Или твоя тайна или моя

Мама убирает глазные капли в шкафчик и хлопает его дверцей. Я сижу на кухне с поднятой вверх головой, чтобы лекарство не вытекло из больного глаза. Он щиплет сильно, но это гораздо терпимее, чем попытки школьной медсестры промыть физраствором. А также это не сравнить с прикосновениями Юджина Александровича к моим рукам и спине. Лучше уж он будет щипать до конца жизни, только бы не чувствовать эти прикосновения никогда. Сейчас я уверен лишь в том, что нужно хорошо все обдумать. Для любого из нашего класса произошедшее показалось бы чуть более плохим событием в школе, чем те происходят обычно. Но, видимо, они не сходят понемногу с ума, как это происходит с моей головой.

Пускай все думают, что хотят, мой рот не выпустил даже одного мата на уроке, поэтому нет смысла обвинять меня в странном поведении.

Когда медсестра обработала глаз, я ждал мать буквально с секундомером. Все шаги за дверью казались звуком ног Юджина Александровича. В глазу лопнуло немало сосудов, отчего белая оболочка теперь имеет розовый оттенок с кучей красных узоров. Я сравниваю это с рисунками на окне от мороза. Выглядит не то что некрасиво, а скорее жутко. Это заняло только полбеды. От боли глаз слезился так, что кожа вокруг припухла.

-Елки-палки, какой красный глаз! Боже, какой красный глаз! Это кошмар! -продолжает приговаривать мама и гремит чем-то, но я не могу опустить голову, чтобы посмотреть.

-Да, спасибо, мам, ты так успокаиваешь,-хочется сказать в ответ, но просто молчу, уже наслушавшись за весь день.

Если бы наша «собачка» все таки прискакала в кабинет перед ней, чтобы в очередной раз извиниться или спросить про самочувствие, думаю, я бы просто вышел в окно. Этот кретин и так слышал мой крик, а уж видеть результат своей работы - что можно придумать хуже?

Пускай обломится, мой красный глаз явно бы его порадовал.

Я тяжело вздыхаю, отчего мама подхватывает, что-то бормоча еще громче.

- Черт, да нихуя может и не порадовал бы! Ему, видите ли, жалко меня, он не хотел! Да лучше бы вы, Юджин Александрович, еще и стулом пизданули, тогда все проблемы ушли бы далеко и надолго! Что мне теперь делать в пятницу? Костя и Саша подкинут фотки на комп, и я с ними заодно. Но это уже слишком, вы ничего такого не сделали, чтобы мстить настолько сильно. Ладно наши ссоры на уроках, но это просто испортит вам жизнь. Я не хочу принимать в этом участие, просто не хочу. Просто как же я вас ненавижу!

Из глаза все-таки вытекает лекарство, я вытираю его ладонью и встаю из-за стола. Внутри жжёт чувство стыда, вины и досады. Мама замечает мое бледное лицо, но не спрашивает. Видимо, думает, что день выдался тяжелый. Да, он был тяжелый, но не только этот день.

-Я пойду лягу, - констатирую, и выхожу из кухни в сторону комнаты.

Моя совесть просыпается достаточно редко, а в школе у нее пожизненный отпуск, поэтому происходящее кажется еще более тяжелыми. Спина падает на кровать, я пытаюсь расслабиться и выдохнуть. Свет в комнате не горит. Шторы избавляют от уличных фонарей. Мне хочется быть в полной тишине.

Единственная хорошая новость - на завтра от школы спасает освобождение медсестры. Я просто больше не хочу думать. Приходят мысли о том, что мне досталось в глаз из-за лицемерия. Высшие силы мстят. Я шикаю с насмешкой и закрываю лицо тяжелой подушкой.

-Высшие силы, ну да. Мне это должно послужить уроком или намеком каким-то?- хочется спросить вслух и дождаться ответа, но внутри начинает вскипать злость на это несправедливое наказание.

-Значит Костян и Саша сами все придумали, заставили меня участвовать, а в глаз прилетело именно мне?!

Я поджимаю губы от злости и сжимаю одеяло в руке.

-Будто тут выбор есть! Это общество вынуждает поступать так. Судьба меня наказывает за то, что я сплю с парнями? А не пошли бы вы все нахуй. Говорят - мир жесток. Ну значит я просто играю по его правилам. Тут нет моей вины, - бормочу я в подушку, от чего она теплеет и становится нечем дышать.

Из-за внутренних метаний боль в глазу постоянно пропадает, и я вспоминаю о ней, только изредка ловя звуки посуды с кухни. Мама шумит ей громче обычного.

