VII глава

-Я могу задать тебе вопросы о твоих приступах?

-Звучит так, будто ты неплохо в этом разбираешься, -Хван улыбнулся потолку, в который неотрывно смотрел последние двадцать минут разговора. Он был удивлен тем, как легко и активно заладилась их беседа. Никаких зажимок или неловкости, все происходило естественно и непринужденно, будто они были знакомы уже очень давно.

-Так и есть, — в голосе Феликса слышалась горькая усмешка. -И я бы предпочел узнать о них от первого лица, а не наблюдать, как страдают близкие.

-Нет, -строго и резко отрезал Хенджин. -Я знаю, что в этом мире есть колоссальное множество других заболеваний, мучительных и смертельных, но и это я бы врагу не пожелал.

-Расскажи, -тон Феликса был мягким, но в то же время властным.

Джинни знал, что он старше собеседника, но часто ловил себя на мысли, будто это Феликс его хён, а не наоборот.

-На самом деле, там нет ничего, чего бы ты еще не знал, -блондин невесело усмехнулся, перевернувшись на живот. -Когда это началось, родители думали, что я чем-то болен. В смысле, физически. Все обследования доказывают обратное по сей день. Я здоров, как конь, но при этом периодически думаю, что умираю, -он тихо хмыкнул, вытягивая ворс из пушистого пледа под собой. -В старшей школе это случалось практически каждый день, а иногда даже несколько раз за день. Почти целый месяц выпускного класса я был вынужден учиться дома, потому что только в родных стенах ощущал себя в безопасности. Стоило выйти на улицу — беспричинный страх накатывал и снова дома я оказывался уже с чужой помощью. Мой друг Минхо застал почти сто процентов этих припадков, -Феликс как-то резко выдохнул, но не стал комментировать. -Он и сейчас рядом и реагирует быстрее, чем я сам. Не знаю, что бы я делал без него.

-Тебя показывали психологу? -с каким-то садистским удовольствием Джин слышит в чужом голосе волнение.

-Да, и не одному. Сложность моей истории в том, что у меня нет детских травм, явных страхов и других очевидных причин для таких последствий. Грубо говоря, проблемы с лечением сходятся на том, что невозможно выявить причину. Поэтому все техники борьбы с приступами подходят мне лишь в общем ключе и не всегда срабатывают.

В ответ он слышит тихое хмыканье и последовавшее за ним двухминутное молчание. Каждый думал о своем: Феликс о том, что никогда бы не догадался о проблемах того Хенджина, с которым он знаком лично, а Джинни о том, что вряд ли смог бы кому-то так просто рассказать об этой стороне своей жизни.

-А мой голос? -внезапный вопрос ударяет под дых, заставляя Хвана в очередной раз поразиться смелости и прямолинейности Феликса.

-Я… я не знаю, если честно, -блондин часто моргает, уткнувшись лицом в плед, из-за чего его голос становится приглушенным. -Ты очень странно на меня влияешь. Я… успокаиваюсь, когда слышу тебя. И это страшно.

-Что тебя пугает?

-Что я могу привыкнуть. Хотя, кажется, я уже… Вдруг однажды мне станет этого мало? -чувствуя, как от стыда вспыхивают щеки и шея, Хенджин зажмуривается, невольно стараясь спрятаться от глубокого и пронзительного баритона.

-Джинни, я рад, что облегчаю твои приступы, но если однажды это не сработает, то наверняка найдется нечто другое, что поможет тебе, -в спокойном тоне слышалась улыбка.

Джин понимал, что Феликс элементарно пытается успокоить его переживания, но в глубине души он начинал злиться. Его расстраивало то, что парень так беспечно относится к их общению. Только что он так просто сказал, что спасением для Хенджина может стать кто-то другой, и это буквально подкашивало.

Он чувствовал себя ничтожно, утопая в зарождающихся чувствах и не получая того же взамен.

-Я знаю, что всегда и в любое время поможет мне, -тихо пробубнил он, не поднимая головы.

