Глава 7. Свитер

К концу рабочего дня, когда я уже завершил вечернюю службу и был готов собирать вещи, из-под молитвослова вылетела та самая бумажка, которую в моём кошельке оставила Лолита. Я её убрал туда сразу же, как вернулся в кабинет, думал что может в течение дня вспомню про неё и напишу, но как видите, оставил девушку без ответа. Подобрав огрызок бумаги, я быстро на ходу набрал сообщение в телефоне и отправил его девушке. Я расписал большое сообщение о том, как мне неловко за случившееся в пятницу, поблагодарил ещё раз её за возвращение кошелька и в конце своего письма я поинтересовался о том, как она смотрит на завтрашнюю вечернюю встречу в городском саду. Отправил ей это сообщение, но после прислал ещё одно, где интересуюсь, почему она нарисовала бобра, ну а также не упустил возможности поразмышлять какой именно символ несёт этот зверь в её письме. Закончив своё сообщение, я отправил его и пошёл домой. Путь мне предстоял недолгий, как и сегодня утром. По пути я зашёл в магазин за батоном хлеба и уже подходя к дому стал внимательно рассматривать новые объявления на подъезде. Знаете, всегда интересно почитать что-то новое: кто-то ищет квартиру, кто-то готов купить советские ёлочные игрушки, кто-то предлагает услуги сантехника. И каждый раз, читая эти объявления всегда разные номера телефонов — ну очень интересно. Помимо этих казалось бы уж привычных объявлений, было ещё одно, на которое я обратил особое внимание. «Наши окна навсегда будут разбитыми! Мы уедем — а ничего не поменяется!» гласило объявление, явно написанное от руки. Я не стал придавать этому значения и зашёл в подъезд. Зайдя наконец домой после длинного и насыщенного новым знакомством дня, меня встречает запах чего-то маслянистого и душащего прямо с кухни. Несложно догадаться, что на кухне стояла мама и что-то готовила. Я оставил свои вещи на табурете и пошел по запаху на кухню и поздоровался с мамой.

– добрый вечер - произнес я, заходя в комнату и параллельно следуя к окну дабы проветрить помещение.

– добрый-добрый - ответила не особо довольным голосом мама, не отводя взгляд от сковороды. - не открывай окно.

Она никогда не была сильно разговорчивой, поэтому я лишь немного посидел на стуле недалеко от не, после чего вздохнул и уже собирался уходить, как вдруг она меня остановила.

– Афанасий, присядь. - после этих слов я сразу же сел на место и стал внимательно слушать маму - ты ведь уже накопил на первый взнос?

– да, я в целом сейчас откладываю деньги, мне этого должно хватить... - я не понимал к чему идет разговор, поэтому спокойно отвечал ей, хотя в груди всё равно было это странное чувство тревоги.

– понимаешь, тут такое дело... почитай пожалуйста письмо в конверте на столе... - я бросил взгляд на засаленный стол, на который я не решился поставить локоть. Я увидел конверт, который с опаской взял в руки. Тревога жгла мне грудь лишь сильнее, а душное помещение только усиливало этот странный эффект. В руках я держал конверт от местной администрации, который явно был разослан всем жителям дома. Я боялся открывать его и читать, словно уже знал что сейчас будет там написано. Я быстро пробежался по черному тексту на белой бумаге, ловя обрывками слова и фразы из документа, пока не дошёл до заветных строчек: расселение. В моменте я завис на одной строчке, перечитывая её вновь: «Согласно закону области...». Я перечитывал её еле слышно, раз пятнадцать наверное, пока меня не окликнула мать. Грозным и недовольным тоном она сказала: «Афанасий Валерьевич». Только после этого я оторвал глаза от текста и посмотрел на неё. Она продолжила говорить, надеясь на то, что я её всё ещё слушаю, хотя на самом деле я лишь каким-то туманом мог распознать её голос.

– нам предложили либо переехать в квартиру в другом районе, либо денежную компенсацию... - она говорила это настолько спокойно, что я даже сразу и не понял что это она. Мне казалось это говорит кто угодно, но точно не она. Каждое её слово произносилось с такой легкостью и спокойствием, словно она даже рада этому. Я решил её перебить, сам не осознавая этого.

