Картина педантичного художника

Я сажусь в самый угол столовой, за маленький темно-синий стол, и расстегиваю рюкзак. Сегодня семь уроков, и идея протянуть их на одной воде мне не по вкусу, впрочем, как и в аналогичные дни. Есть в школьной столовой- это привилегия младших классов. Их приводят ровно к началу обеда и накрывают на стол. Всем остальным же приходится отстоять огромную очередь за своей порцией, а после съесть ее за пять минут.

Мать часто уговаривает взять еду с собой. Когда меньше семи уроков, я предпочитаю голодать, не люблю есть при других: ни в классе, ни в столовой. Сегодня же утром аппетит покинул меня, а до вечера мне голодным не протянуть.

Я беру мамину долму из контейнера и быстро закидываю в рот. Еда хоть и холодная, но по-прежнему вкусная. Я чувствую привкус виноградных листьев, живот больше не скручивает от голода, отчего мое лицо принимает более расслабленный вид.

Больше всего раздражает тот факт, что мое и без того худощавое телосложение требует в два раза больше приемов пищи, чем я могу себе позволить. Исходя из этого, я стараюсь есть за один раз как можно больше белковой, высококалорийной пищи.

Я съедаю еще две штуки долмы и снова осматриваю столовую на наличие одноклассников. Помещение небольшое, около буфета стоят около пятнадцати старшеклассников, за отдельными столиками третьеклашки доедают рис с курицей, учителя едят молча, в полной тишине. Коллектив у них оставляет желать лучшего, между собой общаются редко.

Я доедаю последний кусочек и быстро прячу контейнер обратно, дожевывая его уже на ходу. Звонок звенит ровно, как дверь столовой с грохотом закрывается за мной.

Наша параллель летит на выход в сторону лестницы. Даже Сизиков, который стоит на школьном учете, расталкивает вокруг себя толпу, чтобы не опоздать на урок. Огромный парень с осветленными в блонд волосами соблюдает все правила, которые не содержат запрета на насилие. Его избирательность меня всегда удивляет.

Я жду, пока толпа пронесется вперед, и только после поднимаюсь следом. Со вчерашнего дня настроение скатилось к нулю, тот скриншот, который прислал мне Саша, до сих пор стоит перед глазами. Ощущение того, что теперь я испытываю к Юджину Александровичу одну лишь жалость, раздражает еще больше.

Он бесит до того момента, пока строит из себя строгого учителя. Теперь же Юджин Александрович в том положении, что остается только пожалеть. Я могу лишь надеяться, что когда снова его увижу, мое раздражение восстановится с новой силой. Тем более повод включить строгого учителя, я предоставляю прямо сейчас.

Дверь в класс резко открывается с характерным щелчком. Первое, что мне предрешено увидеть - это хмурое выражение лица Юджина Александровича. Кажется, он вздрогнул от моего появления. Я стою на пороге две секунды, а после двигаюсь в сторону своей парты. В классе повисла тишина. Я чувствую, как учитель замер над столом и только пристально смотрит на меня.

-Орлов.-говорит Юджин Александрович спокойно, но настолько суровым тоном, что заставляет меня немедленно остановиться.

-Вот оно, снова начинает строить авторитет.-пролетает мысль в моей голове, отзываясь ощущением теплоты внутри.

Я поворачиваю к Юджину Александровичу и безразлично смотрю в ответ. Сейчас мои глаза расслаблены и выглядят припухшими от недосыпа.

Он осматривает меня с ног до головы и хмурится еще больше. -Ты почему входишь без спроса, когда опоздал?-также спокойно, надменно складывая руки на груди, говорит Юджин Александрович.

-Извините.-шепчу я как можно безразличнее.

Учитель продолжает играть в гляделки. Бледное лицо кажется мне грозной статуей, повязаный галстук и рубашка сидят на теле идеально, словно весь Юджин Александрович сбежал с чьей то картины.

-Ебаный педант и перфекционист.-продолжается поток синонимов в моей голове.

-Раздай тетради.-не отрываясь от моего лица, командует учитель. Он указывает рукой на стопку перед собой, после чего снова принимает свою надменную позу.

Я чувствую, как ноги стали ватными. Они повиновались бы в ту же секунду, но я пытаюсь врасти в пол и выдержать паузу, затем показательно вздыхаю, спускаю рюкзак с плеч, он летит в сторону Костяна, лицо которого застыло в предвкушении. Я подхожу к учительскому столу и медленно, неохотно беру тетради, начиная разбирать фамилии на обложках.

Юджин Александрович молчит специально. Он ждет от меня повиновения, чтобы потом добавить унизительных слов. -В следующий раз будешь сидеть под дверью,-твердит учитель мне в след, только я направляюсь вдоль ряда,-или лучше поставить тебе дополнительные по моему предмету, раз даже правила школы не выучил за девять лет, что уж говорить о правилах русского языка?

Я сжимаю губы и гну тетрадь от злости. Слова Юджина Алксандровича будто ошпарили. -Эй.-шепчет Таня, забирая свою мятую тетрадку из рук.

