней частью тела на столе и плача от смеха. -Ты реально подумал, что я могу влюбиться в тебя? Я слепой, по-твоему?

-Ты тупой, по-моему, -не удержавшись, Джин отвесил другу подзатыльник, за что сразу же извинился.

Минхо грозно посмотрел в ответ, но через секунду довольно улыбнулся и потянулся к кружке с чаем. Он обожал, когда Хенджин разыгрывал его, а потом поспешно извинялся, будто боясь получить нагоняй. Но сейчас он бы даже в шутку не смог разозлиться на друга, потому что тот действительно чуть сознание от ужаса не потерял.

-Ну так…это кто-то из нашего окружения? -Хван решил заходить издалека.

-Можно и так сказать, -Ли Ноу пожал плечами. -Да, ты его знаешь.

-Он. Отлично, -блондин прищурился, тщательно сканируя взглядом лицо напротив. -И как так вышло, что об этом выслушиваю я, а не сам Джисон?

Он хотел поддеть и поймать Минхо врасплох, но тот так же невозмутимо поджал губы и сделал маленький глоток чая.

-Я бы и тебе не рассказал, если бы целовался с тобой по углам и каморкам последний семестр.

Чай пошел носом, из-за чего Хван унесся в сторону раковины и не слышал громкого смеха друга.

***

О

дна из самых беспокойных ночей. Женщина не могла уснуть, даже когда в ее крови оказалась приличная доза снотворного. Ворочаясь на влажных простынях, она не переставала крепко сжимать теплую ладонь племянника. Феликс печальными глазами наблюдал за тем, как его тетя бредит и проваливается в сон на несколько счастливых минут, чтобы потом вновь с болезненным стоном вернуться в реальность и не узнать его.

Обезболивающие перестали действовать некоторое время назад, точнее, слабый организм привык к ним.

Блондин не решался закрыть глаза и даже просто вздремнуть в кресле, как привык делать всякий раз, когда состояние тетушки требовало его присутствия. С каждым днем становилось только хуже. Она реже узнавала его, видя в повзрослевшем лице ее приемного сына чужака, который почему-то постоянно находился рядом.

-Феликс, -тихо звала его, приоткрыв опухшие веки. -Мой славный Феликс, -на потрескавшихся от обезвоживания губах расцветала теплая полуулыбка, когда в поле зрения женщины появлялось родное лицо. Ответная улыбка давалась парню с трудом, но тетя не замечала этого, видя лишь светящиеся любовью глаза племянника. -Кристофер?

-Криса сегодня не будет, -тихо отвечал он, поправив катетер на тонком, как засохшая веточка лозы, запястье. -Он работает.

-Он так много трудится, -с трудом сглотнув, женщина устало прикрывает глаза. -Тогда передай ему, что я очень горжусь им.

-Хорошо, тетя, — парень медленно кивает и расправляет одеяло, которое женщина случайно скомкала ногами. -Тебе нужно поспать, иначе лекарство не подействует.

-Ты прав, Солнышко, -она опускает веки и еле заметно кивает. -Во сне не так больно, правильно?

Феликс молча кивает и касается лбом сложенных на груди запястий женщины. Она права, так чертовски права, но он не может позволить себе спать, пока она в таком состоянии. Осталось не так долго.

-Ты споешь для меня?

-Что ты хочешь, чтобы я спел? -светловолосый шепчет, не поднимая головы. В такие моменты он не в силах видеть ее почти счастливое лицо.

-Просто передай Кристоферу, что я им горжусь. И тобой, -бредит она, ласково путается пальцами в светлых волосах и тихо кашляет, сдерживаясь.

И он почти скулит, слишком резко вдыхая сильный запах лекарств и лаванды из ее одеяла. А потом он поет. Всегда поет, потому что это практически единственный способ дать ей сон. Женщина цепляется за теплую руку еще несколько минут, прежде чем тонкие пальцы ослабляют хватку.

Феликс не останавливается, пока комок в горле не начинает приносить граничащий с болью дискомфорт. Он вытирает влажные от соленой влаги щеки и бесшумно покидает комнату, чтобы вернуться сюда через час.

Эта маленькая комната на чердаке, оборудованная как полноценная медицинская палата, является единственным местом, в котором он может быть Феликсом. Тот островок его нынешней жизни, в котором он чувствует себя спокойно и умиротворенно.