– Но так нельзя! Мы же живём тут уже давно и... вот так просто отказаться от этого места? - я проговаривал каждое это слово с такой уверенностью, будто знал на то процентов сто я прав. Я не мог поверить в то, что моя родная мать, которая вырастила меня в этих стенах, может так спокойно говорить о переезде с этого, так называемого «аварийного жилья». Я был сосредоточен своим взглядом на маму, отчего даже не заметил как на кухню зашел наш сосед и мой отец. Они наверное обсуждали как раз-таки переезд и возможно надеялись на спокойную обстановку на общей кухне дабы выпить чаю и отдохнуть, но тут я упал им как снег на голову. Я продолжал недоумевать и задавать вопросы маме, несмотря на её просьбы помолчать и успокоиться, пока не услышал за своей спиной голос. О нет, это был не просто голос, это был гром среди ясного неба, который спустил меня с небес на землю и напомнил о моём месте. Это был отец. Он был священником в нашей церкви, отчего я и пошёл по стопам священнослужителя. Отец мне всегда казался фигурой статной и важной, я бы даже сказал значимой и если не для наших постояльцев, так для меня. «Афанасий Валерьевич, рот закрой!» прозвучало за моей спиной, после чего я тут же замолчал. По моему телу тут же пробежал холодный пот, а ноги сразу же выпрямились, заставляя тело встать. Взгляд мой бегал по полу, наблюдая за каждой трещиной на плитке. Я смотрел на обувь, ножки стульев, пробегающих мимо тараканов, но никак не в глаза отцу.

– посмотри мне в глаза. - грозно приказал он, после чего я с неохотой посмотрел на него. Его старческий взгляд был едва различим из-под седых бровей, губы его были сухи, а нос был сморщен от презрения ко мне. - не повышай на мать голос.

– хорошо, отец.

– тебя ставят перед фактом. В течение месяца нужно будет уехать отсюда. Мы уезжаем в другую квартиру, которую нам найдут. Тут уже неважно куда, главное что не тут. - в его голове уже был план, который ему нравился. Он со своей женой — в новой квартире, живут припеваюче, с надеждой провести остатки лет там, не переживая о том, что на их голову упадёт кирпич или кусок бетона. Но одно в его планах не было...

– а я? - спросил я отца, не понимая, почему он не проговорил ничего про меня.

– а что ты? Ты же уже хотел съезжать. - голос отца звучал с какой-то наигранной гордостью, которая на самом деле была насмешкой. Его подхватил сосед и подошёл ко мне чтобы похлопать по плечу и взбодрить.

– тебе же выгодно, Афонь. Компенсацию выплатят, денег на первый взнос хватит, а может вообще квартирку тебе дадут... - его слова звучали как скрип пенопласта по стеклу. Я не мог нормально слушать эти обсуждения, думать о том, что вот-вот это место станет для меня абсолютно чужим. Я молча вышел с кухни, ни с кем не попрощавшись, хотя обычно у нас было принято говорить о том, кто куда идёт.

Я молча прошел по коридору нашей коммунальной квартиры. Мне было больно смотреть на эти обшарпанные стены, сто раз переклеенные обои, висящие на стене картины, которые в скором времени скорее всего будут лежать на помойке за ненадобностью. Чем ближе я подходил к своей комнате, тем сильнее у меня косились ноги. Мне было всё тяжелее осознавать, что я проживаю последние дни в родном доме: я здесь родился, вырос, был воспитан. Среди всех этих людей, среди этих стен. Мне было страшно оттого что меня и семью буквально выгоняют из нашего дома, а мои родители только и рады этому. Я обессиленный рухнул на кровать, не реагируя ни на что. Даже когда в темноте в комнату вошли родители, я не дёрнулся и решил что притвориться спящим — лучшее решение из всех, которое может быть. Отец прошёл к моей кровати и нагнулся, проверив сплю ли я. И вот меня переносит в воспоминание из детства, как я точно также лежу на своей кровати и притворяюсь спящим, дабы не ехать в деревню к бабушке. В том возрасте я всегда задавался вопросом: почему мы живем в комнате в городе если есть целый дом в деревне. Только сейчас я понял, что зря об этом задумывался.

Отец так и не убедился в том, сплю я или нет, поэтому просто закрыл шторой мою часть комнаты — единственное ограждение и хоть небольшая возможность иметь личное пространство.  Через пару часов попыток притворяться спящим, я понял что родители уснули, поэтому осмелился встать с постели. В моей части за шторой у меня был доступ только к кровати и комоду, поэтому единственное что я смог сделать, так это включить фонарик на телефоне и взять почитать одну из книг в тумбе. В целом это занятие ничем и не отличалось от моего обычного вечернего досуга, правда единственное отличие было в том, что в груди я всё ещё испытывал чувство гнева и обиды от произошедшего.

