Глава 18. Правительница

Возгласы верующих раздавались уже издалека. Мы же теперь шли в лесу, который каждый из нас чувствовал особенно.

— Как ты, Макс? — в очередной раз спрашивала Авелина. Она все время шла рядом с ним, будто боясь, что скоро его могут забрать.

— В порядке, — каждый раз отвечал он, всматриваясь вглубь, — Эти леса такие знакомые. Никогда не мог подумать, что они сливаются с иными и ведут в другой мир.

Авелина грустно улыбнулась.

На какое— то время повисла тишина. Вскоре Авелина обогнала всех и стала идти спиной вперед, задавая свой вопрос:

— Гавриил сделал дополнительную проверку, чтоб утвердить меня, — произнесла она, — Что случается с теми, кто не проходит испытания?

— Таких не бывает, — отрезал Серафим, — Рано или поздно утверждают всех. Испытания устраиваются для преобразования твоей души. Подготовке к правлению. Знакомству с главами наших городов. Но им ведь надо напустить страху, — он усмехнулся.

— Геральду сделали обобщенное испытание, — произнесла Анжелика, — но и он прошел его не без душевных перемен.

Авелина притихла, раздумывая над услышанным. Тогда свои вопросы озвучил Макс:

— Вистан поверхностно успел рассказать мне об устрое Дизонты, но вы живете дольше, — сказал он, обращаясь к духам, — Что вы знаете?

— Дизонта— это место покоя, — начал Серафим, — То, где души обретают свое назначение. Просто очень немногие могут сразу принять себя таким, как есть. Каждый склоняет себя к одной стороне. Грешники довольно часто считают справедливым свое место в аду. И он их воспитывает. Учит находить в себе хорошее.

— Зачем тогда Дизонта? В чем смысл нам сюда отправлятся?

— Тут дух человечества. Считай Дизонту парламентом. Силой, дающей направление человечеству. Тут остаются незатронутые сильные души, которые не склонили себя к полностью покорным и к полным грешникам.

— А если человек и правда грешен? Только такие ведь попадают в Ад, — вступила в разговор Авелина.

— Не только. Есть те, кто считает свою вину перед миром равной адской плетке. Это уже сломанные души.

— И их добивают?!

— Им дают веру в жизнь, — поправил Серафим, — помогают осознать, что их грехи не худшее, что случалось в мире.

— А отвратнейшие из преступников?

— Они остаются на вечных каторгах. Таких мало. Но они и правда есть.

— А святоши монахини остаются в Раю на верной службе Господу, — рассмеявшись Анжелика закинула в рот печенье с кокосом, которое она прихватила в дороге, и довольно промычала, — Нет... ну лифиндцы невероятные кулинары.

— Ты это осуждаешь? — нахмурилась дизонтовка.

— Душа как маятник, Авелина. Она то в одной стороне, то в другой. И никогда не знаешь где она приостановится. Но. Она всегда придет в равновесие. Не в жизни, так при смерти. Это и называют покоем. Но к смирению судьбы и приводят духи. Если с Адом все ясно, то Рай немного колеблет стереотипные мечтания. Человеку дают выбор, но исход один. Он должен остаться человеком. Не святым и не грешником. Просто человеком.

Молчание повисло вновь. Издали уже виднелся обрыв. Место, привязанное к Авелине. Ее путь назад, в какую б из сторон он не вел.

Кусты вокруг зашелестели. Мы и так знали, что нас ждут, иначе и и быть не могло. Мой отец последний, кто должен утвердить правительницу. И это... самый сложный пункт. Слава обещал поспособствовать. Посмотрим, как он справился.

Я оказался прав. Из зелени вышли несколько стражей отца, и он в собственной персоне. Полноватый, но высокий мужчина. В волосах играла седина в перемешку с оттенком темнейших каштанов. Моих волос.

— Ты вернулся, — произнес он благоговейно.