Зацепляя одной рукой край подушки, быстро скидываю ее с лица и ложусь уже затылком.

-Нету,-повторяю я еще раз мысленно.

***

Среда тянется очень долго. Я просыпаюсь, когда слышу звук ключа в дверной скважине. Мама ушла на работу. За эту ночь единственное заключение, возникшее в моей голове: вторник - проклятый день.

Обычно выходной посреди недели- прекрасная новость, но этот особенно скучный. Я еле как пережил прошлые, развлекая себя бегом, домашкой и помощью маме, а теперь добавился еще один день.

Около девяти утра выползаю из комнаты. Далее сухой завтрак на пустой кухне за которым пишу Косте около трех раз. Он не отвечает - видно, на первом уроке снова дали практическую работу.

Кухня у нас достаточно большая. Раньше мама планировала сделать ее вместе с гостиной, но в итоге исключила это из плана квартиры вовсе. Желтые шкафчики, один стол и три стула: для меня, мамы и тети Тани. Больше в гости никто не ходит. Мама не любит картины, ковры и растения. Думаю, из-за этого квартира похожа на гостиницу. При этом я убираюсь с ней каждую неделю до стандартной чистоты. Моя задача- пыль и полы, мама вымывает всю кухню и спальни. Я привык к порядку еще с детства, но при этом никогда не имел привычки раскладывать вещи по местам. Мамино понятие чистоты - отсутствие грязи и пыли, остальное пускай лежит.

С этими мыслями оглядываю еще раз кухню и выход на балкон. Посуда стоит на местах, в которых маме захотелось оставить ее на этот раз. Какая же тоска. Жить порой невероятно скучно. Если бы не Костя, я бы не протянул и до средних классов. От скуки часто хочется выть. Иногда он говорит те вещи, от которых моя тревожность прогрессирует, и это относится не только к шуткам об ориентации. Костян в принципе любит лезть в жизни других. Если пошел слух по городу, он обсудит с нами тех, кого мы и не знаем вовсе. Вот бы он был ебаной крысой, шепчущей за спинами. Но Костя редко выбирает, кому рассказать свое мнение. Если ему захочется, он обсудит слух и с самой жертвой.

Из-за этого я не знаю, как бы смог спасти себя в аналогичной ситуации. Костю нельзя обвинять в двуличии - через пару минут я узнаю все, что он думает обо мне. А что можно ответить на это?

- Не твое дело.

- Конечно не мое, я не ебусь блять с парнями.

- Тебя не должно волновать, что делаю я.

- А я и не волнуюсь, это больше похоже на тошнотворные порывы.

- Просто не говори об этом больше.

- Я блять не горю желанием говорить со ртом, который отсасывал кому-то.

Да - это лучший вариант диалога. Но что я придумываю, его вообще не будет, мои ответы мало кого интересуют.

С этой мыслью ставлю тарелку в раковину и ухожу в сторону комнаты. В первую половину дня пытаюсь все-таки начать пересматривать Марвел с сольников, одновременно дорешивая задание по геометрии. Это работает буквально до домашки по биологии и химии. Задачи по генетики явно уступают математическим.

«У человека умение лучше владеть правой рукой (праворукость) полностью доминирует над леворукостью. Женщина-правша, отец которой был леворуким, вышла замуж за мужчину-левшу. Какова вероятность рождения в этой семье ребенка-левши?»

Я читаю задачу уже в третий раз, постоянно отвлекаясь на финальную сцену в третьем Торе. Тетрадь лежит в ногах на кровати. Почерк из-за этого неровный, но для биологии пойдет.

-Блять, да просто пусть ногами пишет, тоже мне, - шепчу себе под нос и улыбаюсь от своей же остроумности. Уверен, иногда учителям все таки смешно с моих шуток.

Когда домашка закончилась, фильм стал отвлекать намного хуже. Даже не знаю, что беспокоит на этот раз. Думать о пятнице бессмысленно, выбора у меня нет. Но каждый раз я возвращаюсь к этому и испытываю стыд такой силы, будто уже подставил Юджина Александровича. Глаз предательски перестал болеть на второй день, хоть и остался пугающе красным. Когда подхожу к овальному зеркалу в коридоре, хочется вспомнить, результат чьей это работы. Но как же плевать. Красный и красный, спасибо, что не выпал. Учителю нужно сделать что-то похуже, чтобы избавить меня от мук совести.

