Шляпа,Шпага и Дорога

«Путешествие в тысячу лиг начинается с единственного элегантного шага. И с правильно подобранного головного убора».

Рассвет в портовом городе Коста-дель-Соль в Эмосдоре был не просто ярок - он был театрален. Солнце, словно капризный дирижёр, выводило первые лучи из-за гор, окрашивая белоснежные стены вилл в нежные тона персика и лаванды. Воздух, густой и тёплый, был коктейлем из ароматов: горьковатой морской соли, сладковатого дыма от жаровен с улитками, пряного запаха жареного кофе и пьянящего обещания грядущего дня.

На пирсе, свесив изящные лапы с огромной, дубовой бочки из-под оливкового масла «де люкс», сидел кот. Не просто кот. Это был Дон Эмилио де ла Сомбра. Его шерсть, отливающая синевой, как крыло ворона при определённом свете, была ухожена с педантичностью ювелира. Гетерохромичные глаза - один пронзительно-изумрудный, другой - словно расплавленное золото - лениво и оценивающе скользили по судам в гавани, будто размышляя, какое из них достойно стать декорацией к его следующей выходке. На его голове, с лёгким, но уверенным наклоном, красовалась та самая, чуть потрёпанная ветрами странствий, шляпа-треуголка, от которой отходило одно-единственное, но безупречное павлинье перо. К широкому кожаному поясу была пристёгнута не шпага, а шпага-иголка - изящный, смертоносный клинок, скорее напоминающий дирижёрскую палочку.

Он был не просто знаменит. Он был живой легендой, частью фольклора. И он тщательно поддерживал этот статус.

«Смотри, дед, это же Он! Сам Дон Эмилио!» - прошептал, снимая холщовую шапку, старый рыбак с лицом, похожим на сморщенный лимон. Его внук, мальчишка лет семи, уставился на кота с открытым ртом, забыв про свою удочку.«Говорят, он как-то проиграл в карты самому Принцу Теней, и чтобы расплатиться, отдал ему свою тень. А наутро тень вернулась, потому что соскучилась!»- с придыханием рассказывала уличная торговка гиацинтами, тайком указывая на Эмилио своим клиенткам.«Враньё!»- парировал точильщик ножей, не отрывая глаз от точильного круга. «Мне кузен из столицы писал, что Дон Эмилио однажды спас дочь императора Тлалокана от злого колдуна, и в награду ему подарили магический амулет, позволяющий понимать язык ветра!»«А моя тётя клянётся, что видела, как он на спор проскакал на спине дельфина до самого архипелага Огненных Кораллов и обратно за одну ночь!»

Эмилио, чьи уши, безусловно, улавливали каждый из этих шепотов, лишь чуть заметнее подобрал усы. Он не опровергал слухи. Он их курировал, как хранитель музея. Легенда была его самой роскошной мантией, и он следил, чтобы на ней не было ни пылинки.

Его утреннюю медитацию прервал капитан. Не просто капитан, а ходячее олицетворение процветания и одышки. Капитан Альфонсо Рико де ла Гранде», владелец трёхпалубной торговой каоги «Золотая Дельфина», с трудом поднялся на пирс, его живот, украшенный золотой цепью, опережал его на полкорпуса.-Эй! Прославленный! Легендарный!- капитан тяжело дышал, и от него пахло дорогим одеколоном и тревогой.-Мне нужны глаза сокола и уши летучей мыши! Слухи ползут, что на пути в Аэландию рыщут эти... эти варвары с какого-то Стального Острова! Говорят, их предводитель, какой-то Хальдар Железный Клык, режет горла за несданный вовремя носовой платок! Присмотри за моим судном, за грузом... За мной!

Эмилио медленно, с театральной паузой, повернул к нему голову. Его взгляд был исполнен вежливого, почти отеческого снисхождения.Капитан де ла Гранде, - его голос был бархатным контральто, в котором звенела сталь, - вы предлагаете сверкающие безделушки тому, для кого сама Империя Аз'ур была готова расплавить свой трон, дабы отлить для меня постамент. Золото? Оно так... предсказуемо и пахнет потом чужих рук. Нет, я согласен на два условия. Первое: мне предоставляют не просто каюту, а апартаменты. Мне нужна подушка, набитая лепестками альпийских эдельвейсов, и вид на нос корабля, дабы я мог наблюдать за рождением волн. И второе...

Он сделал паузу, давая капитану прочувствовать весь вес своего следующего слова.-...я получаю эксклюзивные права на любую историю, которая родится в этом плавании. Истории, капитан, - это истинная валюта вселенной. Они не ржавеют, не теряются и с каждым пересказом становятся только ценнее.