Блондин ощутил мурашки до того, как продолжил начатое. Морально он был готов получить отказ прямо сейчас, и страх этот никак не походил на панику, от которой случились приступы. Этот страх был объективным, что делало его куда более опасным. Дыхание не останавливалось, сердце не замирало, лишь руки, стиснувшие мягкую ткань, слегка дрожали.

Голос в трубке вопросительно промычал, выражая свое присутствие.

-Феликс, я хочу увидеться с тобой, -собственный голос показался мышиным писком.

Хван замер всем телом, прислушиваясь к тишине. Феликс молчал долго, будто действительно обдумывал все возможности. Это давало надежду, но в то же время Хенджин чувствовал — это не к добру. Он ощущал себя смертником, засунувшим голову в пасть крокодила и глупо надеющимся, что хищник отчего-то решит не откусывать ее.

Но челюсти клацнули с тяжелым:

-Джинни, это невозможно.

Стены не обрушились, города не стерлись с лица земли, но что-то определенно трещало и ломалось так громко, что закладывало уши. Хенджин нахмурился, резко подняв голову. Он ожидал всего -отмазок, надежды на неопределенное «когда-нибудь», но не такого категоричного «невозможно». Миллион вопросов родилось в голове, но самый главный сорвался с языка высокой нотой:

-Почему?

-Джинни, я… не могу говорить, Крис вернулся. Извини.

Последовавшие гудки сломали тишину, превратив ее в треск разгорающегося пламени. Пекло в голове, в груди и в руках, которые неизвестно сколько еще времени сжимали хранивший тишину телефон.

***Х

енджин не привык молчать, но он решил ничего не писать Феликсу, пока тот сам не выйдет на связь.

Это случилось два дня назад. И до сих пор в их чате сохранялось абсолютное молчание.

-Джин, эта буква слишком большая, не думаешь? -Сынмин мягко улыбнулся, склонившись над вывеской для кофейни, которую Хван расписывал мелками вот уже полчаса.

-Я навязчивый? -вместо ответа спросил блондин, небрежно отбросив зеленый мелок и принявшись стирать чересчур крупный символ.

-Что ты имеешь в виду? -Ким откинулся на спинку стула и подул на горячий кофе. Он уже полчаса не мог продолжить писать доклад для университета, постоянно отвлекаясь на наблюдение за трудами друга — уж очень интересно Хван работал.

-То и имею, -парень недовольно поджал губы и попытался сдуть светлую прядку, упавшую на глаза. -Я надоедливый? От меня хочется сбежать?

-Нет, никогда такого не замечал, — шатен делает аккуратный глоток. -А кто от тебя сбежал?

-Да так… -Джинни вновь возвращается к росписи доски, но не успевает толком прикоснуться мелком к поверхности, как вновь вскидывает голову. -Феликс! Феликс сбежал от меня!

Решение рассказать об этом человеке хоть кому-то внезапно озарило больную голову, а больной она стала за последние сорок восемь часов, проведенных за ожиданием сообщения.

-Кто такой Феликс? -Сынмин отставил кофе в сторону и сцепил руки в замок.

Его лицо выражало вежливую заинтересованность, но он не спешил с лишними вопросами, за что Хван любил его всем сердцем.

-Мы начали общаться в приложении пару недель назад, — чтобы не смотреть другу в глаза, Хенджин принялся оттирать цветной пигмент с кожи. -И он… как мой абсолютный соулмейт, понимаешь? Он даже помогал мне справиться с приступами, а когда я предложил встретиться, то просто исчез.

-То есть, вы не знакомы лично? -шатен задумчиво прикусил губу, когда друг отрицательно мотнул головой. -Может быть, он испугался?

-Меня?

-Нет, того, что ты можешь о нем подумать. Быть может, он не тот, за кого себя выдавал. Ты видел его лицо?

-Если бы видел, Сынмини, то весь мой профиль был бы в его портретах.

-Кстати, начни ты уже выкладывать портреты Ёнбока, они восхитительны! -Ким тепло улыбнулся. -Он не будет против, я показывал ему твои работы и… Он был впечатлен.