Костя ответил кратко на все сообщения, что придает еще больше тоски. Тогда я начинаю машинально раскладывать вещи по комнате на свои места. Одежда с кресла наконец-то заняла свое место - в шкафу или в стирке. После этого мой режим клининга переключился на остальную часть квартиры.

***

Я захожу в кабинет русского с чувством, которое обычно возникает перед экзаменами. День сегодня не очень удачный. Глаз прокомментировали все одноклассники и учителя.

- Какой красный, наверное больно было? - звучат одинаковые вопросы с самого утра.

- Нет, не больно, как кучу иголок в лицо кинули, - отвечаю я что-то подобное каждый раз.

Костян идет рядом радостный, он говорит в основном с Сашей, что действует на нервы. Зачем тогда вообще рядом иду? Только наши ноги переступают порог кабинета, моя голова опускается к полу, чтобы не привлекать внимание Юджина Александровича. Я быстро иду в сторону парты, но Костя тормозит, вставая на пути.

Саша смотрит в сторону учительского стола и будто ждет от нас чего-то, переглядываясь с Костяном. Я неохотно, мельком осматриваю предмет волнения.

Наш классный руководитель-Анна Валерьевна, стоит перед Юджином Александровичем. Я вижу ее собранные в пучок волосы, строгий взгляд в черных очках и чувствую, как появляется желание выйти прочь. Первая мысль - Юджин Александрович все таки решил с ней обсудить ученика, который читает матерные стихи на уроке, опаздывает и выкрикивает с места всякий бред.

Юджин Александрович же улыбается ей, стоит около своего стула, не садится. Наша классная - достаточно молодая девушка, я бы сказал, до тридцати лет. Не удивлюсь, если они нашли общий язык. Только пытаюсь прошептать что-то Косте, как тот берет меня под локоть и ведет в сторону учителей. Ноги практически не двигаются, Костян буквально тащит мое тело полностью, но будто и не замечает этого. Юджин Александрович оборачивается. Происходит то, чего я и боялся. Первым делом он смотрит не на довольного Сашку, не на Костяна, выкрикивающего приветствие, а на мой красный глаз. Учитель замирает на месте, немного отходя назад, чтобы наша троица уместилась.

-Анна Валерьевна! Здравствуйте, как ваши дела?- говорит Костя громко, с неуместным энтузиазмом. Классная знает нас давно, поэтому только улыбается, в отличие от хмурого лица Юджина Александровича.

-Привет, Костя, все хорошо,- отвечает она коротко.

-Мы можем сегодня дежурить втроем? -спрашивает Саша следом.

Что, дежурить? В моей голове резко появляется череда событий. Они явно исполняют план, но неужели все настолько продумано, причем даже без моего участия.

-Ну, я думаю, конечно. Зайдете ко мне после уроков, и я дам ключи от кабинетов русского, ИЗО, химии и истории. Потом отнесете обратно. Я после совещания сама отдам охране,- отвечает Анна Валерьевна, водя указательным пальцем в счет перечисляемых действий.

Я просто молчу, уже принимая происходящее как должное. Если все происходит само по себе, что же можно сделать. Да ничего.

-Ой, Мамма миа, Орлов, что с глазом?-резко переключается Анна Валерьевна, чего я не ожидаю. От неожиданности мой взгляд случайно падает на безэмоциональное лицо Юджина Александровича. Я вижу, как он сжимает руки за спиной. Глаза поспешно возвращаются к полу.

-Пчела укусила, - шепчу под нос и пытаюсь развернуться, чтобы уйти из этой компании, но Костян перекрывает путь рукой.

-Ну, тогда мы зайдем к вам после Музыки, - констатирует он окончательно.

- Да, заодно я бы еще раз послушала объяснение вашему непреодолимому желанию убирать кабинеты после уроков.

- Все ради хороших оценок за поведение!

- После этого не удивлюсь, если вы снова выкинете волейбольный мяч Павла Николаевича в машину директора. Учтите, пожалуйста: репутация на уборке вас не спасет.

- Мы учтем.

Только пауза затянулась, я толкаю руку Кости назад, чтобы разойтись по местам. Он не смотрит на меня, но понимает. Анна Валерьевна прерывает разговор первой.

- Все, звонок, скоро увидимся, - говорит она, словно уже опаздывает, и почтительно кивает Юджину Александровичу.

Мы расходимся, чтобы пропустить к выходу. Звучит знакомый стук ее черных туфелек на маленьком каблуке. Она еле двигает ногами в своей кожаной юбке- карандаш.

