Вода против информации

Я сразу растаял. Я готов был забыть и ненависть за смерть матери, и даже бросить Миссию, к которой она меня с малых лет готовила, даже не за прикосновение к этому существу из высшего мира, а только за возможность получить этот её взгляд не как тот неизвестный, которого она во мне сейчас видела, а как настоящий Я.

Я только не знал, что для этого нужно. Но уверен, что если бы она сказала мне отгрызть себе запястье, я начал бы это делать.

Али заметно напряглась. Как Серые, мы были не очень эмоциональны, но это же давало нам привычку и возможность определять слабенькие, бесцветные оттенки таких эмоций.

А меня, вместе с волной рабского влечения к старшей незнакомке, заливала и волна её эмпатии, невозможно и невероятно могущественной, и она, эта волна, имела ту же природу, что и пряность, они нас троих сливали в одно эергетическое поле, в одно общее целое.

Вопреки ожиданиям этой женщины, это сделало меня восприимчивее к чувствам Али. А та серьезно менялась. В её лице проступили чужие, жёсткие черты, сами волосы как то порыжели, а глаза потеряли цвет, как и брови. Она сказала, обращаясь ко мне, но на самом деле адресуясь к матери - я эмпатически воспринял их кровное, идущее из глубин природы, родство. Она сказала. И эта фраза транслировалась на абсолютно всех уровнях реальности - на стимпанк - Выси, на обычном рабочем Сером уровне, через какой-то динамик, добавляющий бас и почему-то какой- то странный диджериду эффект. Сказала, и это послышалось на уровне Пряности, как плавные образы органических форм. Сказала простые слова своей матери:- Не принимай мою доброту за слабость.Потом уже обычным голосом, каким то смазанным и усталым, бросила мне:

- Раздевайся, я вернусь и всё будет.

Необычные для моего привычного окружения эмоции, пряность, да и вообще, все последние события, вывели меня из колеи. Я молча выполнил сказанное.

Без одежды было прохладно, я пошел погреться к задней части серверных стоек, нейтральный кондиционированный сухой воздух заполнил мои легкие и как будто и сознание тоже.

Мать Али испугалась теперь всерьёз, по-настоящему, я мгновенно почувствовал только отвращение к ней, желание же сразу исчезло - очевидно, она ослабила на мне свою хватку, сил на всё сразу не хватало. Она боялась дочери, или кого-то, кто в ней тогда был, сильнее чем меня, а я думал, что это уже невозможно.

***

Али вернулась, как и обещала.

Полностью обнаженная, только в военных ботинках, с горящей на лбу татуировкой (а может и родимым пятном, но скорее всего - их гибридом) в виде птицы, вроде бы кукушки.

Она выбила потолочные плитки подошвами и спустилась, держась крепкими бледными, как будто сияющими шелком, ногами и красивой тонкой рукой за толстый, цвета хаки, пожарный шланг с брандспойтом. Старый материал шланга кое-где выпускал тоненькие струйки черной мутной воды. Она лилась на пол, на бледную кожу Али, а потом она, приземлившись, и красиво спружинив, открыла кран и, сорвав ненужные теперь очки и небрежно их откинув, направила струю на инфраструктурный центр обработки данных Эссте. А других здесь в Сингидуне не было совсем.

Отец при мне проходил как то одну из очень древних, примитивных трёхмерных игр, и там подчас бывала издевательская надпись "Player ceased to malfunction".

Работы у нас двоих, Серых, больше поблизости не водилось. И появиться уже не могло. И Нярисы тоже потеряли бизнес, а кто то- и жизнь заодно, вместе с электронным контролем Эссте.

Мир наш, развиваясь, становился проще и жёстче, как и многие старики до него, да если подумать, наверное, и после. Мы с другими Серыми восстановили базу Томиты, но очень древнюю версию - одну из первых.

Али была, как и потом, всегда честной и прямой, но скрытной во многих вещах. Такой же, по рассказам Милы, была и Морена, ее тетка, которую она видела только на фотографиях и воплощением которой она себя считала со времени нашего знакомства, а может и правда была.

Иногда их было точно больше чем одна.

Али и тут сдержала слово и всё было, пусть не совсем так, как сначала казалось.