Глава 1

Мир полон существ.Устрашающих и очаровывающих. Быть может, сразу два в одном. Очаровывать страхом. Ведь чувство влюблённости схоже с чувством страха. По крайней мере, такое наблюдается у людей.

Потеряв человеский облик, я стала существом. Существом столь жестоким, что ни единой слезинки не выронила из своих глаз, когда отрубала голову своему возлюбленному.Когда хрустела по костям своих врагов, шаг за шагом, пока глаза светили леденящим холодом, губы были сомкнуты, а шаги столь легки, будто я ступала не по грудам останков, а по бесконечному, наполированному до скрипа и блеска, полу.И этот пол вёл ко дворцу. Ко дворцу, который всыпыхивал чёрным пламенем. Окутанным тёмной пеленой, вокруг него витал запах еловых шишек и льда. Холодный воздух пробирал лёгкие оставляя после каждого вздоха неприятное покалывание. Это чувствовали другие. Я сама превратилась в лёд, поэтому каждый вздох давался легко, непринуждённо, без особого внимания к деталям. Звёзды тускло сияли в бронзовом небе, которое отражалось металлическим отливом на стенах дворца.Суровые стражники, больше похожие на каменные фигуры, неподвижно стояли около главных ворот.Стоит мне подойти к ним как они отдают честь, и произносят:- Королева ледяных сердец, служим и повинуемся, пресмыкаемся и содрогаемся, чтём и верим. Неохотно бросаю взгляд на них, который ничего не выражает, и ступаю внутрь дворца.Мои тяжёлые, медленные шаги отскакивают от стен и эхом возвращаются к моим ногам. Вижу отражение в полу, оно размытое и ужасающие. Это не я. Это кто угодно, но точно не я.

Как только сажусь на тёмно-угольный обсидиановый трон, который слегка прозрачен, то засохшие ветки деревьев обвивают его. По ним стекает тёмная, липкая смола, которая превращается в слуг.Замечаю, что без них во дворце стоит кромешная тишина, и до их появления, кроме меня и моей власти, никого нет.Положив нога на ногу, задумчиво стучу одной рукой по левому подлокотнику трона, на правый же поставила вторую руку и опёрлась на неё головой. Приняв такую позу, выгляжу вальяжно, лениво. Не так, как подобает королеве.Слуги молчат и ждут указаний. Их глаза не выражают ничего. В них лишь пустота. Они тёмные и бездомные. Кожа их янтарного, чуть светящегося и золотистого цвета. Она настолько прозрачна, что через них виднеется тронный зал. Глядя на них, ловлю себя на мысли, что они похожи на фарфоровых кукол, которых, при желании, можно столкнуть одним мизинцем и увидеть, как они падают с королевского помоста, разбиваются о ступени и разлетаются застывшими брызгами по такому же чёрному полу, как и их глаза. Столько сходств между ними. Пол кажется таким же глубоким и бездонным, единственное, что в нём есть - гуляющие отражения тех, кто находится над ним. Они сверкают, размываются, плавно движутся за их обладателем, словно тень, что пожизненно преследует каждого из нас. - Подайте мне сердце. Слуги тут же, один за другим, по обе стороны от меня спускаются в линейки, словно бездушные марионетки, которых я дёргаю за ниточки.Мне приносят холодной серебряный поднос, на котором лежит колпак. Стоит открыть его, как от туда выходит дымящийся ледяной пар, на вид похожий на тяжёлые облака, без конца исходящие от туда. Белоснежную мраморную тарелку венчают бордовые капли крови, поблёскивающие от люстры, висящей у самого потолка - она представляет собой вереницу свечей из синего воска, которая никогда не плавится и не заканчивается.Сами свечи имеют характерный запах тины, солёных брызг и гребешка от жемчуга. Но да меня аромат доходит очень отдалённо и лишь напоминает море.В середине тарелки лежит окровавленное, всё ещё бьющееся сердце. Ледяное сердце. Ого покрыты тончайшим слоем инея, с замысловатыми, неповторимыми узорами, Справа от тарелки лежит нож, рукоять которого сделана из кости акулы, а лезвие из серебра, а слева - точно такого же состава - вилка. Второй слуга несёт наполненный до краёв железный кубок, на котором изображены груздья винограда и хмельные фавны, играющее на флейте и пританцовывающие с оголёнными смертными девушками, наполненный брусничным, сладким вином.Как только протыкаю сердце вилкой, ухмылка трогает мои губы и я содрогаюсь от наслаждения, пробираемого насквозь. Тяжело выдохнув удовольствие, смешавшееся с ужасающим смешком, я отрезаю кусок и тяну ко рту. С каждой секундой приближения сердце начинает всё быстрее биться, что посуда даже начинает трястись. Когда же я кладу в рот кусок и смыкаю губы, прокусывая его одним резким движением зубов, сердце останавливается. Леденящий вкус студит моё горло, чувствую холодок во рту. Я азартно смеюсь, упиваясь этим зрелищем. Откидываюсь на трон и сжимаю живот. Хохочу, дрыгая ногами, как избалованный, подлый ребёнок, которого развесилило то, что кто-то больно упал и плачет. Хохочу, как сумасшедшая, лишившаяся любого здравого смысла и рассудка. Останавливаясь, я смотрю на потолок и вижу свой размытый силуэт, а в радужках моих глаз накапливаются слёзы, чьё сверкание замечаю. Я начинаю реветь. Потом меня охватывает гнев, опрокидываю поднос, сметаю кубок, что он со звоном падает на пол, разлив содержимое, и медленно скатывается по ступенькам красноватым водопадом.- Прочь, - шепчу я. Были бы это живые люди, они были бы ошеломлены моим поведением, но черты лиц этих ничего не выражают, слуги стоят на месте, - ПРОЧЬ! УХОДИТЕ С ГЛАЗ МОИХ ДОЛОЙ, - шёпот превращается в злобный крик, который распространяется на весь зал, окутывая каждый его уголок. Слуги тут же тают, превращаясь в лужицы, которые в это же мгновение покрываются корочкой тёмного льда, трескаются, а осколки взмывают вверх и вонзаются в бока и спинку трона. Я опускаю голову на руки, садясь обратно на трон, и сжимаю волосы у корней. Подол моего платья шелестит об пол и это напоминает мне звук весеннего ветра.

Ве́тра, который когда-то обдувал моё лицо, мои распустившиеся румянцем щёки и мои губы, которые впервые в жизни ощутили нежность поцелуя.