Я провожаю Анну Валерьевну благодарным взглядом. Костя ступает к парте, подталкивая Сашу сесть с нами. Я стягиваю рюкзак с плеч, уже подумывая закрыть им свое тело на уроке, когда лягу головой на стол.

- Даниил, подожди, - звучит голос Юджина Александровича за спиной.

Я не оборачиваюсь. Он говорит спокойно, но напряженно. Костя и Саша затормозили, обменявшись взволнованным взглядом между собой.

Говорить с учителем мне не о чем вовсе. Я резко ступаю с места и прохожу между ними, задевая плечом Костю. Лица Юджина Александровича не видно, но, судя по молчанию в след, оно такое же бэзэмоциональное и жалкое. Он не добавляет попытки меня остановить или сказать то, что хотел. Думает, я злюсь из-за глаза? Пускай так. Если услышу извинения еще хоть раз, совесть сожрет меня целиком.

***

Мы выходим из кабинета Анны Валерьевны. В руке Кости четыре связки ключей с номерками нужных кабинетов. Он звенит ими, подкидывая по очереди. Саша идет рядом. Он выглядит более серьезным, чем обычно. Лицо сосредоточенное, челка упала на глаза, но он не убирает ее, только смотрит в одну точку. Алгебра прошла с объяснением плана на это дежурство.

Чтобы точно успеть, мы начинаем с кабинета русского, убираемся там и одновременно закидываем фото на компьютер. Уборку в следующих кабинетах нужно сделать как можно быстрее, чтобы не привлекать внимание учителей возможностью открывать кабинеты после уроков.

- Вы уверены, что мы хотим портить ему жизнь? - резко прерываю я тишину, испробуя последнюю попытку.

Костя в недоумении приподнимает брови и вскидывает голову.

- Мы просто покажем всем правду, он сам выбрал быть пидором, - отвечает он с явным презрением в голосе.

- Не думаю, что выбрал,- бормочу я под нос, как начинаю чувствовать косой взор и от Саши.

- Че блять? Я что ли за него выбрал?-говорит Костян громко и встает передо мной.

По спине бежит холод, я смотрю прямо в глаза. Он явно не захочет даже выслушать, не то что понять. Костя смотрит с жалостью, словно просит: «Ты что, правда так думаешь? Мой друг не должен так говорить.»

Я прерывисто вздыхаю и опускаю глаза к серой плитке на полу.

- Я имел в виду, что с головой наверно у него не все в порядке, от части из-за этого и выбрал, наверное, не то что сам, - говорю тихо, но уверенно. От этих слов не чувствую себя лицемером, кажется, я уже и сам в это верю.

-Пошли, у нас нет времени стоять, - прерывает нас Саша, только хмуро двигаясь вперед. Он не желает участвовать в спорах, только засовывая руки в карман черных штанов.

Кабинет без Юджина Александровича кажется другим. Я еще вижу в нем нашу прошлую учительницу. И кто сповадил ее уйти. Тогда ничего бы не случилось. Мы проверли коридоры, обнаруживая только учителя географии в конце.

- Стой, следи, - коротко отдает приказ Костян, притормаживая меня у входа. Я встаю на угол дверного проема.

Камеры есть только в коридорах, и даже в них никто не уверен. Поэтому я не особо скрываю происходящее в классе, но все же прикрываю дверь и встаю так, чтобы не было понятно сразу, чем занимаюсь.

За спиной доносится звук клавиатуры. Костя все-таки разнюхал этот ебаный пароль. Не знаю точно когда, возможно, во время второго урока с Юджином Александровичем. Я хорошо помню на себе этот день и то, как он практически залез на меня тогда. Или же это случилось позже. Костя видит, что меня раздражает тема плана, поэтому обсуждает все только с Сашей. При этом мое участие все равно необходимо - это раздражает еще больше.

Саша начинает в спешке протирать доску. Он практически прыгает из стороны в сторону, чтобы закончить быстрее. Костя молчит, я не хочу смотреть, как он перекидывает фото.

Видимо, просто через свою флешку. Не знаю, возможно ли будет узнать, что она подключалась. Если только имя устройства и время. Но тогда все быстро поймут, что после уроков доступ был только у нас. От этой мысли я чувствую себя еще хуже.

В окна коридора проникает солнечный свет. Погода сегодня отличная, даже ветер достаточно теплый, чтобы идти с растегнутой курткой.

Когда я наконец оборачиваюсь, Костя уже выключает компьютер обратно и наклоняется к рюкзаку, чтобы убрать черную флешку. Я был прав.

