Глава VI

            Пролетел Новый Год. И прошла также пора, когда мы радовались внезапному подарку. Деревню заняли немцы. Уроки отменили, и мы все чаще сидим либо у меня, либо у Александры Павловны. Ее дом стоит на окраине деревне, и там тихо.

             Всюду слышна немецкая речь. Мы порываемся уйти в партизаны, но учительница удерживает, она умоляет нас, чуть не плача:

             — Куда вам, ребята, хватит и того, что старики ушли. Вы здесь оставайтесь, матерям помогайте по хозяйству... Дрова колите, — и замолкает. Дров-то нет.

             Неохотно соглашаемся. Зима нас не останавливает. Останавливают слова Александры Павловны. Каждый задумывается о своей матери, о молодой или уже в возрасте. Вздыхаем дружно и отказываемся. Учительница улыбается сквозь слезы и благодарит нас едва слышно.

             Александра Яковлевича она также просит не уходить.

            — Поздно, Александра Павловна, — говорит он. — Уже ушел. Да разве могу я тут отсиживаться, если в деревне такое творится?

            Александра Павловна роняет голову на руки. Недобров садится рядом с ней, кладет руку на плечо, чуть наклоняется и говорит что-то шепотом. Мы уходим, тут нам делать нечего. Перебежками добираемся до домов. Всем страшно, но никто не плачет. Если Александр Яковлевич скоро уйдет к партизанам, значит, скоро нас освободят.

            Через неделю всем классом решаем пойти в лес, собрать хоть какие-то ветки. Ускользаем из деревни по одному. И вот уже в лесу, мы не таимся, смеемся и кидаем в друг друга снежки. Дети и во время войны остается детьми.

            Наигравшись, начинаем рыться в сугробах. Изредка перекрикиваемся. Иногда смеемся. Но все потихоньку углубляются в работу, пускай маленькую, но важную.

            — Nicht bewegen! Hände hoch!(1) — слышим вдруг над головами. Замираем. Сердце улетает в пятки. — Stehe einen nach dem anderen auf! Die Partisanen? (2)

            Выползаем, дрожа. Какие ж мы партизаны?.. Но ответить не можем — ужас сдавливает все. Во все глаза смотрим на немца. В горле стоит горький комок, страх сжимает грудь и туманит голову. Бросаемся все в рассыпную.

            — Halt! (3)— несется нам вслед.

            Но мы не можем стоять. Паника гонит нас вперед. Слышаться несколько выстрелов. И вдруг, словно снег на голову, выскакивают несколько мужчин. Стреляют в ответ. Мельком замечаю Александра Яковлевича. Он с чуть искаженным от злости лицом возник почти из ниоткуда. Учитель вцепляется в воротник стрелявшего в нас, и они падают в сугроб. Снова раздаются выстрелы, а мы все бежим, то утопая в снегу, то выскакивая на протоптанную дорожку...

                                                                                            ***

            В тот же вечер немцев вышибли из деревни. Это было настолько неожиданным, что никому не верилось в произошедшее. Но я плохо помню, что происходило. Помню лишь, как мать благодарила партизан, утирая слезы. Как один из них потрепал меня по голове, а затем подкинул несколько раз мою младшую сестру.

           Мне не до этого. Я смотрел на двор. Снег будто бы залили красной краской, но я знал, что это не краска. Там партизаны копошились, поднимая раненых и убитых. Среди них я увидел с ужасом Александра Яковлевича. У него странное, воскового цвета лицо. С виска стекала тоненькой струйкой кровь. В руках он все еще сжимал винтовку.

           Плохо помню, как его хоронили. Его и еще нескольких. На их могилах поставили только деревянные кресты.

          Вечером я и Данька, шмыгая носами и говоря друг другу, что простудились, пробрались туда, нашли крест Старика и гвоздем выцарапали корявые детские строчки: «Недобров Александр Яковлевич». И также, утирая якобы сопли, ушли.

          Наша школьная фотография лежит передо мной. Многих, очень многих из ребят унесла война. Я люблю смотреть на нее и вспоминать еще довоенное время. Улыбаюсь то грустно, то весело. Александр Яковлевич смотрит на меня со снимка смеющимися и строгими глазами из-под очков, будто бы я все еще Гришка Шорохов, мальчишка из деревенской школы. И понимаю, что наш Недобров был самым добрым человеком на свете.

(1) - (немец.) Не двигаться! Руки вверх!(2) - (немец.) Встань друг за другом! Партизаны?(3) - (немец.) Стой!