Капитан Альфонсо, ошеломлённый и польщённый, что легенда вообще снизошла до разговора с ним, лишь закивал, сгрёбшись в неуклюжем поклоне. Нанять Дона Эмилио - это была не трата, а инвестиция в вечность.

Путь на север занял несколько дней, и Эмилио превратил «Золотую Дельфину» в свой передвижной салон. Он не занимал место на носу - он восседал там, словно каменный горгулий, взирающий на свои владения. Моряки, вначале скептичные, вскоре попали под его обаяние.

«Курс на пол-румба левее, штурман, - мог бросить Эмилио, не поворачивая головы. - Впереди подводная скала. Её вершину украшает скелет кита, с которым у меня... были разногласия».«Повар, этот бульон кричит о своём одиночестве. Щепотка шафрана и намёк на лимонную цедру - и он запоёт арию о вашей гениальности».

По вечерам он собирал команду на палубе и рассказывал истории. Он не просто рассказывал - он творил. Он говорил о том, как танцевал фламенко с самой Смертью и выиграл у неё в кости ещё сто лет жизни. О том, как нашёл Замок из Снов и вернул украденные детские сновидения злому волшебнику. Моряки, затаив дыхание, слушали его, а потом всю ночь видели кошмары, в которых смешивались пираты и танцующие скелеты.

Когда на горизонте, наконец, показались те самые длинные, низкие, зловещие тени драккаров, на борту началась не паника, а истерика. Капитан Альфонсо бросился к Эмилио, лицо его было цвета простокваши.

-Дон Эмилио! Они здесь! Проклятые островитяне! Что нам делать?!

Кот лениво, с грацией чистокровного хищника, потянулся, соскочил со своего поста и неспешной, уверенной походкой прошёл к самому краю борта. Ветер трепал его перо.-Успокойте свои сердца, джентльмены, - произнёс он, глядя на приближающиеся корабли, чьи носы были увенчаны резными головами чудовищ. - Просто наблюдайте. И учитесь.

Когда первый драккар, «Морской Призрак», подошёл на расстояние броска абордажного крюка, Эмилио снял свою шляпу и изящно, с поклоном, словно приветствуя старого знакомого, ею взмахнул. Затем он изрёк несколько фраз на Хафскьярн, языке стальных островитян. Его гортанные, режущие слух слова были не просто угрозой. Это была старейшая и самая страшная пиратская клятва-проклятие, которую знали только вожди кланов. Дословный перевод терял свою силу, но суть была такова: «Тронь этот корабль - и твой род угаснет в муках. Черви откажутся есть твоё сердце, а ветер не примет твой прах. Твоё имя будет вычеркнуто из всех саг, и даже боги отвернутся от твоего жалкого остова».

С корабля донёсся не рёв, а удивлённый, хриплый смех, а затем - ответное приветствие, полное странного уважения. Драккары, не меняя курса, прошли мимо «Золотой Дельфины», словно её и не было. Они не стали рисковать гневом существа, которое не только знало их древнейшие проклятия, но и произнесло их с акцентом коренного островитянина.

-Что... что вы им сказали, Ваша Милость? - выдохнул капитан, дрожащей рукой вытирая лоб.-Я просто напомнил им о правилах приличия, - невозмутимо ответил Эмилио, водружая шляпу на место с филигранной точностью. - Даже среди волков и акул есть свой, пусть и своеобразный, этикет. Они не тронут того, кто говорит на языке их предков. Это... джентльменское соглашение.

Когда они наконец бросили якорь в бурной гавани Аэландии, капитан Альфонсо, дрожа от благодарности, пытался всучить ему целый кованый сундук с золотыми кронами. Эмилио вежливо отстранил сундук и взял одну-единственную, отчеканенную с особой тонкостью, монету - на память. -Чтобы помнить лицо друга, - сказал он.

Соскочив на незнакомый, покрытый грубым булыжником берег, он окинул взглядом суровые, серые пейзажи. Ветра здесь были холоднее, запахи - проще и резче, дым из труб пах не оливковыми косточками, а сосной и углём. Он ни о войне Трёх Штандартов. Он не искал великих битв или своего предназначения. Он следовал единственному компасу, который у него был - зову интересной истории.

-Итак, Аэландия, - прошептал он, и его голос потонул в шуме прибоя. - Говорят, ты горишь в огне междоусобиц. Что ж, позволь же мне удостовериться, что твой огонь достаточно ярок, чтобы отбросить достойную тень для моей следующей легенды».

И с этими словами Дон Эмилио де ла Сомбра, уже будучи величайшей из легенд, сделал свой первый, безупречно элегантный шаг навстречу новой, ещё не написанной главе. Его приключение только начиналось,