I

I

— Нет, я вам заранее говорю, Рейн: если вы сейчас не назовёте хоть одну уважительную причину своего отсутствия на экзамене, я немедленно выставлю вас за дверь.

Артур молчал.

— Ну?

По улицам резко прошло оповещение о возможных пепельных осадках.

— Сирена очистки, профессор.

— Сирена очистки?

— На Южном мосту пеплом занесло рельсы.

— И что же? Полгорода успело добраться вовремя.

— Полгорода не ехало в одном вагоне с очистительным отрядом.

Теодор Брамм тяжело вздохнул и опус

тился в кресло.

— Садитесь уже. От вас углём пахнет так, будто вы лично в топке ночевали.

К экзамену, который должен был быть в этот день, Рейн как обычно не готовился. Паровые машины интересовали его всё меньше с каждым годом. Он сел около окна, позволяющего увидеть тусклое небо, которое из-за дыма не было отличимо от ночи. На подоконнике лежал тонкий слой серой пыли. Артур машинально вывел на ней несколько нотных символов.

— Опять эта ерунда?

Он поднял голову. Брамм стоял рядом. Одним движением рукава преподаватель стёр рисунок с подоконника. Он оглянулся: на экзамене, к его удивлению, были почти все. Скорее всего, это был заключительный тест для допуска к зачёту, но его это не волновало. Он хотел поскорее выйти из аудитории, пойти вниз по улице, и, завернув налево, зайти в «Мастерскую Гримм», где старый Исаак обычно уже возился со своими механизмами.

По залу прокатился лязг металла. Адъютанты начали развозить тележки с неисправными механизмами. Кто-то побледнел, увидев доставшийся ему узел парового регулятора. Пока остальные нервно проверяли инструменты, студент смотрел в окно. За стеклом над крышами фабрик медленно поднималась очередная пепельная буря, а пара молодых людей, спешивших домой, обсуждала новые новости города:

— Слышал?

— Что?

— На Старом вокзале опять играла музыка.

— Опять эту байку про Маэстро?

— Очистители говорят, что слышали сами.

Незнакомцы ушли, и в аудитории наступила полная тишина. Время пошло. Артур перевернул карточку задания.

Паровой регулятор модели Б-14.

Требовалось найти неисправность и устранить её за сорок минут. На соседнем столе кому-то достался проект подъёмного редуктора. Несколько студентов уже выглядели так, будто готовы сдаться, но для Рейна экзамен не помеха. Гораздо сложнее доказать, что его метод починки действительно будет работать.

Он принялся за работу. Теодор смотрел на студента с интересом. По его мнению, Антихрист (во что он очень верил), коим он называл владельца небольшой мастерской за углом, дурно влиял на парня. Поколебавшись между молчанием и замечанием, он перестал сверлить его глазами и начал делать свою бумажную волокиту.

...Последняя деталь встала на свои места. Регулятор выглядел совершенно по-другому: лишь сам Рейн знал, как оно вообще должно работать. Но механизм, по его мнению, завершён не был. Втайне от Брамма он поместил нотные символы между шестернями. Две уже валялись разбитыми на клочке бумаги, гравировку сделать ему так и не удалось. Только после этих действий он пошёл сдавать Б-14 на проверку.

Половина студентов уже ушла, он шёл один. К тому времени как он закончил все задания, включая резонатор, буря прошла и оставила на улицах большое количество пыли, похожей на пепел. Он надеялся по-быстрому сдать и проскочить к выходу. Его главный противник в убеждениях уже поджидал с листком критериев:

— Опять выдумываете. Неужели так сложно было добавить пару запчастей? Полно вам, вы же пересобрали его с нуля. Зачем этот спектакль?

— Не вижу причин этого не делать. Так или иначе вы сами говорили, что можно использовать любые методы для выполнения поставленной задачи.

— Язык мой — враг мой. Ладно, доставайте деталь, посмотрим на работоспособность.

Артур посмотрел на часы.

— Господин Брамм, не соизволите ли вы меня отпустить до начала комендантского часа?

— Не соизволю, и так гуляешь больше, чем в техникуме находишься.

После словесной перепалки, предварительно вытерев стол от недавно появившейся пыли Теодор поставил механизм, созданный Рейном и начал проверять основные функции. В процессе проверки он нашёл спрятанные нотные детали.

— Серьёзно, опять? Чем тебя Исаак так манит, что ты резко занялся резонансом? Эта технология покоится под слоем трехсотлетней пыли, забудь о ней.

Преподаватель долго мучался с включением. Эти, казалось бы мучительные мгновения перед тем, как решается твоя судьба ничуть не будоражили молодого экспериментатора. Он оглянулся по сторонам: вокруг была нестерпимая тишина, лишь каблуки новой модели отстукивали ритм в такт секундной стрелке часов.

Наконец Брамм нашёл переключатель механизма. Он работал, но лишь немногие мгновения. На седьмой секунде он издаёт резкий свист, механизм на секунду останавливается. Неожиданно для остальных часы, стоящие по разные стороны аудиторий начинают идти в один такт, а стёкла еле заметно преломлять свет от лампочек в самые разные цвета. В это время студенты, сидящие позади Артура, переглянулись между собой и насторожились; они начали неразборчиво шептаться, в их словах промелькнуло слово "музыка". После этой неловкой паузы механизм продолжил работать.

— Видите?

— Это поправимо.

— Именно это вы всегда и говорите.

Так или иначе регулятор работал. Своеобразно работал. Если такое поставить на производстве, то при виде этого механизма большинство рабочих просто откажутся взаимодействовать с этим "чудом техники".

— Ты умудрился не пройти по всем критериям.

— Но он ведь работает?

— Он работает.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что это экзамен по паровым регуляторам, а не по вашим музыкальным фокусам.

— Работает же.

— Если инженер не может объяснить собственный механизм, он не инженер, а фокусник.

Зачетная книжка быстро наполнилась надписями и специфичной "Теодоровской" подписью.

— Не зачёт. Вы не допущены к итоговой проверке знаний в конце этого года. Ну как Артур, добились своего?

Учитель произнёс его имя с ударением на "а", подчеркнув его гениальный провал, так как не сдают этот экзамен только полные дураки. Артур молча закрыл зачётную книжку.

— Я могу идти?

— Идите, куда хотите. В этом заведении вас больше ничто не держит.

Аккуратно взяв предмет их внимания, он удалился прочь. На удивление его никто не окликнул. Никто не пожелал удачи. Даже те, с кем он проучился несколько лет, снова уткнулись в свои чертежи.

Артур вышел из аудитории и, впервые за долгое время, не знал, куда ему возвращаться. Пепельная буря уже прошла, а до наступления комендантского часа оставалось ещё пара часов. Не придумав ничего лучше, он побрёл в хорошо знакомый ему закоулок, в котором находилась скромная «Мастерская Гримм».

Артур машинально натянул воротник повыше. После каждой пепельной бури в воздухе висел знакомый привкус химикатов. Стоило вдохнуть чуть глубже — и горло начинало неприятно першить.

Над городом нависало серое небо. Впрочем, Рейн давно перестал поднимать на него взгляд. Если начинался дождь, пыль превращалась в вязкую грязь и летела прямо в лица прохожим.

При переходе с железной дороги на знакомую улицу Рейн насторожился: несмотря на привычку Исаака держать всё в идеальном порядке, дверь мастерской была распахнута настежь...