Лила Адлер 2. Глава 12

Лила плелась домой, едва переставляя ноги. Солнце пекло, отчего ей все сильнее хотелось спать: она уже всерьез опасалась, что может уснуть, если присядет! Вдобавок ей хотелось есть – Лила сегодня не завтракала. И тяжелые книги в ее ранце ничуть не упрощали ей жизнь... Однако самым тяжелым, что несла Лила, было ее чувство вины.

По правде говоря, она даже не подозревала, что Таню – этот пуленепробиваемый танк, – можно чем-нибудь обидеть или задеть. И уж тем более, Лила вовсе этого не хотела делать!

«Не надо меня жалеть»... Выходит, что смелая, сильная и решительная Таня не выносит жалости к себе. Но ведь Лила ее не жалела – она ей искренне сочувствовала! А это совсем другое. Жалеть можно только того, кто жалок, а Лила не считала Таню жалкой! Наоборот, она восхищалась тем, что Таня стала такой, какая она есть, несмотря на то, с чем ей пришлось столкнуться в детстве... Ей явно пришлось несладко, раз она научилась махать кулаками, чтобы постоять за себя!

Странное дело: чем больше Лила об этом думала, тем больше ей казалось, что она с Таней очень похожи. Конечно, в отличие от Тани, у Лилы есть семья, но, по большей части, она чувствовала себя в ней чужой. Ведь семья – это не общая крыша над головой, не общий холодильник и не похожая ДНК! Семья – это теплые, близкие отношения, это забота друг о друге, поддержка, взаимные любовь и уважение... Лила чувствовала, что она, как и Таня, лишена этого. И если Таня не могла получить этого по вполне понятным причинам, то причины, почему Лила живет в родной семье, словно сирота в государственном учреждении, были ей непонятны. От этого Лиле было вдвойне горько.

«У меня мать малолетка была. Меня прямо в роддоме оставила».

Малолетка... такая, как Машка?

Лила ничуть не удивится, если Машка станет мамой никому не нужного ребенка. А может, и не одного, если будет чересчур энергично упражняться в соблазнении парней!

Такая, как она, запросто оставит своего малыша в роддоме... А ему потом придется жить в этом не очень-то дружелюбном мире совсем одному!

Это неправильно. Так не должно быть! У каждого ребенка должна быть семья! Настоящая – не такая, как у Лилы, а такая, где тебе всегда рады! Где тебя любят...

* * *

Единственным, кто всегда был рад видеть Лилу дома, был Сашка. Где бы он ни был и что бы ни делал – он бросал все и бежал встречать Лилу, едва услышав, что она открывает дверь. Хотя, по правде говоря, он бросался к дверям каждый раз, когда слышал, что они открылись: Сашку манила свобода, которую сулила возможность прошмыгнуть на лестничную клетку в подъезде. Он с детства жил в квартире и просто не знал, что на улице полно опасностей. Пожалуй, он даже не понимал, что его домашнее заточение – это забота о нем!

Может, эти дурацкие правила, которые Лила была вынуждена соблюдать в этом доме, тоже были заботой о ней? Хотя... что это за забота такая, когда тебя заставляют мыть за всеми посуду и пылесосить квартиру, где пылят и мусорят все, кто в ней живут?!

Наташки дома не было. Наверняка она ушла гулять со своей бородатой «подружкой», с которой она прогуливала курсы для абитуриентов... А может, она ушла к Кэйт – они же теперь вроде как сдружились?

Лила фыркнула. Она выкладывала мамины книги из ранца на свой стол и поглядывала на свою кровать: оказавшись в опасной близости от нее, ей с трудом удавалось перебороть свое желание прилечь. Кровать словно шептала: «Приляг, поспи немножко, хотя бы две минуточки!» Но Лила понимала, что, если она сейчас поддастся искушению, то забивон на пустую сумку выиграет кто-то другой. А ей нужен был этот приз! Даже две минуточки могут стать решающими: ведь ей нужно успеть приехать в офис с пустым ранцем первой!

За стенкой у Ворона было тихо. Единственным звуком, который Лиле было слышно в своей комнате – это кряхтение дедушки в туалете, который усердно тужился, пытаясь опорожнить кишечник. Это было похоже на то, как будто пытаются завести мотор старой машины – а он все не заводится. Дедушка часто и подолгу музицировал подобным образом в туалете, и это было бы смешно, если не было бы так грустно. Лила понимала: то же самое может случиться и с ней, если она, как дедушка, доживет до преклонных лет.

Дедушка не всегда был таким: болезненно худым, с трясущимися нижней челюстью и пальцами рук, с колтуном нечесаных седых волос и сумасшедшим взглядом. Он не всегда шаркал задниками тапок по полу! Когда-то давно он был таким же, как Лила: молодым, здоровым, красивым. И веселым! Много шутил, умел играть на аккордеоне и петь песни.

А теперь он даже двух слов связать не может. Когда дедушка пытается что-то сказать, он мычит и кряхтит, но не может сказать, что хотел. А иногда говорит более-менее внятно, но путает слова местами – из-за этого его трудно понять. В последнее время он вообще стал мало говорить и выходил из своей комнаты только для того, чтобы поесть или помузицировать в туалете.

