ГЛАВА 4: «НОЧЬ НА КУХНЕ» От лица Миланы Особняк ночью. Полумрак, тени, скрип п

Я не спала.

Не могла. Каждый раз, когда я закрывала глаза, мне казалось, что дверь открывается. Что он входит. Что смотрит.

Я лежала на спине, смотрела в потолок, на камеру - маленький чёрный глаз, который не моргал. Красный огонёк мигал раз в секунду. Мигал. Мигал. Мигал.

«Он смотрит. Или не смотрит. Или запишет и посмотрит утром. Или смотрит сейчас и улыбается».

Я хотела встать, подойти к камере, закрыть её рукой. Но что это даст? Он придёт. Стукнет. Скажет: «Это правило номер два - не трогать камеры».

В три часа ночи я сдалась.

Мне хотелось пить. Очень сильно. Язык прилипал к нёбу, горло саднило, как будто я проглотила наждачку. В комнате не было воды. Я проверила - ни графина, ни бутылки, ни стакана. Ничего.

«Он сделал это нарочно. Чтобы я вышла. Чтобы нарушила тишину. Чтобы он мог меня наказать».

Или я просто параноик.

Я встала. Накинула халат - чёрный, с перьями на вороте, который нашла в шкафу. Перья щекотали шею, и я чихнула.

Звук моего чиха разнёсся по комнате, как выстрел. Я замерла. Прислушалась.

Тишина.

Я подошла к двери. Взялась за ручку. Холодный металл обжёг пальцы.

Я повернула ручку. Дверь открылась.

Он не запер её. Снаружи.

Я выглянула в коридор. Полумрак, тени, длинный ковёр, который уходил в бесконечность. Никого.

Я вышла. Дверь за мной закрылась сама - с тихим щелчком, который прозвучал как приговор.

Коридор был длинным и пустым. Стены - мраморными, холодными, с редкими бра, которые горели тусклым жёлтым светом. Ковёр - толстым, мягким, я ступала босиком, и мои шаги тонули в ворсе, как в снегу.

Особняк ночью был другим.

Днём он давил мрамором и высотой - казалось, потолки уходят в бесконечность, а стены сжимаются, чтобы раздавить тебя. Ночью он сжимался по-другому. Тени шевелились. Углы темнели. Казалось, что из каждой тени за мной следят глаза.

«В этом доме у каждого призрака есть имя, и все они когда-то были живыми девушками, как я».

Я не знала, откуда взялась эта мысль. Из фильма? Из сна? Или из того, что я чувствовала кожей?

Я шла медленно, стараясь не шуметь. Боялась, что он услышит. Что выйдет. Что остановит.

Но я хотела пить. Очень сильно.

Кухня была в конце коридора. Я узнала её по запаху - вода, чистота, что-то металлическое. И ещё - кофе. Свежий кофе, хотя была ночь.

Свет пробивался из-под двери. Тонкая жёлтая полоска на тёмном полу.

Я замерла. Сердце колотилось. Я хотела развернуться и уйти. Притвориться, что меня здесь не было. Вернуться в комнату, лечь в кровать и умереть от жажды, но не встречаться с ним.

Но ноги не слушались. Или слушались кого-то другого. Может быть, его. Он уже контролировал меня даже на расстоянии.

Я заглянула внутрь.

Он сидел за столом. Спиной ко мне. В полумраке его плечи казались огромными - гора, которую не обойти. Бокал с виски блестел в его руке, и я смотрела, как жидкость переливается в свете лампы, и думала: «Какого цвета будет моя кровь, когда он меня убьёт? Такой же тёмной? Или яркой, как та жидкость в его бокале?»

Он не обернулся. Не сделал ни одного лишнего движения. Просто сказал в пустоту:

- Не спится?

Голос был низким. Слишком низким для полуночи. Он звучал не из горла - из груди, из самой глубины, где прячется зверь.

Я замерла. Дыхание перехватило.

Он знал. Знал, что я здесь. Знал всё это время. И ждал. Как паук ждёт муху, которая уже запуталась в паутине, но ещё дёргается.

- Или правила уже забыла?

Он наконец повернулся. Свет упал на его лицо - резкие скулы, тёмные глаза, губы, которые никогда не улыбаются по-настоящему. В его взгляде не было злости. Было любопытство. Коллекционер рассматривает новый экспонат.

- Я... - голос сел. Я сглотнула, попробовала снова. - Я хотела воды. Простите, не хотела помешать.