— А куда мне деться? — спросил я со смешком.

— Тебя могли забрать. Насильно оставить в Лифиндии.

— Но не сделали, — настоял я, — потому что я помог правительнице.

— Его взгляд метнулся к Авелине. Он окинул ее оценивающим взглядом.

— У нас с Люцифером был уговор. Как вы его разорвали?

— Заключили новый, — я поднял руку и все увидели пентаграмму на моем запястье. Все охнули. Кроме Славы стоящего неподалеку, облокотившегося на ближайшее дерево. Казалось, его вовсе не заботит происходящее.

— Почему? Ты мог иметь все и никто б не восперечил о твоих правах. Я к этому стремился все столетие! Вместо этого ты продался дьяволу.

— Его не изгонят, — величественно протянула Авелина, — а вы нарушитель обетов. Вы давали клятву верности всем правителям, прошедшим испытания. Время платить благословением, и вы получите его от меня.

— Иначе Гавриил и Люцифер неодобрительно вмешаются в наши дела, отец.

Геральд вздохнул и кивнул стражникам. Те опустили оружие. Слава, на которого правитель кинул последний взгляд, одобрительно кивнул.

— Готовься к церемонии, Авелина. Сегодня к тебе перейдет власть. Принимаю тебя.

***

Мы шли вдоль улицы, ловя взгляды заинтересованных прохожих. Новость об испытаниях уже однозначно облетела всю Дизонту.

Отец ушел к Августу готовить церемонию. Слава же последовал за мной.

— Ты помнишь о долге, не так ли? — он указал на свое запястье.

Он остался сидеть за столом, и я стал заваривать чай. На всякий случай я запер дверь.

— Мы обсудим это с Авелиной.

— А почему ты так уверен, что она станет разгребать твои долги?

— Ты же был уверен, — хмыкнул я, — так что могу задать тот же вопрос. С такой практичностью ты не должен был так просто на слово мне поверить.

Слава улыбнулся и встал, оставляя свой зеленый чай наполовину недопитым. Мята оставалась на поверхности.

— Когда-нибудь все узнаешь, — он подобрал свое пальто и вышел, — И жду приглашения во дворец для обсуждения сделки, — кинул он уже из-за дверей.

Я закрыл глаза. Но спокойно мне не дали посидеть и минуты. Место напротив уже заняла рыжеволосая бестия.

— Ну привет, Вистан, — в уже обвинительном тоне начала она, — Почему ты предпочел ту девчонку власти?

— Быстро же слухи разлетаются, — усмехнулся я, отпивая свой черный чай.

— Для меня очень быстро, — она сощурилась.

— Чего ты хочешь?

Боже, у меня дежавю.

Она переклонилась через стол. Ее зеленые глаза неестественно сверкали.

— Что ты намерен делать дальше, наперстник правительницы?

Я нахмурился. Ее же это улыбнуло.

— Подумай, Вистан. Можешь ответить потом, — она взяла свою большую красную кожаную сумку и кинув напоследок изучающий взгляд, удалилась.

Ей абсолютно точно нельзя доверять.

Убедившись, что больше гостей не предвидится, я привел себя в порядок и направился к Авелине. На полпути мне попался Макс. Девушки отослали его ко мне, чтоб я поделился одеждой. Так прошло еще время, пока я объяснил новому дизонтовцу что где. Было б проще принять его в ряды дизонтовцев и тогда одежда для него сама б появилась, но пока Август был занят приготовлением церемонии регентства.

Наконец, я освободился, оставляя Макса выбирать на свой вкус.

Оказавшись внутри квартиры Авелины, я почти забыл о том, что случилось за последние несколько часов. Посреди комнаты собирая прическу Авелины, хлопотала Анжелика. Сама будущая правительница стояла в темно— розовом развивающимся платье в пол с прозрачными вышитыми рукавами и мантией слегка недостающей до земли. Она выглядела отменно.