Если не брать в расчет переписку с Джинни, которую парень не открывал уже несколько дней. Он боялся увидеть там пустое поле, стертую историю и полное отсутствие теплого человека, запавшего ему в душу. Все произошедшее за последние несколько дней сумасшедшим калейдоскопом крутится в голове, путая парня с каждым днем все сильнее. Он пытается понять, где допустил ошибку, когда так открыто оступился, что теперь не мог заставить себя сделать хоть что-то.

Шок и облегчение, накрывшие его, когда несколькими днями ранее в кофейне он осознал, что Хенджин, который так тепло притягивал его к себе -это уже знакомый и полюбившийся его сердцу человек, полностью отдали управление его эмоциями во власть сердца, проигнорировав предупреждающие знаки от холодного разума. И он оступился, поддавшись страху.

Отчего-то перспектива быть раскрытым вот так просто, когда он не был к этому готов, пробуждала в парне похороненную ранее панику. Он боялся разочаровать Джинни, подорвать его доверие и разрушить все то хрупкое и легкое, что они успели построить. Видя такого счастливого и веселого Хвана, каким он был в окружении друзей, Ёнбок просто не мог позволить этому исчезнуть.

Вечером того же дня он решил проверить, не ошибся ли. И голос, ответивший на его звонок, без сомнений принадлежал Хенджину. Он казался таким близким и тихим, будто они вновь сидят в гостиной Чанбина, а блондин интересуется, не нашел ли Бан Чан своего младшего брата под елкой в Рождество.

Желание признаться зудило где-то в районе солнечного сплетения, пока Феликс отчаянно тормозил себя, напоминая, что не стоит делать это таким образом. Он должен убедиться, что Джинни готов. И он почти согласился на встречу, но запаниковал, когда входная дверь хлопнула, оповещая о возвращении Криса.

С тех пор чувство вины не позволяло ему хоть как-то тревожить Джинни. Парень хотел дать ему время, дать это время себе, но у судьбы были куда более коварные планы.

Приступ, тяжелое дыхание Хенджина, его безвольно висящее на руках Минхо тело, тихий шепот и задушенные стоны фантомной боли. Внутренности скручивало при виде этой картины, поэтому, наплевав на все, Феликс сделал единственно верную вещь — дал Джинни то самое обезболивающее, в котором нуждался сам. Укачивая его в объятиях, австралиец жадно дышал, ревностно прижимал к себе и прятал от колкого взгляда Ли Ноу. Он хотел, чтобы в мире не осталось никого, кроме них двоих, чтобы больше никогда незнакомый человек не мог врезаться в Джинни и активировать убивающую бомбу, заложенную внутри него.

А затем подкошенный тревогой Минхо выдал очевидную правду, только подтвердив его собственные мысли. И Феликс ушел. Он не знал, что говорить и как смотреть в глаза Хенджина после всего, что озвучил его лучший друг. Он бы и не смог. Говорить он мог свободно только когда был уверен -никто его не слышит, никто не станет воспринимать это, как чудо света. Он просто не сумел бы объясниться.

Каждый последующий день Бан Чан возвращался вымотанным и уставшим, недолго сидел с тетей и возвращался в студию. Он не мог находиться в доме дольше нескольких часов. Всегда сильный и уверенный, теперь он держался из последних сил, но все же не показывал этого. И Феликс готов был подарить ему весь мир за это.

-Тебе нужно проветриться, — с усталой улыбкой заметил он, зайдя на кухню, где Феликс склонился над кулинарной книгой.

Младший отрицательно мотнул головой и указал на объемную и интересную главу, на что кудрявый лишь улыбнулся чуть шире.

-Я знаю, что ты хочешь постоянно находиться рядом, но так ты вымотаешь сам себя. К тому же, ребята спрашивают, почему ты не приходишь.

Ёнбок удивленно вскинул брови, чувствуя теплую точку где-то между легкими, которая начала разрастаться и греть его.

-В следующий раз, -показывает он, ловко скрывая сожаление за мягкой улыбкой. -Передавай им привет от меня.

-Обязательно, -хён улыбается и накидывает на плечи кожанку. -Вернусь вечером. Пиши мне, если вдруг что-то… изменится.

Если вдруг случится это -понимает Ликс. Он кивает и возвращается к чтению, когда раздается звонок в дверь.

-Ты ждешь кого-то? Сынмин должен прийти? -Крис заглядывает на кухню и, увидев отрицание в ответ, идет открывать дверь.

