Глава 5

— Hola, mi amor, — раздалось за моей спиной, и я обернулась на голос — низкий, с хрипотцой, тот самый, который я представляла себе в кафе, когда украдкой разглядывала незнакомца за соседним столиком.

— Что? — растерянно переспросила я, потому что испанская фраза прозвучала так неожиданно и так горячо, будто он знал меня тысячу лет.

— Ой, здравствуйте, девушка, — поправился он, подходя ближе, и на его губах заиграла смущённая, но очень тёплая улыбка. — От вашей неземной красоты я перепутал языки.

— Здравствуйте, ничего страшного. Я вас заметила ещё в кафе. Вы случайно не испанец? Очень красиво выглядите, хотя, наверное, уже устали слышать эти комплименты от других девушек, — и тут же улыбнулась, чтобы он не принял мои слова за пустое кокетство.

— Я и правда испанец, — сказал он, внимательно глядя на меня, а потом его взгляд задержался на моих глазах чуть дольше, чем того требуют приличия. — Знаете, такие необычные глаза встречаются очень редко. Я хотел бы с вами познакомиться, и, если вы не возражаете, мы могли бы перейти на «ты»?

— Да, давай, — согласилась я почти мгновенно, потому что это предложение показалось мне самым правильным в этом странном февральском дне. — Меня зовут Марта.

— Я Алехандро, — представился он, и его имя прозвучало как музыка, как тот самый аккордеон уличного музыканта, под который мы когда-то танцевали в другом городе и в другой жизни, но он тут же добавил, будто решил избавить меня от сложностей произношения: — Но у вас принято называть это имя Александр, кажется. Зови меня Саша.

Он сделал паузу, будто собирался с мыслями, а потом спросил почти несмело, хотя за его уверенным видом это казалось таким милым и неожиданным:

— Не хочешь прогуляться по городу? Или ты быстро замерзаешь? Можем тогда пойти…

— Если возьмёшь меня за руку, мне не будет холодно, — перебила я его, потому что он начал предлагать варианты, а я уже знала — мне не нужны ни кафе, ни торговый центр, ни крыша с видом на город; мне нужен просто он, его тёплая ладонь и этот нелепый, но такой правильный день, и, кажется, он понял меня без лишних слов.

Саша сразу же протянул мне руку, и я, ни секунды не колеблясь, вложила в неё свою ладонь — его пальцы оказались тёплыми и уверенными, и с этого момента мы пошли по заснеженному городу как настоящая парочка в День святого Валентина.

Я начала расспрашивать его, что ему нравится в России, а что, наоборот, немного бесит, потому что мне было искренне интересно увидеть нашу страну глазами человека, выросшего под совсем другим солнцем, и Саша охотно рассказывал, пока мы медленно брели по хрустящему снегу мимо витрин.

Он сказал, что русские ему кажутся более ответственными и открытыми — на его родине, в Испании, люди относятся к работе гораздо лояльнее и не привыкли брать на себя лишнее, а свои проблемы они предпочитают обсуждать с психологами, потому что не любят нагружать родных чужими трудностями, и это показалось мне интересным отличием двух таких непохожих культур.

Конечно, нашлись и минусы — например, его немного бесит то, что девушки в России слишком много парятся по поводу своей фигуры, даже если они тонкие как тростинки, тогда как испанские женщины почти никогда не переживают об этом и принимают себя такими, какие они есть, и этот момент меня даже немного рассмешил, потому что я сама не раз ловила себя на том, что кручусь перед зеркалом и ищу недостатки там, где их нет.

Испания, как известно, страна тёплая — даже зимой там держится вполне комфортная температура, которая, конечно, зависит от региона, но всё равно не идёт ни в какое сравнение с нашими морозами, и Саша, когда собирался переезжать в Россию, прекрасно понимал, с чем ему предстоит столкнуться, потому что он и сам хотел пожить в настоящей зиме с высокими сугробами и пушистым снегом, для чего даже купил себе русские валенки и шапку-ушанку, чтобы быть стильным и не замёрзнуть.

Вот только один момент он не учёл — мужчина не ожидал, что зима у нас длится не три месяца, как положено по календарю, а целых полгода, потому что снег выпадает в ноябре и тает только в апреле. Это было для него настоящим шоком, о котором он рассказывал с таким искренним недоумением, что я не могла сдержать улыбку.