— Вистан, ну наконец— то, — Анжелика потащила меня за собой вручая множество булавок, заколок и прочих подобных штучек. Серафим был нагружен тем же и все время интересовался почему нельзя организовать все с помощью чар, на что каждый раз получал ответ, что ручная работа всегда превосходит бездушную. Когда, по мнению Анжелики, Авелина наконец была готова, даймоний все же прибегнул к магии и на нежной прическе появилась веточка с розами.

— Чувствую, что это компенсация за мой несостоявшийся школьный выпускной, — улыбаясь сказала Авелина глядя на свой наряд.

В мыслях зародился вопрос, но, когда взгляд обратился к даймонию, я вспомнил о более неотложных вещах.

— Серафим, — начал я, уводя его в сторону. Девушки справлялись и без нас, весело болтая, — Можешь перенести меня во дворец? Надо выполнить обещание, данное Люциферу.

— А как же ваши чудо такси? — усмехнулся он.

— Мне надо сделать это тайно и быстро. Я... давно не водил.

— То есть вообще не водил.

Нехотя, я кивнул.

— Ладно... — вздохнул он, — Четко представь место. Ощущения.

— Постараюсь.

— Мы скоро вернемся, — крикнул он Анжелике с Авелиной.

Я закрыл глаза и представил комнату, которую временами наполняли дизонтовские алхимики и почувствовал мимолетное жжение. Внезапно меня бросило в холод и, открыв глаза, я увидел перед собой каменную подвальную комнату, где хранились все снадобья.

Серафим с интересом осматривал комнату.

— Это все создано в Дизонте?

— Да, то что алхимики не смогли создать при жизни доделывается тут. К сожалению, лифиндцам уже толку с него нет, но для нас это настоящее чудо. Некоторые используют новообретенные возможности и пытаются применить ангельские или демонические перья, но ничего не возможно, если перья не отданы добровольно. К счастью, в этом плане сотворитель Дизонты был предусмотрителен.

Я подошел к деревянному шкафу и взял оттуда небольшой бутылек наполненный белым переливающимся на свету порошком, который уложил во внутреннюю часть пальто. Вслед за этим я вынул сиреневую жидкость и поставил на только что освобожденное место.

— Это противоядие, не так ли? — спросил меня Серафим.

— Почему ты так решил?

— Я интересовался, когда— то алхимическими исследованиями. Не зря моим подопечным был Парацельс.

А это уже заявление.

— Да, я брал его на случай если Люцифер решит-таки выполнить сделку, согласованную с отцом... Это сделало б Авелину... несколько податливей. Хотя вряд ли Люцифер примерил бы это даже брось я вас. Думаю, вы были б ему намного интересней живыми и бойкими.

— Верно, — мрачно согласился Серафим, — Если ты закончил, может вернемся?

— Да. Можешь возвращать нас.

Вновь вспыхнуло пламя, и мы вернулись к болтающим девушкам. Теперь рядом с ними стоял Макс в бело— золотом костюме. На наши вопросительные взгляды он ответил:

— Я ведь теперь посланец ангелов. Должен соответствовать.

Это был один— единственный костюм, оставшийся у меня в официально ангельском стиле. Надеюсь, мне больше никогда не понадобится примерять вещи, подобающие их народу.

Пока Анжелика не нагрузила меня новой бесполезной работой, я ускользнул вниз и, зайдя в безлюдную аллею парка, провел по контурам метки. Сразу за этим вспыхнуло пламя и передо мной уже стоял повелитель Карангора. Он явился в черном костюме с удлиненным пиджаком.

— Ты б еще дольше собирался. Что уставился? Мне подобает выглядеть престижно на церемонии. Тем более у меня праздник. Ты ведь вызвал меня, чтоб выполнить клятву, не так ли? — он ухмыльнулся, подходя ближе.