-Правда? -на сердце потеплело от этих слов, но они все равно не спасали. Парень решил позволить другу так легко перевести тему, потому что явно переоценил свою готовность говорить об этом.

-Да, он сказал, что у тебя талант. Точнее, не сказал… Ты понял, о чем я. И, кстати, я был уверен, что он тебе нравится, -немного виноватый взгляд вызвал легкую улыбку на лице Хвана.

-Да, так и есть, -блондин устало посмотрел на доску перед собой. -Я хочу подружиться с ним и… защищать его? Понимаешь, да? Он такой мягкий и теплый, у меня руки тянутся завернуть его в одеяло и никуда не выпускать.

Сынмин тихо смеется, качая головой.

-Ты еще не знаешь, каким он может быть твердым. Ёнбок сильный духом, он кажется ранимым и хрустальным, это правда, но в то же время он способен оказать поддержку. Иногда он слишком серьезен, особенно если дело касается его больной тети. Он меняется по щелчку пальцев, становясь холодным и рассудительным.

-Его больная тетя? -блондин хмурится. -Я думал, больна его мама.

-Его мама умерла много лет назад, после этого воспитанием занялась тетя, а теперь и она больна. Поэтому Ёнбок учится дома и почти никогда не позволяет Бан Чану вызывать сиделку -предпочитает ухаживать за тетей сам.

Хенджину остается только восхищенно выдохнуть, чувствуя новую волну нежности к младшему.

-Ему всего девятнадцать, а он уже полностью отвечает за другого человека… -отчего-то глаза начинает щипать, поэтому Джинни хватает кофе Кима и делает большой глоток.

-Тебе нужно перестать бояться навязаться. Ёнбоку точно. Он расположен к тебе, если ты не заметил, -Сынмин улыбнулся уголком губ. -Вчера он спрашивал, как твои дела.

-Как мои дела?

-Да. Думаю, Чан упоминал о твоих приступах, потому что он был… взволнован. Я заверил его, что ты хорошо себя чувствуешь.

-Оу, -Джинни пораженно улыбнулся. -Я не знал, что он знает…

-Его наблюдательность еще удивит тебя, вот увидишь, -Ким взял коричневый мелок и начал прорисовывать веточки в верхнем левом углу доски. -А что касается этого Феликса, то я советую тебе отпустить его. Вы же не успели так сильно притереться друг к другу?

-Нет, наверное, -якобы безразлично пожал плечами Хван и вернулся к работе.

***

Здание, в которое его привел Бан Чан, было огромным. Помимо звукозаписывающих студий здесь находились творческие мастерские и помещения местной модельной школы.

-Моя студия находится на восьмом этаже, сначала мы заскочим туда, чтобы я отдал Чанбину жесткий диск, а потом я провожу тебя к тем ребятам, — кудрявый довольно улыбался, легко пружиня в походке.

О том, что молодые художники, занимающиеся нашумевшими в Сеуле выставками, заметили Хенджина, Чан сказал Хвану этим утром. Он посоветовал взять папку с работами и приехать к назначенному времени в его студию, чтобы после небольшой экскурсии перезнакомить всех известных ему художников между собой.

В качестве моральной поддержки Джин взял с собой Минхо, который с любопытством вертел головой, разглядывая фотоработы и расписные сюжеты на стенах.

-Это типа креативный центр для бедных и перспективных? -шатен криво усмехнулся, нагло заглядывая в пустующую студию.

-Да, как раз хотел предложить тебе обосноваться здесь с твоей танцевальной группой, -с хитрой улыбкой парировал австралиец.

Рядом с ним с таким же интересом по сторонам глазел Ёнбок, оказавшийся в этом здании впервые.

Сегодня он снова убил Хенджина своим чувством стиля. На парне была легкая белоснежная рубашка, ее мягкий фетровый аналог молочного оттенка сверху, кофейные джинсы и черный бархатный шнурок на тонкой шее. Неожиданным выбором стали массивные ботинки, которые крайне удачно подходили к образу и ломали все ожидания.