Я, конечно, слышала от многих иностранцев по телевизору, что у нас очень холодно, но теперь убедилась в этом лично, услышав историю из первых уст от жителя солнечной Испании, который добровольно променял своё тёплое море на наши бесконечные сугробы только ради того, чтобы почувствовать настоящую зиму.

— Тебе не холодно? — неожиданно оторвался Саша посреди разговора, словно только что заметил, как сильно вокруг нас кружит снег и как холодный ветер пытается пробраться под воротник моего белого пальто.

— Я сейчас точно как в сказке, — ответила я, чувствуя, как его тёплая ладонь сжимает мою чуть крепче, и, повернувшись к нему, чтобы увидеть реакцию, добавила: — Пока ты держишь меня за руку, холод не может заставить меня замёрзнуть, потому что ты греешь меня сильнее любого солнца.

— Тогда я в этой сказке принц, — улыбнулся он, и в его глазах заплясали тёплые искры, — который обязательно защитит свою принцессу от любых опасностей, даже от самого свирепого снежного монстра, которого ты здесь называешь зимой.

— Не боишься, что можешь не справиться? — спросила я, с вызовом глядя на него, но в душе уже зная ответ.

— Даже не допускаю такой мысли, Марта, — ответил он так серьёзно и твёрдо, будто речь шла не о выдуманном снежном чудовище, а о чём-то гораздо более важном и настоящем.

— А почему ты сегодня выбрал именно меня? — решила поинтересоваться я у своего испанца, потому что мне действительно было любопытно, что заставило этого красивого мужчину подойти к грустной, растрёпанной девушке в кафе и оплатить её завтрак, а потом догнать на холодной улице. — Ведь вокруг столько красивых девушек, которые наверняка были бы рады твоему вниманию.

— В Испании очень любят горячих девушек, — спокойно ответил Саша, и его взгляд скользнул по моему лицу, останавливаясь на губах и глазах, отчего я почувствовала, как внутри разливается жар. — Ты выглядишь как настоящая мечта для тех мужчин, которые знают, чего хотят.

Он помолчал секунду, а потом спросил, чуть склонив голову набок:

— Можешь рассказать что-нибудь о себе?

Я немного призадумалась, собираясь с мыслями, потому что говорить о себе всегда было сложнее, чем слушать кого-то другого, но его взгляд располагал к откровенности, поэтому я начала:

— Работаю учителем английского языка для младших классов на дому, и мне очень нравится видеть, как дети реагируют на мои шутки и даже сами могут пошутить в ответ, благодаря чему наши уроки проходят очень весело, и дети с нетерпением ждут следующих занятий, потому что для них это не скучная обязаловка, а маленький праздник.

— Это замечательно! — воскликнул Саша, и его искренняя радость согрела меня сильнее любых слов. — Я и сам когда-то занимался с репетитором по русскому языку и могу понять этих ребят — хороший учитель способен влюбить в предмет даже того, кто изначально не хотел учить ни одного слова. Марта, а как тебе нравится проводить свободное время?

— Мне нравится проводить время дома, укутавшись в плед и смотря сериалы до глубокой ночи, наслаждаясь любимой едой без всякого повода, а если я не очень устала после работы — что случается, честно говоря, не так часто — могу отправиться на ночную прогулку в одиночестве, слушая музыку в наушниках и никуда не спеша, потому что в такие моменты город кажется моим, только моим, и ничья чужая суета меня не касается.

— Хм, немного скучно и совсем не похоже на то, как я обычно провожу время, — сказал он, но в его голосе не было осуждения, только мягкое любопытство и лёгкая усмешка, после чего он предложил: — Не против, если я покажу тебе, как по-настоящему расслабляться и радоваться жизни?

— Не знаю даже, — ответила я, и в моей груди защемило от воспоминания, которое я не ожидала доставать на поверхность, тем более сейчас, в этот почти волшебный момент. — Был в моей жизни один молодой человек, который изменил её к лучшему — именно он научил меня улыбаться и, что самое важное, не стесняться быть собой, и теперь я не знаю, смогу ли снова так же беззаботно веселиться, потому что вчера этот уже бывший парень решил расстаться со мной, просто написав записку на столе и исчезнув, даже не найдя сил поговорить по-человечески.