В ответ я вытащил бутылек и протянул его Люциферу. Тот с нескрытным удовольствием забрал его и раскрыл свои темные обгоревшие крылья. Люцифер насыпал в руку порошка и развил его над крыльями. Крылья от порошка стали переливаться и вскоре на крыльях стали прорастать новые перья до тех пор, пока вид крыльев не стал подобным тем, что у Серафима.

— В кои— то веки! Люцифер попытался взлететь, но ему это удалось с трудом, — конечно мышцы должны вновь привыкнуть к полету, но это уже мелочь, — он вывернулся ко мне, — До встречи на церемонии.

Я кивнул, и Люцифер испарился. Пора возвращаться в квартиру Авелины.

— Ну что, пора, — войдя сказал я. Все уже были готовы и дожидались лишь меня. Я взял под руку Авелину и Серафим переместил нас во дворец.

~Авелина~

Мы оказались в большом зале с красивыми окнами, проливающими свет в зал. Возможно, это был банкетный зал, но сейчас тут не было ничего помимо одного небольшого круглого стола. На нем стоял поднос с моей розой, разгорающейся во все стороны. Август забрал ее, когда Вистан был в отлучке. Казалось, если сейчас кто— то подойдет к моему символу, пламя обуглит смельца в тот же миг. Даже Люцифер и Гавриил, стоявшие по бокам отошли подальше, что уж говорить о Геральде и Августе, отошедшем на несколько шагов назад от стола. К слову, у Дьявола сейчас были слишком симпатичные крылья, чтоб возвращать их в прежний облик.

Когда я приблизилась, огонь усмирился. Перестал кидаться своими языками во все стороны. Тогда подойти решился и Август.

— Вы прошли все испытания, Авелина. Получили три благословения. Теперь мы можем закрепить ваше право, сделав Пылающую Розу главным символом Дизонты.

Я кивнула, улыбаясь. К символу подошли верховные духи. Каждый из них осыпал цветок порошком. Ангел белым, Дьявол черным. Пламя разгорелось вновь. После они передали горсти порошка своим подопечным. Анжелика и Серафим повторили их действия в добавок отдав пламени по капле собственной крови. Сейчас у обоих она была алой. Эффект от ритуала. Геральд сделал надрезы в своих ладонях и соединив их, будто в молитве, дал ручейку крови стечь на пламя.

Огонь неистово взбудоражился. Он стал метаться из стороны в сторону, расширяя свой диапазон. Вскоре пламя отделилось от цветка и тот стал вихрем из роз и пламени. Эта стихия метнулась к моему кольцу, окутывая камень, протягиваясь розами и ее ветвями вдоль золотого обруча.

— Теперь здесь будет заключена твоя сила и власть, — произнес Август, — но снять ты его не сможешь, как и никто другой. В нем твоя судьба.

Я покорно кивнула. Анжелика и Серафим припали взглядами к моему кольцу, разглядывая, а Вистан... он всматривался туда, где только что пылал мой символ и едва осмелился перевести взгляд к моему кольцу. Нет, его кольцу. Теперь нашему общему. В нем заключалась наша общая сила. Нас обоих оно привязывало к этому месту.

— Ты пожертвовал властью и верой, — произнес Август, обращаясь к Вистану, — Но в твоем дневнике судьбы значится правление. Не единоправное, но рядом с законом и правителем закона.

Вистан не повел и бровью. Его взгляд медленно поднялся к моему лицу и наконец он нашел мои глаза. Мы будто тонули в глубинах и вопросах, задаваемых друг другу, но никто не осмелился нарушить тишину. Никто из нас. Ведь этот момент нарушили возгласы с улиц.

— Пора приветствовать народ, — улыбнулся Макс, наблюдающий за церемонией в стороне, у входа на балкон. Сейчас двери туда были распахнуты, а мой лучший друг приглашал присоединиться к нему.

И мы пошли. Навстречу толпе. Новому народу. Новой семье. Новой жизни.