Где-то на четвертой странице книги я наконец-то смог отвлечься и углубиться в книгу вместо паники, пока мне не пришло уведомление. Открыв телефон, я увидел сообщение от Лолиты. Короткий и ясный ответ: «Окей ;)». Моё тело заметно начало немного потряхивать от волнения, а зубы так и стискивались от начала долгого ожидания встречи с ней в не рабочее время. И всё это вперемешку с пережитой и еще не угасающей тревогой от новости про срочный переезд, так ещё и во время прочтения Булгакова! Выходит очень странный и непонятный на вкус и цвет коктейль эмоций, которые заставляют моё тело впасть в жар и тряску. Я мигом убрал книгу и пару минут тупил в экран смартфона, пялясь на переписку с девушкой. Чтоб как-то себя занять, я решил полистать её аккаунт, посмотреть фотографии, описание и ссылку на какой-то её блог. Я нашёл пару фотографий и постов, запоминая детали, которыми я бы смог её удивить на первой встрече. Нет, не подумайте, я не собираюсь называть эту встречу свиданием, несмотря на то, сто внешне эта девушка мне понравилась. Просто как мужчина, я считал своим долгом впечатлить её и обязательно в положительном ключе, ибо в отрицательном я уже удивил её в пятницу вечером.

Уже и не вспомню как, но я проснулся без будильника, с почти разряженным телефоном, на котором красовалась открытая фотография девушки. За окном щебетали птицы, солнечный свет ослеплял меня из моего окна, отчего я сразу же закрылся одеялом. Посмотрев время на часах, понял что у меня есть ещё целых полчаса на сон, чем я и решил воспользоваться, предварительно поставив мобильник на зарядку. Засыпая вновь, я пытался вспомнить о том, что же всё-таки спланировал по сегодняшней прогулке до того как отрубился... И вспомнил я о своих планах только в тот момент когда уже, в конце рабочего дня, стоял в Городском Саду и ждал девушку. Вот я уже наблюдаю как её силуэт приближается к пешеходу, а сам думаю о том как мне за полминуты найти букет цветов и извинительную записку. Я начал оглядываться по сторонам и заметил как какой-то парень срывает ветку сирени. Ранее я бы осудил за такое, но сейчас я уже сам собирал эту сирень с деревьев, стараясь чередовать их дабы не оставить один из кустов совсем уж лысым. По итогу букет вышел довольно большим – бордовые, белые и сиреневые ветки смешивались вместе, создавая яркий и пёстрый букет. К сожалению держать просто в руках его было невозможно, поэтому я достал канцелярскую резинку из кармана и связал ветки. Вернувшись обратно к воротам в парк, я увидел её — высокая дама со смуглой кожей и светлыми бритыми под машинку волосами. На ней был белый шифоновый топ, напоминающий ночнушку и джинсовые шорты, а на ногах сандали. На ком-либо другом такой наряд смотрелся бы нелепо, но не на ней. Будто бы вся её чудаковатость вместе превращалась во что-то невообразимо красивое и привлекательное, особенно на фоне меня — в старых штанах и свитере в двадцатиградусную жару.

Лолита посмотрела на меня и поздоровалась. Мы улыбнулись друг другу и я решил сразу подарить ей букет — не из-за того что я хочу торопить события, а из-за того что не хочу быть пойманным на штраф.

– я не знаю, свидание это или нет, но... это тебе - я протягиваю букет сирени, который нарвал буквально минуту назад, после чего сразу же предлагаю ей пойти вдоль парка.

Её реакция была странной. Она сначала удивилась, потом неоднозначно на меня посмотрела, после чего улыбнулась и приняла букет.

– ну спасибо, Афанасий Валерьевич - произнесла она с насмешкой, отчего меня тут же передёрнуло. Не любил я, когда меня называли по имени и отчеству.

– давай на «ты». Мы же всё-таки не на собеседовании.

– хорошо - она немного задумалась, после чего произнесла - а как вообще твоё имя сокращать? Афоня? Афан? Как?

В этот момент я и сам задумался, не зная какая из форм моего имени будет самой уместной. Хоть по итогу я ей и ответил «называй как угодно», всё же под конец прогулки я дал ей ответ на её вопрос.

Мы гуляли почти до поздней ночи. Я рассказывал ей про свою работу диаконом, что только в этом году я устроился на эту должность после обучения, рассказал ей про свои первые литургии на этом посту не как студент, отчего она смеялась. Я искренне надеюсь что не надо мной, а над ситуацией. Мы быстро прошли городской сад после чего сразу повернули в сторону центра. Я ей купил обещанный кофе, разлив на себя половину. Мне не было горячо, я смог бы пережить даже самый сильный ожог, мне скорее было обидно за испачканный свитер. Я быстро его снял с себя, оставшись в одной серной футболке. Я смотрел на голубой старый свитер и я даже не заметил как у меня проступили слёзы.