Я замолчала, понимая, что говорю слишком много для первого знакомства, но остановиться уже не могла, потому что он смотрел на меня так внимательно и терпеливо, что слова лились сами собой:

— До сих пор не понимаю, почему он принял такое решение, я пыталась дозвониться до него, но слышала лишь гудки, и эта тишина в трубке, наверное, была самым громким ответом в моей жизни.

Наши взгляды встретились, и в его карих глазах, тёплых как горький шоколад, я прочитала такое искреннее сочувствие и нежность, что мне вдруг захотелось вывалить на этого почти незнакомого человека все свои переживания, словно он был не случайным прохожим, а старым другом, который всегда готов выслушать и не осудит, — и я даже не могла объяснить себе, откуда взялось это странное, почти безотчётное доверие.

Саша слушал молча, не перебивая, а потом начал мягко поддерживать, и я заметила, как в его глазах мелькнула собственная, давно затаённая боль, когда он произнёс:

— Поверь, у меня тоже была замечательная девушка, которую я очень любил, но, к сожалению, нам пришлось расстаться по её инициативе, и ты, наверное, можешь представить, что я тогда чувствовал, потому что эта боль — когда уходит кто-то близкий без объяснимой причины — знакома каждому, кто хотя бы раз любил по-настоящему.

Он сделал короткую паузу, словно собираясь с мыслями, а потом продолжил, глядя мне прямо в глаза:

— Жизнь, Марта, очень коротка, чтобы тратить её на тех, кто не умеет ценить — люди приходят и уходят, это правда, но это не значит, что нужно закрываться от всех и бояться нового шага. Позволь мне хотя бы попытаться снова развеселить тебя и дать понять, что другие мужчины — не все одинаковы, и некоторые из них действительно достойны любви такой прекрасной девушки, как ты.

Саша всё это время не отпускал моих рук — его ладони были такими тёплыми и уверенными, будто он держал меня не за руки, а за саму душу, не давая ей разлететься на куски от всех тех переживаний, что я вывалила на него за последние несколько минут, — и говорил он так искренне, так проникновенно, что я не могла усомниться ни в одном его слове, потому что чувствовала правду не ушами, а всем телом, каждой клеточкой, каждой частичкой своего разбитого, но ещё живого сердца.

Я действительно почему-то верила ему — по-настоящему, без сомнений — и знала, чувствовала всем нутром, что Саша сможет улучшить мою жизнь, принести в неё что-то новое, яркое и тёплое, но внутри тут же зазвучал тревожный голос, который задавал вопросы: а смогу ли я сама это принять, смогу ли отпустить от сердца своего бывшего молодого человека, которому ещё вчера принадлежали все мои мысли и мечты, и не слишком ли рано начинать новые отношения, когда от старых даже не прошло полных суток?

Рассталась с парнем только вчера, а сегодня уже гуляю по заснеженному городу с красивым испанцем, который, кажется, уже успел влюбиться в меня по уши — звучало безумно, почти неправильно, но в то же время в этом была какая-то своя, немного сумасшедшая и от того ещё более притягательная правда.

«Ладно, — сказала я себе, делая глубокий вдох, — нужно учиться отпускать прошлое, как бы тяжело это ни было, потому что если сидеть и бесконечно пережёвывать старые обиды, можно пропустить то счастье, которое стоит прямо перед тобой и ждёт, когда ты просто протянешь руку».

Испанец, держи меня обеими руками, — мысленно попросила я, чувствуя, как внутри поднимается что-то лёгкое, почти воздушное, от чего хочется смеяться и танцевать посреди улицы, — кажется, я скоро начну вести себя как влюблённая старшеклассница, которая пишет имя мальчика в блокноте и краснеет при каждой встрече, и, знаешь, это ощущение мне даже нравится.

— Алехандро, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, чтобы он видел, насколько это серьёзно для меня, — я хочу дать тебе шанс. Но прошу тебя, не разбивай мне сердце слишком быстро, потому что боюсь, что после второго расставания я уже не смогу найти в себе силы для новых таких же прекрасных отношений — просто во мне останется слишком мало осколков, чтобы собирать себя заново.