-Ну че, ты убрал?- спрашивает Костян. Саша льет в очередной цветок немного воды из розовой лейки и спрыгивает со стула. Они стоят на шкафу в самом конце кабинета. Хоть растения и маленькие, но их пять разных видов, что усложняет задачу.

- Еще пол надо подмести.- отвечает Саша.

Я ухожу от двери, сразу захватывая рукой швабру. В общей сложности на весь план ушло около пятнадцати минут. Когда дела выполнены, мы ставим все на места и осматриваем кабинет еще раз. Он выглядит не лучше, чем было раньше, но Костю это мало волнует.

Я смотрю на идеально чистую клавиатуру Юджина Александровича. Когда Костя командует уйти, ноги не хотят двигаться с места. Как мне смотреть ему в глаза? Я через силу опускаю голову к полу и выхожу в коридор. В понедельник Юлия Сергеевна непременно наткнется на эти фотографии. Уверен, Костя постарался, чтобы она их нашла.

Юджин Александрович вернется после выходных в солнечный день, но только пройдет первый урок, его вызовут на ковер в учительскую.

- Вот представьте, мы приходим во вторник на его сраный русский, а у нас замена стоит, - ухмыляется Костя и подкидывает ключ от кабинета в руке, а затем закрывает дверь.

Я слышу его слова и внутри начинает невыносимо сильно колоть. Мы идем в сторону лестницы, но я не могу больше думать не о чем другом. Нет!

- Костя, мы обещали Анне Валерьевне еще стулья поднять.

Костян оборачивается, застывая на пару секунд с задумчивым видом.

- Да? Я не помню,- говорит он и смотрит вопросительно на Сашу.

Тот также пожимает плечами, даже и не стараясь запомнить требования к уборке.

- Я помню, дай ключ, пойду поставлю, а вы в других кабинетах убирайтесь, чтобы быстрее свалить.

- А может нахер их?

- Возникнут вопросы, если мы не уберемся, а если они поймут, что мы пришли, чтобы фото закинуть.

Костя закатывает глаза и протягивает заветный ключ на ладони.

-Тогда к ИЗО подходи, как закончишь, - говорит он.

Я киваю и быстро разворачиваюсь обратно. Ключ снова проворачивается в дверной скважине дважды.

Все, пошли они нахуй, я не буду в этом участвовать! Просто удалю фото. Если возникнут вопросы, скажу ,что Юлия Сергеевна не нашла фотку или еще что-то.

Я практически прыгаю на учительский стул и открываю экран блокировки. Всплывает окно ввода пароля.

-Блядство, - вырывается прямо на весь кабинет. Если позвоню Косте и спрошу пароль, сразу возникнут вопросы. Нужно было все таки участвовать в обсуждении плана. Я облокачиваюсь о мягкую спинку учительского кресла. Вокруг абсолютная тишина, даже звук улицы не доносится из-за закрытых окон. На столе, в обыкновенно идеальном порядке, лежат вещи Юджина Александровича. Я прохожусь взглядом по огромной стопке бумаг со школьной программой, после по органайзеру с ручками и карандашами. Хочется потянуться к ним, рассмотреть каждую вещь, но от ступора не могу пошевелиться.

- Он только вторую неделю здесь работает, может записал пароль? - наконец приходит мысль, и мои руки тут же начинают перебирать каждую бумажку на столе.

Я открываю огромные папки, но в них только напечатанный текст без пометок вручную. Тогда я достаю стопку стикеров для записок и пролистываю один за другим. На некоторых просто расписана ручка, на других - имена незнакомых людей. Тут взор падает на единственный ящичек в столе. Он довольно старый, с маленькой круглой ручкой. Я зацепляю ее и вытягиваю к себе. Только пальцы тянутся перерыть в нем все, маленький желтый стикер, приклеенный к черному блокноту на самом верху вещей, заставляет остановиться.

"Power.666"- написано аккуратно, черной ручкой. Я снова падаю на стул и ввожу предполагаемый пароль. Спина с облегчением опускается, когда на экране высвечивается рабочий стол. Я легко улыбаюсь и замираю на секунду, чтобы перевести дух. Осталось лишь найти фотографии.

Костя мог оставить их в разных папках, но логичнее всего забросить в сборник презентации по литературе, куда первым делом заходит Юлия Сергеевна. Я открываю фото и пролистываю одно за другим, чтобы убедиться в их нужном количестве.

-Орлов! - звучит резкий крик позади. Я вздрагиваю и оборачиваюсь ко входу. Юджин Александрович уже идет в мою сторону. Чертово совещание закончилось раньше, или же мне снова просто очень повезло.