Я сглатываю ком в горле и не реагирую. По классу наконец проносится шепот. Все чувствуют напряженную атмосферу, но мое настроение явно дает понять, что веселить никого я не настроен.

Что происходит за спиной, могу лишь предугадать по звукам клавиатуры. Юджин Александрович наконец сменил свою надменную позу, садясь за стол.

В руках остается лишь моя тетрадь и Костяна. Я направляюсь к месту, уже анализируя то, как Костя поднял брови в немом вопросе.

-Кстати, Даниил, вероятно, мне стоит разобрать расписание часов с вашим классным руководителем и докладывать об опозданиях ему. Кто у вас руководитель?-неожиданно продолжил учитель, его тон стал более медленным, поучительным.

Я застываю перед Костей, который уже тянет свою тетрадь из руки, разрывая мою мертвую хватку. Хруст бумаги остается единственным звуком в классе.

-Анна Валерьевна.-отрезаю я, даже не оборачиваясь.

Костя отодвигается ближе к парте, чтобы пропустить к месту. Он вжимается в нее максимально, явно ощущая мой агрессивный настрой. Учитель не отвечает, я и не хочу на него смотреть.

-Орлов, ты чего? Ты же реально опоздал, историк бы тебя вообще казнил при всех.-шепчет Мелек позади меня. Она наклонилась вперед настолько, что ее густые черные волосы спустились ниже края стола.

-Ему блять больше сорока и учит он меня с пятого класса, а это пиздюк двадцатилетний.-шепчу я в ответ с такой злостью, что Мелек резко откидывается назад. Костян повернулся к ней и в солидарности пожал плечами.

-Ну да, она же ему так нравится, пусть погавкает еще.-думаю я и запускаю пальцы в волосы, пытаясь успокоиться.

Глаза сужаются от злости, я дышу медленно, прерывисто. Больше всего не хочется снова видеть перед собой Юджина Александровича, но, вот так радость, это его урок.

Он же что то говорит классу по теме. Голос долетает неразборчивым гулом до моих ушей. Костян рядом что-то записывает в тетрадь, больше не трогает меня, что странно. Видимо мой вид настолько недоброжелательный.

Стоп, тетрадь! Я резко поднимаю голову с ладоней и тянусь за своей домашкой. Пальцы перебирают листы в поисках красной ручки.

-Пять?!-шепчу я вслух в диком возмущении. Костя косится на меня и молчит, даже не желая вникать в суть моего негодования на этот раз.

На странице выведена ровная пятерка с точкой. -Не может быть. Он подлизывается чтоли? Я три часа потратил, чтобы два получить, а тут такой прикол.-бегут мысли одна за другой.

Юджин Александрович стоит у доски, записывая тему урока. Настя, с первой парты, что то спрашивает его, как я прерываю эту идиллию.

-А за что мне пять?!-говорю я с таким видимым возмущением, будто хочу заплакать, и вскакиваю с места.

Все снова оборачиваются в мою сторону, Сашка прикрывает рот от смеха. Юджин Александрович кладет мел обратно, наконец показывая хоть долю растерянности на лице, но мне этого мало.

-Это оценка за...- Где двойка?-перебиваю я учителя, хлопнув ладонью по тетради.

Костя фыркнул и засмеялся так громко, что за ним полетела целая волна такого же смеха.

Это заставляет прийти в себя, я смотрю прямо в глаза Юджину Александровичу, он же протяжно выдыхает, тоже собираясь с мыслями. Если бы была уверенность, что он не строит из себя никого, я бы констатировал, что эта реакция говорит : «Зачем мне отвечать? Этот вопрос не для ответа, а для очередного цирка.»

-Ну извини, я оцениванию справедливо, мог бы просто сдать мне пустую тетрадь.

Я перевожу взор на свою пятерку и замечаю последние предложения домашнего задания, зацепляя пальцами листок, пролистываю назад. Ком подошел к горлу. Я просто сдал не ту тетрадь. Ноги снова показались ватными, они сгинаются в коленях, и я падаю обратно на свое место, больше не произнося и слова.

Юджин Александрович продолжает вопросительно смотреть, от чего приходится опустить глаза как можно ниже к полу.

-Ты уже не знаешь до чего докопаться?-говорит мне Влад вроде шепотом, но так, что это слышно всем. Я смотрю на него пристально и хмуро, кажется, что глаза сверкают от злости. Влад никогда не пропускал момента вставить слово, только ради этого изредка и появлялся в школе. Меня раздражла его манера речи, постоянно грязная обувь и резкие высказывания по поводу и без. Класс заразился новой волной смеха и шепчет мне что то похожее.

-А пошел ка ты нахуй.-шепчу я под нос и снова опускаю глаза к полу. В голове звучит протяжное гудение, то ли из за злости, то ли из за недосыпа.

-Ну все, замолчали.-наконец дает слово и Юджин Александрович.-Иди и ты нахуй.-шепчу я снова и опускаю голову на руки, прячась за спинами одноклассников.

Глаза болят от напряжения, сегодня явно не мой день. Хочется оказаться одному, дома. С появлением Юджина Александровича с каждым днем самочувствие становится все хуже. Раньше я не испытывал ничего подобного, все оправдания кажутся слишком мелочными, хочется думать, что этот учитель и правда высасывает всю энергию, хоть и не похож на стандартную шаманку.