— Марта, — тихо сказал он, сжимая мои ладони чуть крепче, будто пытался передать мне через это прикосновение всю свою решимость и нежность одновременно, — я не умею давать обещаний, которые не смогу сдержать, поэтому скажу честно: я не знаю, что нас ждёт впереди, и не могу гарантировать, что никогда не причиню тебе боли — это было бы ложью, потому что любые отношения, даже самые прекрасные, не обходятся без ссор и обид.

Он замолчал на секунду, словно подбирая слова, и я увидела, как в его глазах зажглось что-то твёрдое, почти торжественное, а потом он продолжил:

— Но я обещаю тебе другое: я никогда не уйду, как тот трус, который оставил записку на столе. Если мне будет что сказать — я скажу это лично, глядя в твои зелёно-карие глаза, даже если эти слова будут самыми трудными в моей жизни. А пока я здесь, пока ты даёшь мне этот шанс, я буду делать всё, чтобы ты улыбалась — потому что твоя улыбка, Марта, стоит больше всех сокровищ моей солнечной Испании.

Он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал — легко, почти невесомо, но так, что у меня перехватило дыхание, и добавил с лёгкой улыбкой:

— Ты не обязана отвечать или давать сегодня окончательный ответ. Просто будь здесь, сейчас, со мной. А я покажу тебе, каким может быть четырнадцатое февраля, если перестать грустить и просто поверить, что иногда самые нелепые дни становятся началом чего-то прекрасного. Тем более что испанцы, знаешь ли, очень ответственно подходят к роли принцев. У нас даже инструкция есть. Правда, на испанском. Но я переводчик неплохой.

Саша смотрел на проходящих мимо людей и улыбался — той спокойной, умиротворённой улыбкой человека, который никуда не спешит и чувствует себя именно там, где должен быть, — и я заметила, что улыбаюсь точно так же, словно мы подхватили друг от друга эту тихую радость, как вирус, самый приятный из всех возможных.

Потом, чтобы скрыть от моего испанца свою дурацкую, ничем не обоснованную улыбку, я подняла голову вверх и открыла рот, потому что снежинки падали с неба крупные и пушистые, и мне вдруг безумно захотелось поймать их языком — совсем как в детстве, когда такие игры не казались глупыми и никто не смотрел на тебя с осуждением, и я знала, что со стороны это выглядит довольно забавно, но мне было всё равно, потому что в этот момент я чувствовала себя живой по-настоящему, без всякой искусственной серьёзности.

Краем глаза я заметила, что Саша не смотрит по сторонам и не улыбается прохожим — он смотрит на меня, не отводя взгляда, с таким теплом и нежностью, от которых внутри всё переворачивалось, и мне пришлось отвлечься от своего детского занятия, чтобы посмотреть на него в ответ, потому что стоять в тишине под его пристальным взором было одновременно и приятно, и немного неловко, будто он видел меня насквозь и находил прекрасной даже в самые глупые моменты.

— Марта, я, кажется, начинаю превращаться в сосульку, — сказал он с лёгкой, чуть виноватой улыбкой, и я заметила, как он слегка поёжился, хотя и старался этого не показывать. — И судя по тому, как твои щёки горят на этом морозе, ты недалеко ушла от меня. Я живу рядом, буквально пятнадцать минут от этого места. Может, зайдём ненадолго? Я поставлю чай, найду что-нибудь к нему и мы просто посидим в тепле, поговорим о чём угодно, кроме вчерашнего и сегодняшнего, если ты не захочешь. Без всяких там «зайдём ко мне» с намёками, честное испанское слово.

Он аккуратно поправил мне прядь волос, упавшую на лицо, и его пальцы задержались на моей щеке на мгновение дольше, чем нужно, словно он проверял, насколько сильно я замёрзла или просто искал повод прикоснуться снова.

— Да, давай, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и немного пугающее от этого предложения, но я отогнала сомнения, потому что ему действительно можно было верить — по крайней мере сейчас, на этой заснеженной улице, где он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком во всём городе. — Мне тоже уже стало холодно, а зима в России, как ты успел заметить, никого не щадит.