Младший следует по пятам, слыша тихий разговор с кем-то, а когда выходит в коридор, то видит беседующего с Крисом Минхо. Шатен быстро замечает присутствие Феликса и отчего-то вздрагивает.

-Привет, Ёнбок, -на пухлых губах появляется мягкая улыбка.

-Если ты снова будешь груб с ним...

-Не буду, обещаю. Я просто хочу извиниться.

-Хорошо, -Бан Чан оборачивается к брату. — Ты уделишь Ли Ноу немного внимания?

Феликс коротко кивает и жестом приглашает парня пройти с ним в дом.

-А я должен уйти, -Крис виновато поджимает губы.

-Стой! -Минхо ловит его руку и заглядывает в глаза. -Перед тобой я тоже должен извиниться.

-Не стоит, для меня уже ценно то, что ты здесь, -он по-отцовски улыбается и, махнув на прощание, покидает дом.

Парни несколько секунд просто смотрят друг на друга, ощущая всю тяжесть тишины. Первым отмирает Минхо. Осмелев, он проходит на кухню и с любопытством заглядывает в книгу.

-Увлекаешься готовкой? -тонкие пальцы скользят по странице, а на губах играет довольная улыбка. -Редкий сборник, я за ним весь прошлый год гонялся.

Оставив парня наедине с книгой, Ёнбок достает из шкафа большую стеклянную конфетницу, под крышкой которой ждут своего часа кексы трех видов. Поставив вазу на стол, парень снимает крышку и двигает выпечку ближе к Минхо. Тот совершенно правильно расценивает этот жест, как шаг к перемирию, а потому берет ванильный кекс и легко улыбается.

-Я здесь не потому, что Хенджин меня заставил, -шатен нервно усмехается, наблюдая за тем, как Ёнбок ставит чайник и смешивает два сорта чая. -Хотя он пытался. Как и Чанбин. Как и Сынмин. Как и я сам, -с каждым словом он становится все тише, пока не переходит на шепот.

Феликс оборачивается. Выражая свое полное внимание к словам старшего, он внутренне содрогается, когда звучит имя Хвана, но решает не перебивать.

-Извини меня, пожалуйста, -Ли Ноу прекращает попытки достать кекс из формы слегка дрожащими пальцами и теперь открыто смотрит на собеседника. — Я знаю, что не должен был срываться на тебе. И я не считаю тебе виновным в приступах Хенджина, это просто… Я не знаю, о чем я думал в тот момент. Извини.

Проходит минута, прежде чем истинный смысл слов парня доходит до Ёнбока. Он удивленно вскидывает брови, когда после окончания речи не слышит смех. Он изначально хорошо отнесся к Минхо, но не думал, что этот саркастичный и грубоватый на вид парень может так искренне извиняться.

Сложив ладони у груди, светловолосый поклонился и улыбнулся, что парень расценил совершенно верно:

-Я не злюсь, -ответит Ли Ноу и вернулся к разворачиванию кекса. -Думаю, ты и сам тогда чувствовал примерно то же самое в мою сторону.

Феликс усмехнулся и кивнул.

Минхо был прав -ими обоими в тот момент руководила ревность. Разная, имеющая совершенно противоположные истоки, но одинаково разъедающая и агрессирующая.

Пока шатен дипломатично складывал обертку от кекса и дул на чай, Ёнбок взял ручку и написал на чистом листке самый волнующий его в этот момент вопрос:

«Как Джинни?».

Минхо замер всем телом, медленно опустил кружку на стол, оттряхнул руки и с совершенно изменившимся лицом ответил:

-Зависит от того, кто спрашивает — Ёнбок или Феликс?

Внутренняя дрожь сорвала все защитные замки. Австралиец рухнул на стул и, успев положить на стол руки, уронил на них голову.

Вот и все.

Он знал, что скоро в этом доме остановится одно сердце, но не думал, что оно будет принадлежать ему. Точнее, с недавних пор оно далеко не в его власти.

Кажется, Минхо изрядно напугала такая реакция, потому что через мгновение дрожащие руки Феликса накрыли теплые ладони. Он потянулся за этим ласковым жестом, поднял голову и одними губами произнес:

-Он знает?

А Ли Ноу безошибочно прочел и понял.

-Если ты о том, рассказал ли я ему, то нет, -шатен уверенно мотнул головой и отстранился. -Я надеялся, у тебя самого хватит ума это сделать.