Шум в кабинете ушел в русло новой темы урока. Юджин Александрович говорит как обычно размеренно, четко. Я слышу его уверенный голос и прижимаю уши к рукам, что слабо помогает. Костян рядом достал телефон и отвлекается по своему.

-Наверное, пишет Мелек: «Какой он кретин.» Очень здорово.-продолжаю я дискуссию в голове, чтобы хоть как то сбросить пар.

В выходные лучше заняться чем-то на все дни, иначе на одной алгебре долго не протянуть. Не знаю почему, но как обычно зависнуть над фильмом или компом, мне не помогает. Проходит пара минут,  и вот я снова начинаю чувствовать опустошение внутри, а если перед глазми всплывает Юджин Александрович, вообще бешусь на ровном месте.

Прошло около двадцати минут, я поднимаю голову вверх, скидывая челку в сторону.Костя даже не смотрит на меня, по прежнему что-то печатает в ВК. Юджин Александрович сидит за своим местом, я бегло окидываю его сосредоточенное лицо взглядом и отворачиваюсь к задним партам. Несколько человек списывают с доски, практически синхронно опускают глаза от нее к записям в тетради. Те, кого видно в меньшей степени за спинами одноклассников, лежат на руках или же прямо лбом на парте. По ним нельзя четко сказать, записывает ли что то вторая рука, но глаза явно ни у кого не закрыты. Новый учитель либо пользуется уважением, либо наш класс еще не до конца уверен в его безграничном терпении. Моя тетрадь, кажется, оказалась где-то на полу, когда я скинул ее руками.

Еще отсиживать два урока в таком состоянии. Есть вариант свалить домой или же попытаться улучшить этот день.

Проходит еще пару секунд и я замечаю, что снова невольно смотрю на Юджина Александровича. Он ожидает, пока остальные допишут, безразлично смотря вперед. В попытке отвлечься, мои глаза проходятся по учительскому столу. На нем все идеально: черная ручка лежит параллельно раскрытому журналу, чайник Юлии Сергеевны пододвинут к углу и стоит ровно носиком к классу, а сам учитель держит руки одинаково на краю подлокотников.

Я выдыхаю и протираю красные глаза. Создается ощущение, что Юджин Александрович специально двигается так и двигает все остальное, чтобы мне врезалось это в память, как отвратительная картина педантичного художника, а мое настроение опускалось все ниже.

-Так, давайте разберем архаизмы на примере произведений русских поэтов. Какой стих возьмем?-произнес учитель по сценарию и привстал со стула.

Я снова смотрю на его спокойное лицо и поднимаюсь следом.

-Я знаю нужный стих! Ветер веет с юга,-начинаю резко говорить во весь голос, так что часть одноклассников около меня вздрагивает ,-и луна взошла.

-Орлов!-повышает тон Юджин Александрович и выходит из за стола.

-Что же ты, блядюга, ночью не пришла.-говорю я дальше, жестикулируя руками в рассказе. Его прерывает лишь падающий от смеха Влад со второй парты. Времени рассматривать лица у меня нет, но уверенность в том, что мой эмоциональный интеллект остался дома, явно присутствует у половины класса.

-Орлов!-повторяет Юджин Александрович таким же грозным тоном и делает шаг в мою сторону.

Я смотрю на его типичное хмурое выражение и закрываю глаза, чтобы не подчиниться.

-Не пришла ты ночью, не явилась днем.

Смех класса слышен с первого этажа школы, он похож на крик стаи гиен или же лис.

-Думаешь мы...-мое запястье хватают в попытках остановить. Я замолкаю от неожиданности и открываю глаза. Учитель стоит в паре сантиметров от моего лица, что кажется очень непростительно близко. Если бы не парта, мое тело уже полетело назад.

Лицо Юджина Александровича слегка напряженное, но я так пытаюсь разглядеть в нем растерянность, что смотрю пристально прямо в глаза. Они больше серые, чем голубые. Из за бледной кожи, подтверждающей его мертвенное безразличие, меня начинает морозить всего.

Я сжимаю губы и не могу пошевелиться. Оглушительный крик класса долетает до ушей только фантомом. Костян сидит рядом весь красный и пялится в недоумении с самого начала, он знает меня лучше остальных и такое поведение его больше пугает, чем забавляет.

Несмотря на холодность внтури, запястье горит от хватки учителя. Возможно, до моих конечностей не доходит кровь, поэтому они стали ледяными, или же тело учителя выдает его внутренний настрой, теплея от волнения.

Мои пальцы тянутся в ответ к учительским, но я останавливаю это, парализуя себя полностью.

-Выйди вон.-говорит Юджин Александрович и отбрасывает мою руку. Он надменно поднимает брови в ответ на немую растерянность.

Я за секунду скидываю в рюкзак первое, что вижу на своей половине парты и перепрыгиваю ее, только учитель отошел в сторону. Еще секунда и дверь в кабинет захлопнулась, приглушая шум внутри.