КОЛЛЕКЦИЯ КОСТЮМОВ АНАРХИСТА

КОЛЛЕКЦИЯ КОСТЮМОВ АНАРХИСТА * * * ХИММЕЛЬ-ШТРАССЕ, 35, 24 ДЕКАБРЯ * * * В отсутствие обоих отцов Штайнеры пригласили Розу и Труди Хуберман, а также Лизель к себе. Придя, они застали Руди за объяснением своего костюма. Он посмотрел на Лизель, и рот у него открылся еще шире, хоть и самую малость. Дни перед Рождеством 1942 года выдались плотные и тяжелые от снега. Лизель много раз перечла «Отрясательницу слов»: и саму историю, и множество набросков и комментариев до и после. В сочельник она решилась насчет Руди. И плевать, что поздно. Лизель пришла к соседям как раз перед самой темнотой и сказала Руди, что приготовила ему рождественский подарок. Руди посмотрел на ее руки, потом на землю по бокам от ее ног. — Ну и где же он, к черту? — Ну и отстань. Но Руди понял. Он видел Лизель такой и прежде. Шалые глаза и липкие пальцы. Ее окутывало дыхание воровства, и Руди чуял его. — Ага, подарок, — заключил он. — Его у тебя еще нет, так? — Нет. — И ты не будешь его покупать. — Конечно нет. Ты что, думаешь, у меня есть деньги? — Снег еще сыпал. На краю травы битым стеклом намерз лед. — У тебя есть ключ? — спросила Лизель. — От чего? — Впрочем, Руди соображал недолго. Он ушел в дом и скоро вернулся. И сказал словами Виктора Хеммеля: — Пора за покупками. Свет быстро таял; кроме церкви, все заведения на Мюнхен-штрассе закрылись на Рождество. Лизель шагала торопливо, чтобы попадать в ногу со своим голенастым соседом. Подошли к намеченной витрине. STEINER — SCHNEIDERMEISTER. На стекле застыл тонкий слой грязи и копоти, нанесенных за много недель. По ту сторону манекены замерли, как свидетели. Серьезные и нелепо франтоватые. Трудно отделаться от чувства, что они все видят. Руди сунул руку в карман. Был сочельник. Его отец находился под Веной. Руди казалось: отец был бы не против, если они проникнут в его драгоценную мастерскую. Этого требовали обстоятельства. Дверь бегло отворилась, и они вошли. Первым побуждением Руди было щелкнуть выключателем, но электричество уже отключили. — Свечка есть? Руди переполошился: — Я же ключ принес. И вообще, это ты придумала. Посреди этого спора Лизель споткнулась о какой-то бугор в полу. Следом за ней полетел манекен. Зацепился за ее руку и, навалившись на Лизель, распался на части внутри костюма. — Сними с меня эту дрянь! — Четыре куска. Торс с головой, ноги и две отдельных руки. Избавившись от него, Лизель поднялась и просипела: — Езус, Мария. Руди поднял манекеновую руку и похлопал ею Лизель по плечу. Девочка испуганно обернулась, а Руди дружески протянул ей ладонь. — Приятно познакомиться. Несколько минут они медленно продвигались по тесным тропинкам мастерской. Руди направился к прилавку. Споткнувшись о пустой ящик и растянувшись, взвизгнул и выругался, потом вернулся ко входу. — Ерунду затеяли, — сказал он. — Подожди минутку. — Лизель сидела, сжимая манекенову руку, пока Руди не вернулся с зажженной церковной лампадой. Его лицо замыкалось в кольце света. — Ну так где этот подарок, которым ты хвалилась? Если кто-нибудь их этих жутких манекенов, то лучше не надо. — Дай мне свет. Руди пробрался в дальний левый отдел лавки, и Лизель, взяв в руку лампаду, другой принялась перебирать костюмы на вешалке. Вытянула было один, но быстро передумала. — Не, этот великоват. — Еще две прикидки, и Лизель повернулась к Руди с темно-синим костюмом в руках. — Вот этот вроде твоего размера, а? Лизель сидела в темноте, а Руди примерял костюм за шторкой. Кружок света и одевающаяся тень. Вернувшись, он поднял лампаду повыше, чтобы Лизель могла посмотреть. Высвободившись из шторки, свет встал столбом, сияя на элегантном костюме. Осветил он и грязную рубашку, и разбитые ботинки. — Ну как? — спросил Руди. Лизель разглядывала его основательно. Обошла кругом и пожала плечами. — Неплохо. — Неплохо! Я выгляжу гораздо лучше, чем неплохо. — Ботинки подкачали. И рожа. Руди поставил лампаду на прилавок и кинулся на Лизель в притворной ярости — и тут Лизель поймала себя на том, что ей как-то не посебе. Когда Руди споткнулся и рухнул на униженный манекен, девочке стало и легче, и разочарованнее. Руди с полу рассмеялся. Потом закрыл глаза, крепко зажмурил. Лизель метнулась к нему. Склонилась. Поцелуй его, Лизель, поцелуй. — Руди, ты что? Руди? — Я скучаю по нему, — сказал мальчик в сторону, по-над полом. — Frohe Weihnachten, — ответила Лизель, помогая ему подняться и одергивая на нем костюм. — С Рождеством.