Лиле было жалко дедушку – именно жалко. Потому что болезнь, которая не лечится, и старость сделали его по-настоящему жалким. То, что помочь ему было нельзя, было для Лилы очень досадным, ведь она его любила! Да и как иначе? На ее памяти дедушка никогда не говорил ей ничего обидного и не заставлял ее делать то, что она не хочет...

Лила помнила, что в детстве дедушка играл с ней в «Идет коза рогатая», а еще рассказывал забавные истории про Колю́шку и Алю́шку. Особенно Лиле нравилась история про то, как Колю́шка и Алю́шка пошли в театр с авоськой яблок. Когда Алю́шка кричала «Браво!», Колю́шке слышалось «Вправо!», и он кидал яблоки вправо, а когда она кричала «Бис!», он слышал «Вниз!» и кидал яблоки вниз. Это было глупо, но так смешно!

Почему это происходит? Почему люди болеют и стареют? Почему нельзя всегда оставаться здоровыми, красивыми и молодыми?

* * *

Лила вышла из дома с пустым ранцем и пустым желудком – в холодильнике было шаром покати, а грызть Сашкин сухой корм ей больше не хотелось. У нее был небольшой запас денег – сдача с тех двух тысяч, которые мама дала на книги. На эти деньги Лила решила купить в киоске у дома что-нибудь перекусить, прежде чем ехать в офис – не хватало ей только упасть в голодный обморок по дороге!

Лила как раз расплачивалась за бутылку йогурта и пачку печенья, когда услышала за спиной чей-то голос:

— Привет!

Лила обернулась и увидела знакомое лицо, усеянное прыщами и обрамленное взлохмаченными вьющимися волосами, с темными кругами под глазами и с пухлыми губами, растянутыми в застенчивой улыбке.

— Привет, Женя, — поздоровалась в ответ Лила.

Ей было неловко смотреть ему в глаза после того, что случилось у него дома. И хотя стыдиться ей было нечего, Лиле не хотелось даже вспоминать об этом.

Почему он оказался здесь? Пришел пива купить для себя и своих дружков? Он с друзьями, похоже, только одним пивом и питаются...

Женёк, смущаясь, неловко обошел Лилу и нагнулся к окошечку, через которое продавец общалась с покупателями:

— Можно мне батон и буханку черного?

Лила, осознав, что мешает ему, отошла в сторону. Оказывается, он за хлебом пришел, а вовсе не за пивом... Лила почувствовала укол совести: и почему она все время думает о людях плохо?

Женек был высокий и худощавый, и футболка на нем висела, как на вешалке. Он не знал, куда деть руки, и зачем-то сунул их в карманы шортов, вместо того чтобы взять хлеб, который ему протягивала продавщица. Может, тоже не выспался?

Лила почувствовала, что губы растягиваются в улыбку, и отвернулась, чтобы Женёк этого не заметил. И вообще, что она тут забыла? Ей надо ехать в офис. Поесть на остановке можно, пока автобус ждать будет...

— Лила! — Окликнул ее Женёк, когда она уже шагала прочь.

Лила остановилась и обернулась. Что ему нужно?

Женёк с батоном в одной руке и буханкой ржаного хлеба в другой стоял рядом с киоском и смотрел на Лилу. Лила стояла в нескольких метрах от него, держа в руках йогурт и печенье. Оба молчали.

Вот странный какой... Что ему надо?

Впрочем, что бы это ему ни было нужно, это неважно: Лиле некогда тут с ним в гляделки играть и ждать, когда Женёк созреет! На вид взрослый парень, а телится, как стеснительная маленькая девчушка!

Нахмурившись, Лила развернулась и продолжила свой путь. Она не оборачивалась, и потому не видела, что Женёк глядит ей вслед, беззвучно шевеля губами – так, будто шепчет одному ему известное заклинание.

* * *

— Пустая? — Спросила Алёна, едва увидев Лилу в офисе «ОСЭ».

Лила кивнула.

— Молодец, — улыбнулась Алёна. — Еще брать будешь?

— Не, — выдохнула Лила.

Алёна пожала плечами и вернулась к бумагам на своем столе.

— Я успела? — Спросила Лила, так и не дождавшись от нее того, что хотела услышать. — Я первая?

— Первая, — подтвердила Алёна.

— Значит, забивон мой? — Обрадовалась Лила.

— Если твой инструктор подтвердит, что ты сама продала все книги – то да, — ответила Алёна. — Алексей, наш менеджер, внес небольшие коррективы в то, как определяется победитель.

Лила вспомнила Сергея, который вчера требовал пересчитать результаты «забивона на пустую сумку». Он не верил, что Лила – новичок и полнейший дилетант в активных продажах, – смогла быстрее всех продать все книги и первой вернуться в офис с пустым ранцем. Что ж, он был прав – вчера выигрыш был не совсем честный. Но сегодня Лила действительно продала все книги, которые брала с собой, и первая вернулась в офис с пустой сумкой! Когда Таня приедет в офис на вечерний импект, она подтвердит, что все по правилам. Хотя... учитывая, как она с Лилой сегодня расстались, трудно сказать наверняка, что скажет Таня. Может, она все еще сердита на свою подопечную?