Младший покачал головой и закрыл лицо маленькими ладошками, вновь беззвучно прошептав:

-Я все испортил.

-Не буду говорить, что это не так, -Минхо позволил разочарованию мелькнуть на его лице, но расстроенные глаза Ёнбока добивали его. Глаза вчерашнего ребенка, который взял на себя слишком много.

Феликс знал, что этим все закончится. Наверняка сейчас шатен выскажет ему все, что думает о нем, а потом попросит, нет, прикажет ему никогда не приближаться к Хенджину. И тогда весь их короткий разговор потеряет всякий смысл.

С тяжелой душой Ликс выпрямил спину и смело посмотрел в темные глаза напротив. Ли Ноу будто искал в его лице что-то, что изменит ситуацию. Он вглядывался долго, терпеливо, пока не кивнул самому себе.

-Я понимаю тебя, -вдруг произнес он после маленького глотка чая. -Очень хорошо понимаю. Я буду прав, если предположу, что что изначально ты не знал, кто Хенджин такой? –Феликс утвердительно кивнул. -И ты доверил ему ту часть себя, о которой никто не знал, а он сделал то же самое в ответ, -очередной кивок. -Ну вот, а говорили, что ты слишком проницательный, -парень самодовольно улыбнулся. -Фишка в том, Феликс, что Джинни никогда не отличался от того человека, с которым ты познакомился инкогнито. Он всегда был и остается этим наивным художником с открытой душой, который запутался из-за сложных обстоятельств. И если ты правда хочешь знать, как у него дела, то я готов рассказать тебе, но при условии, что ты не просто примешь эту информацию, а сделаешь что-то полезное.

***

Кками уснул, свернувшись мягким клубком на брошенной на кровать рубашке Ёнбока. Хенджин наблюдал за этой картиной вот уже полчаса, не решаясь будить сладко спящее создание. В конце концов, он прекрасно понимал всю прелесть его положения и втайне завидовал.

Этим утром Минхо окончательно съехал, оставив после себя пустоту и тишину, за которые Хван был лишь благодарен. Он любил и ценил друга, но на своей территории предпочитал находиться один. И теперь, когда он мог полностью расслабиться и дать волю эмоциям -ничего не происходило. Даже ожидаемого приступа не случилось. Парень просто сидел в своем кресле и чиркал косые линии на листе, потому что больше ничего не приходило в голову.

Он уже некоторое время раздумывал над крупноразмерной картиной, но желание начинать нечто столько масштабное таяло с каждым днем. Он больше не чувствовал того острого интереса и пожирающего азарта, когда либо ты приручишь его, либо он сожрет тебя.

Джисон сваливал все на влияние Минхо, мол его аура убивает любой творческий задаток и желание жить в принципе, но это была лишь мастерски спланированная манипуляция, которая не давала никаких ответов.

Часы шли, но ничего не менялось, лишь лунный луч медленно брел по мягкому ковру, готовый вот-вот лизнуть босые ступни парня.

Кками поднял голову, когда громкий рингтон разорвал блаженную тишину. Созерцать больше было нечего- животное удалилось в сторону кухни, мягко клацая по паркету коготками, поэтому Хенджин поднялся со своего места и выудил из-под подушки громкий гаджет. Щурясь от яркого света экрана, блондин не глядя принял звонок и тихо пробурчал:

-Минхо, не самое лучшее время для проверки, я в порядке, займись лучше своим планом покорения …

-Джинни.

Этот голос принадлежал далеко не Ли Ноу и не кому-либо другому, от кого Хван мог ожидать звонка. Голос, который теперь преследовал его во снах, кошмарных и не очень, казался бредовой иллюзией. Парень уставился в телефон, где отображался неопределенный номер.

-Джинни, это я.

Хенджину нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Шлепнув себя по щеке, он болезненно поморщился и вздрогнул. Все это походило на очередной сон, а не на реальность.

Ну же, Джин, это твой шанс.

-Я слушаю тебя, Феликс, -спокойно, сдержанно и прохладно.

Он бы прислал себе букет цветов, если бы мог думать сейчас о чем-то, кроме этого убивающего все его страхи голоса.

-Позволь мне все встретить тебя и все исправить

прошу прощения дорогие читатели, что пропала на неопределённое время. Позже буду точно так же отдаваться фанфикам.