Хван тихо поражался, тенью следуя за этим произведением искусства, и боролся с желанием натянуть черную плотную шапку до подбородка, чтобы не умереть от приступа восхищения. К счастью, его руки были заняты толстой папкой, хранившей в себе все работы блондина, включая последние, которые никто не видел. Он приходил в ужас при мысли, что Ёнбок может узнать, что Хенджин нарисовал его примерно с десяток раз, а с собой сегодня взял три особенно удавшихся портрета. Но ведь младший не пойдет с ним на это импровизированное недо-собеседование, верно?

-Моя студия вот там, в конце коридора, -рука Чана указала на небольшую серую дверь прямо по курсу. -Я почти живу там, поэтому чувствуйте себя как дома, -парень гордо улыбнулся, кивком головы здороваясь с проходящими мимо людьми.

Все это здание было наполнено творчеством. И почему Хенджин не знал о нем раньше?

Если все получится и его возьмут в команду, то у него будет возможность приходить сюда в любое время и рисовать здесь!

Хенджин всегда избегал тесного контакта с чужими людьми. Он неосознанно задерживал дыхание, стоило постороннему попасть в его зону комфорта, потому что не желал вдыхать густой и теплый запах чужого тела. Это было сродни баклажановой пасте на запеченных баклажанах на сине-сиреневой кухне соседки его матери. Поэтому когда идущие навстречу парни в шутку толкнули своего товарища и он должен был вот-вот столкнуться плечом с Хвана —тот замер посреди коридора, желая избежать прикосновения. Чье-то тело врезалось со спины, из-за чего чуть не упавший блондин выпустил из рук папку с рисунками.

Время замедлилось, когда содержимое с глухим шлепком рассыпалось по полу, а чужие ботинки неосторожно наступили на высохший акрил. Толкнувший Джина парень поспешно извинился, но его голос стих, будто кто-то выкрутил регулятор громкости.

-Джинни, -Минхо обернулся первым и, увидев побледневшее лицо друга, бросился к нему.

Хван остекленевшим взглядом наблюдал за тем, как чьи-то чужие руки собирают его работы, а люди вокруг расступаются, чтобы не топтаться по ним, но сам не был в силах пошевелиться. Ноги, показавшиеся стеклянными, слишком резко согнулись в коленях, будто по ним ударили металлическим прутом, но болезненное приземление предотвратили крепкие руки Ли Ноу.

-Разойдитесь, мать вашу! -рычал шатен, когда Хенджин безвольной куклой повис на его плече. Блондин не отрывал взгляд от портрета, выполненного самыми теплыми оттенками, который так некстати подняли слишком маленькие для взрослого парня руки. -Чан, помоги!

Австралиец подхватил Джина с другой стороны в тот момент, когда тот пытался онемевшим языком объяснить, что все хорошо. Его бесцеремонно протащили через остаток коридора и завели в небольшое помещение, напоминающее радио-рубку. Здесь стоял небольшой старенький диван, на который Минхо и Бан Чан бережно опустили блондина. Следом за ними в студию вошел Ёнбок, держащий в слегка дрожащих руках все содержимое папки Хвана. Его взгляд прикипел к парню, который тихо простонал нечто нечленораздельное и зажмурился.

-Эй, Джинни, посмотри на меня, -Минхо присел на корточки напротив друга и легонько шлепнул его по щекам. -Что болит?

-Сердце, — Хенджин приложил руку к груди, в которой натурально болезненно сжимался самый важный орган. -Оно остановится.

-Оно не остановится, -Ли Ноу нервно улыбнулся, заменяя ладонь блондина своей. -Послушай меня, Джинни, с твоим сердцем все в полном порядке. Ты был у врача месяц назад, помнишь?

-Но сейчас с ним не все в порядке, я же чувствую! -Хван шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, лишь краешком сознания понимая, что происходит на самом деле.

-Минхо…? -из примыкающей комнаты появился Чанбин в больших наушниках. Парень побледнел при виде происходящего и потянулся к телефону.