Вчера Таня помогла Лиле выиграть забивон... Наверное, стоит поехать к ней в больницу и помочь ей продать там побольше книг, чтобы она не подложила Лиле свинью на вечернем импекте? И извиниться за то, что могла нечаянно обидеть ее – не для того, чтобы задобрить ее и выиграть халявный косарь от Влада с Матвеем, а просто по-человечески. Пожалуй, это будет правильно: они же с Таней все-таки команда! А команда – это почти что семья...

* * *

Лила так и не поняла, как это произошло: она просто присела на диван, а потом вдруг проснулась от того, что рядом с ее лицом приземлилась чья-то задница!

Утерев слюнку, успевшую за время сна вытечь изо рта, Лила попыталась сообразить, что происходит, где она находится и который сейчас час.

Оказалось, что уже наступил вечер: дистрибьюторы возвращались в офис на вечерний импект. К своему ужасу Лила поняла, что уснула на том самом диване, на котором спит Сергей! И Алёна ее даже не разбудила!

Сергей, кстати, вернулся один – никто из новичков, которые пошли с ним на «обзор в поле» сегодня утром, вечером не вернулся. Кто вообще назначил его старшим? Он вообще не умеет обращаться с людьми, если дело не касается продажи книг! Лила так и знала, что он распугает всех новичков. Честно говоря, ее самой здесь тоже не было, если бы не Таня! Только благодаря ей Лила решила попробовать стать дистрибьютором. Ну и, конечно, благодаря своему волевому подбородку – не без этого.

Лила встала с дивана, когда увидела Таню: она выглядела уставшей. Лиле стало стыдно, что она, вместо того чтобы поехать помогать Тане, уснула и наглым образом проспала до самого вечера!

Заметив Лилу, Таня дежурно кивнула ей и принялась выгружать из рюкзака те немногие книги, которые не смогла продать за день. Ожидая своей очереди отчитаться по остаткам Алёне, Таня стала делать упражнения для разминки.

— Таня, — тихо окликнула ее Лила, подойдя почти вплотную к ней.

Таня молча посмотрела на нее.

— Алёна сказала, что забивон надо подтвердить, — сказала Лила.

Она ведь не это хотела сказать!

— В каком смысле? — Нахмурилась Таня.

— Ну, нужно подтвердить, что я сама продала книги, — ответила Лила, чувствуя, что внутри у нее все сжимается.

Должно быть, Таня сейчас подумает, что Лила – это меркантильная и жестокосердная девица, которую заботят только собственные барыши!

— А ты сама продала? — Сухо уточнила Таня.

— Да, да! — Горячо подтвердила Лила. — И первая приехала в офис с пустой сумкой!

— Ну, значит, подтвердим, — пожала плечами Таня, вернувшись к упражнениям и больше не глядя на Лилу.

Лила схватила ее за руку:

— Таня, слушай, прости меня, ладно? Я не хотела тебя обидеть!

Таня высвободила руку и смерила Лилу взглядом:

— Я и не обижалась.

Лила вздохнула с облегчением.

— Я не обижаюсь – я делаю выводы, — сказала Таня, скрестив руки на груди.

— Сделаешь мне? — Вклинился в разговор Сергей и прибавил, игриво поигрывая бровями: — Вывод?

— Тебе я только ввод могу сделать, — парировала Таня.

Дистрибьюторы заржали. Сергей недовольно зыркнул на них и ушел в комнату, где вот-вот должен был начаться вечерний импект.

Лила смотрела на Таню с обожанием: как все-таки здорово, что она ее инструктор! Именно она, а не этот гадкий Сергей! Какая Таня все-таки классная!

— Мне особо рассказывать нечего, — сказала Лила, когда стоящие в кругу дистрибьюторы дали ей слово как победительнице забивона. — Я просто отвезла книги, которые у меня вчера заказали. Я оказалась первой, кто вернулся в офис с пустой сумкой – только и всего. Но если бы не Таня...

Лила постаралась справиться с волнением: ей никогда не давались легко публичные выступления.

— Если бы не Таня – меня бы здесь не было, — продолжила Лила, сглотнув ком в горле. — У меня есть старшая сестра. Мы с ней не очень ладим. У меня такая семья, что...

Лила посмотрела на Таню, не в силах высказать то, что хотела: ну же, Таня, включай свой сканер, который умеет читать мысли!

— В общем... Таня мне как старшая сестра – настоящая, какую я всегда хотела!

Лила опасалась, что Сергей или кто-то из дистрибьюторов отпустит по этому поводу очередную сальную шуточку – но они молчали.

— Спасибо тебе, Тань, — шепнула Лила, чувствуя, что глаза защипало.

Не успела она моргнуть, как ее сгребли в охапку чьих-то руки. Лила испугалась было, что на нее опять напал Сергей – но нет. Это была Таня. Она крепко прижала Лилу к себе, и Лила готова была поклясться, что слышала ее тихое всхлипывание, прежде чем оно затерялось в овациях и улюлюкании стоявших в круге дистрибьюторов.