Он медленно поднялся. Бокал с виски остался на столе. Шаги гулко раздались в тишине - тяжёлые, уверенные, как у хищника, который вышел на охоту.

- Ты не помешала, - сказал он, подходя ближе. - Но теперь, раз уж ты здесь... объясни, зачем пришла.

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. Холодные. Неумолимые. Как стальные тиски.

- Не спится, - повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Хотела в телефоне посидеть, но сигнал не ловит. Решила пойти попить воды. А тут вы.

Его пальцы сжались чуть сильнее. Я почувствовала, как кости трутся друг о друга.

- Сигнал не ловит? - Он наклонил голову, как птица, рассматривающая добычу. - Как неожиданно.

Ирония в голосе была такой густой, что её можно было резать ножом. Он знал. Он сам отключил глушилку, когда я вышла из комнаты? Или она работала всегда, а сейчас он сделал вид, что не работает?

Его пальцы скользнули по моему запястью - от кисти к локтю, медленно, как будто он изучал мою кожу.

- Вода в холодильнике, - сказал он, наконец отпуская меня. - Но запомни - ночные прогулки без спроса могут обойтись дорого.

- Хорошо, - ответила я.

Он резко отпустил мою руку, отступил на шаг.

- Возьми воду и возвращайся в комнату.

Он повернулся к окну. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне лунного света - широкие плечи, узкие бёдра, длинные руки, которые держали не только бокалы с виски.

Я прошла к холодильнику. Огромному, из нержавейки, с двумя дверцами. Открыла - внутри было пусто. Почти. На полке стояла одна маленькая бутылка воды. Пол-литра. Как будто он знал, что я приду. Как будто он оставил её специально для меня.

Я взяла бутылку. Вода была холодной, на поверхности выступили капли конденсата.

Я повернулась. Он всё ещё стоял у окна, спиной ко мне.

Я пошла к выходу.

Его глаза следили за каждым моим движением - я чувствовала их на своей спине, на затылке, на ногах. Жжение, как от лазера.

- Не забудь закрыть дверь, - сказал он, когда я уже взялась за ручку.

Его голос звучал как последнее предупреждение.

Я вышла в коридор. Дверь за мной закрылась.

Я прижалась спиной к стене, выдохнула. Руки тряслись. В горле пересохло - хотя я только что взяла воду.

Я сделала глоток. Холодная жидкость обожгла горло. Я выпила половину бутылки за раз, потом заставила себя остановиться.

Я вернулась в комнату. Закрыла дверь. Заперла на ключ - бесполезно, но так я чувствовала себя в безопасности.

Легла на кровать. Телефон взяла машинально - и увидела, что сигнал есть.

Три палочки. Полная сеть.

Я уставилась на экран. Он отключил глушилку. Когда? После того, как я вышла из кухни? Или после того, как закрыла дверь своей комнаты?

«Он играет со мной. Как кошка с мышкой. Отключает - включает - отключает. Чтобы я знала, что он контролирует даже это».

Телефон завибрировал.

Сообщение с незнакомого номера:

«Тестирую»

Я уставилась на экран. Пальцы замерли.

Второе сообщение:

«Тестирую твою сознательность. Первое и последнее предупреждение»

Моё сердце пропустило удар.

Кто это? Как они узнали мой номер? Что значит «тестирую»?

Я хотела ответить. Набрать «кто вы?» или «что вам нужно?». Но что-то остановило меня.

Я вспомнила его слова: «Не пытайся никому звонить. Это правило номер один».

Он не говорил про сообщения.

Но это было то же самое.

Сигнал пропал снова. Экран погас. Нет сети.

А за дверью раздались медленные, удаляющиеся шаги.

Он прошёл мимо. Проверил, заперла ли я дверь? Прислушивался, сплю ли я?

Я сжала телефон в руке. Лёгкая дрожь прошла по телу - не от холода, от страха.

«Кто-то следит за мной. Кроме него».

Я убрала телефон на тумбочку. Отвернулась к стене. Закрыла глаза.

Сон не приходил долго. Я лежала, смотрела на трещину у плинтуса, и думала о сообщении.

«Тестирую твою сознательность».

Чью сознательность? Мою? Его?

Или это был он сам? Тестировал меня. Проверял, что я сделаю - отвечу, проигнорирую, приду к нему?

Я не знала. И это было страшнее всего.

«Ты справишься, Мила. Ты всегда справлялась».

Я заснула под утро. Впервые без снов.

Или мне просто не запомнились.