-Не надо скорую, -строго обрывает его Бан Чан, а неожиданно крепкая рука Ёнбока ловит запястье старшего.

-Уверены? Ему плохо! -Со почти в ужасе указывает на Хенджина, который склоняется к собственным коленям и загнано дышит.

-Это приступ, он в голове, -терпеливо объясняет Бан Чан и отворачивается. Он не может за этим наблюдать.

-Дыши со мной, Джинни, ну давай же, -Ли Ноу старается тепло улыбнуться, отнимая руки друга от его побледневшего лица, но тот только отрицательно мотает головой. -Не хочешь дышать? Тогда что мне сделать? Говори со мной!

Хенджин, не чувствуя большую часть своего тела, снова мотает головой и мысленно просит лишь о тишине. К вездесущему страху умереть от остановки сердца добавляется стыд из-за того, что его друзья видят его таким. Парень готов действительно умереть в эту же секунду, лишь бы никогда не видеть ужаса и разочарования на их лицах. Но он не может даже поднять голову, поэтому тихо шепчет:

-Телефон.

-Телефон? -Минхо оперативно лезет в карман его брюк, откуда вынимает гаджет. -Есть. Разблокировал.

Кое-как оторвав налитую свинцом руку от лица, Джин берет телефон и сразу же роняет его.

-Просто скажи… -шатен терпеливо поднимает вещицу и вкладывает ее в дрожащую ладонь после упрямого отрицания.

Открыть диалог с Феликсом удается со второй попытки, но настигает новая проблема — стучащий в ушах пульс, который так хочется перебить любимым голосом, немного отрезвляет, а через мгновение почти бросает в забытье. Хван сотрясается всем телом, борясь с собой. Сейчас не время для жадности, но он не желает, чтобы хоть кто-то еще слышал то, что поможет ему. Эта часть его Феликса принадлежит лишь ему.

И он уже почти отбрасывает телефон в сторону, когда его ласково забирают из похолодевших рук.

Голова почти разрывается на части от фантомной боли, а к спине плотно прижимается чья-то грудь. Его обнимают сзади и осторожно покачивают из стороны в сторону. Минхо нашел новый способ? Но нет, Ли Ноу все еще сидит перед ним, в волнении сжимая хвановы колени. Чужие теплые руки оглаживают лицо, убирая от него намокшие от выступившей испарины волосы, а затем невесомо надевают на него наушники. Он готов плакать от благодарности к этому человеку. И, кажется, он делает это, когда из маленьких капелек звучит уже знакомая песня, исполненная глубоким низким голосом.

Его продолжают качать, как засыпающего ребенка, пока пульсирующая венка на виске не успокаивается, а дрожащие руки не замирают в ладонях Ли Ноу. Расслабление приходит с сонливостью, но Хенджин борется с ним, откидываясь затылком на чужое плечо. Повернув голову, он утыкается носом в мягкий фетровый воротник и благодарно мычит.

Чанбин, которому, кажется, тоже теперь нужна помощь, все еще шокировано наблюдает за происходящим, в то время как Минхо и Бан Чан отходят к кофемашине, чтобы вернуться со стаканчиками горячего чая.

Хван действительно засыпает на недолгое время. Парни расходятся по студии, двое старших возвращаются к своим делам, а Минхо пишет ободряющее письмо матери Хенджина, в котором рассказывает о случившемся. Спустя минуту женщина звонит ему, чтобы узнать подробности, поэтому шатен покидает помещение.

Хенджин не торопится открывать глаза, когда из легкой дремоты его огненными щипцами вырывает звук садящейся батареи телефона. Медленно выдохнув, он еле заметно напрягается, но вскоре мир перестает светлыми вспышками мигать под закрытыми веками, а под щекой обнаруживается мягкий воротник фетровой рубашки. Блондин сосредоточивается на этой теплоте, на пробу тянет носом и плавно выдыхает.