– ты чего? - спросила Лолита, явно удивившись этому. Я быстро вытер слезу и постарался изобразить улыбку.

– всё нормально, просто.. обидно немного, всего лишь - быстро произнёс я, попросив пойти дальше.

Мне правда было обидно за свитер. Не сказать что я никогда не портил вещи, тем более его, но я правда всегда старался бережно относиться к вещам.

– тебя правда так сильно расстроило пятно на свитере? - вдруг спросила девушка. Я молча кивнул, зная что смысла не было скрывать что-то и умалчивать. Она посмотрела на меня с явным недоумением, но промолчала. Мы продолжили путь до очередного парка молча, после чего она произнесла:

– знаешь, а ведь это первое впечатление у меня о тебе - она подняла на меня взгляд и засмеялась.

– в каком смысле? - спросил я её, искренне не понимая к чему она клонит.

– ну смотри: парень-переросток, работает диаконом, отец его батюшка, расплачется от пятна на свитере. Довольно забавно.

– Забавно? Или смехотворно? - спросил я её уже знатно напрягаясь от её слов.

– скорее забавно. Если бы ты устроил истерику и убежал домой, то это было бы уже смехотворно.

Она говорила со мной, размахивая букетом сирени словно веником по пыльному полу. Я старался на это не обращать внимания ибо всё равно цветов было не жалко, но в голове всё же были сомнения и мысли о том, что может ей вовсе неинтересно со мной гулять. Она продолжала махать букетом, рассказывая о своей жизни — о колледже, где она училась на живописи, о семье: маме и младшей сестре, про отца я не стал спрашивать, а то мало ли что. Она рассказывала что за время учёбы написала комикс и книгу, коллекционировала кучу других книг и комиксов, о которых я впервые слышал, но ей пришлось их продать чтобы «не вспоминать о прошлом». Потом по её словам она скиталась. Мама выгнала её из дома и она искала дом.

– а где ты жила всё это время? - спросил я невзначай, когда мы наконец сели на лавку.

– ну... первый год я жила с подругой Мариной, потом с... девушкой - как-то неуверенно произнесла она.

– с девушкой? - спросил я, немного усмехнувшись.

– я лесбиянка - отрезала Лолита.

– понятно.

Я абсолютно спокойно отреагировал, отчего Лола даже удивилась и решила уточнить.

– и... тебе нормально?

– ну да

На тот момент я был искренне убежден, что «лесбиянка» - это что-то из разряда тех, кто мясо не ест или что похуже, поэтому я так спокойно отреагировал. Это сейчас я оборачиваюсь назад и понимаю что она имела в виду совсем-совсем другое. Оттого и понятно, почему она так удивилась...

За всё время нашей прогулки мы сделали наверное штук пятнадцать кругов, прошли полностью весь центральный район, после чего я предложил проводить её до дома. Жила она на тот момент у своей подруги, Марины вроде бы, и квартира её находилась чуть ли не на окраине заволжского района. Отступать было уже поздно, да и слабость я уже успел показать когда чуть не расплакался из-за свитера, поэтому пришлось мне открывать для себя новые локации и маршруты. В их районе тоже уже во в цвела сирень, вся улица пахла цветами, на которой я сорвал еще несколько веток и добавил к букету. Дойдя наконец до подъезда, она замялась после чего сказала.

– слушай, было неплохо, но цветы необязательно дарить - она опустила глаза на букет, после чего всё де неловко улыбнулась.

– нет, что ты, это ерунда... конечно если мне штраф не выпишут за это... - после моих слов она тихо засмеялась. В её руке зазвенели ключи и она открыла дверь в подъезд.

– ну, ещё увидимся, Фось...

Фось. Эта форма имени стала моей любимой...

– о! Чуть не забыла. - она ногой придержала для себя дверь, после чего стащила повязанный у меня на поясе свитер и произнесла - за букет цветов постираю тебе его. За сутки не умрёшь без него.

После сего она быстро шмыгнула в подъезд и испарилась за металлической дверью как солнечный луч за тучей. Я остался стоять ещё пару минут, никак не реагируя и думая лишь о том, что она мне сказала.

«Ещё увидимся, Фось». Я молча согласился с этим и пошёл направился к остановке, надеясь на то, что смогу поймать автобус.  Домой я конечно вернулся поздно, все уже спали, хотя на кухне горел свет. Я решил не выключать его и тихо пробрался в свою комнату, где и испарился в своём сне. Снилось мне поле, усаженное сиренью, скамья, а на ней мы с Лолой обсуждаем то, кто в какой школе учился и в каком возрасте научился кататься на велосипеде.