-Джисон ошибся, -хрипло шепчет он в чужую шею. -Ты не пахнешь сладкой ватой с водкой.

И прежде, чем снова провалиться в дремоту, он чувствует, как руки Ёнбока обхватывают его уютным кольцом, и слышит тихий бархатистый смешок, который наверняка был плодом его воображения. Но он подумает об этом когда-нибудь позже.

***

-Как ты узнал, что нужно сделать? -требовательно спрашивает Минхо, когда отрубившегося Хенджина аккуратно расположили на диване, соорудив из верхней рубашки Ёнбока подушку. Младший так же твердо смотрит в ответ на строгий взгляд шатена, пока Бан Чан пытается урегулировать недопонимание.

-Он очень проницательный.

-Проницательный, говоришь? Он взял телефон Джинни и включил ему нужную запись. Не какую-то рандомную, а именно ту, которая была нужна! -Ли Ноу не унимался, даже не скрывая ревности.

Его изрядно вымотала и напугала эта ситуация, ведь он успел отвыкнуть от такого состояния лучшего друга. Парень чувствовал свою вину за то, что не нес никакой ответственности. Никто не нес, даже Хенджин, но для Минхо понимание этого давалось тяжело. Настолько, что он почти кричал на ни в чем не виноватого Ёнбока, за что уже сам себя ненавидел.

-Сбавь тон, когда говоришь с моим братом, -вдруг холодно процедил Чан.

-Пусть ответит мне сам, как он до этого додумался, -шатен не отводил пристального взгляда от младшего австралийца, пока тот не закатил глаза и быстро показал Бан Чану несколько отрывистых жестов.

-Я не буду это ему переводить, даже не думай, -кудрявый уверенно мотнул головой, не желая участвовать в перепалке.

-Какая разница, как Ёнбок помог, если это сработало? -тихо заворчал Чанбин, все еще находящийся под впечатлением. -Посмотрите на него, -брюнет указал на мирно сопящего Хвана. -Ему ваши терки сейчас нужны меньше всего.

-У него тоже появятся вопросы, когда он оклемается! -Минхо скрестил руки на груди. -И именно я буду рядом с ним в этот момент, поэтому хочу знать -как ты понял, что нужно делать?

-В чем ты его подозреваешь? -Чан встал между братом и шатеном.

-В том, что он и сам уже понял, что прокололся! -Ли Ноу победно улыбнулся, заметив на лице светловолосого тень паники. -Ты морочишь Джину голову уже несколько недель, а теперь решил прикинуться святым телепатом? Меня не остановит то, что ты не разговариваешь, это не делает тебя инвалидом! А то, что из-за тебя старая тревожность Хенджина вернулась -может сделать инвалидом его!

-Минхо, я последний раз предупреждаю тебя — держи себя в руках, а то я…

-А то ты что? Джинни мне так же близок, как Ёнбок для тебя, Чан!

-Я понимаю, что ты переживаешь, все мы здесь волнуемся, -кудрявый выставил вперед ладони, пытаясь сдержать разгорающийся гнев шатена.

Ёнбок за его спиной упрямо сверлил Ли Ноу грозным взглядом. Ему не нравилось то, как громко этот парень кричит в то время, когда Хенджин спит всего в двух метрах от него.

-Просто спроси у своего братца, что он только что включал для Джинни, -опасно тихо произносит Минхо, хищно прищурившись. -Он нашел эту запись так быстро, будто каждый день видит! Думаю, так и есть. Очень выгодно прикидываться немым, лишь бы не нести ответственности за свои поступки, — парень усмехнулся так горько, что красивое лицо безобразно исказилось. Он выглянул из-за плеча Бан Чана и с вызовом бросил его брату. -А теперь посмотри туда, - рука шатена указала в направлении дивана. — И знай, что ты -причина этого.

То, как громко хлопнула дверь, вызвало помятое шевеление на диване.

-У тебя неебические проблемы с контролем, -процедил Бан Чан, прежде чем выйти вслед за братом.

-Не стану говорить, что он не прав, -Чанбин неодобрительно покачал головой