Часть I: I Реверсия свободы

Оправдайте, не карайте, но называйте зло злом.- Фёдор Михайлович Достоевский.

Зал окружного суда Окленд был заполнен людьми. В нем, как обычно, решались судьбы людей, что опустили свою человечность и переступили закон, не побоявшись его силы. Пак Чимин был одним из них. Юноша, что сидел в зале суда рядом со своим адвокатом, Джонсоном, и о чем-то тихо с ним переговаривался. По совету самого адвоката, перед заседанием Чимин снял дорогие часы, отказался от италийских костюмов и надел свободные брюки, замшевые недорогие ботинки, серую кофту, из которой проглядывался воротник голубой рубашки, а на глаза надел квадратные очки, завершающие образ хорошего мальчика. Плюс ко всему, приятная и располагающая к себе внешность Пак Чимина давала повод усомниться в том, что этот молодой человек мог быть преступником. И сейчас, смиренно ожидая вердикта, он надеялся, что уловка, предложенная его адвокатом, поможет ему оказаться в глазах присяжных тем самым хорошим, неспособным к жестокости, человеком, и перенять на свою сторону двенадцать голосов «невиновен».

Спустя долгие месяцы судебного разбирательства, коллегия присяжных заседателей была готовы вынести свой вердикт. Двенадцать человек, что тщательно были отобраны стороной обвинения и подсудимого, вернулись в зал и заняли свои места. Секретарь судьи, получив конверт с вердиктом, не медля передал его мужчине в чёрной мантии. В зале наступила гробовая тишина. Каждая из сторон заметно напряглась от нахлынувшего волнения, когда судья принялся вскрывать конверт. Адвокат, заметивший нервно трясущуюся ногу своего клиента, склонился к парню и подбадривающее погладил его по плечу, тихо произнося, чтобы тот сильно не нервничал. Пак Чимин хотел бы его послушать, но он не мог ничего сделать своим волнением, ведь с минуты на минуту решалась его судьба. Он обернулся назад и посмотрел на свою маму. Она выглядела разбитой в глазах Чимина. Когда-то прекрасная и ухоженная женщина за каких-то десять месяцев превратилась в женщину с заплаканными глазами и убитыми нервами. Она сидела рядом с его младшим братом и держала его за руку, с надеждой смотря на старшего сына. Чимин перевёл взгляд на брата и, найдя его лицо слишком безэмоциональным для такой ситуации, отвернулся. Он также взглянул на коллегию присяжных, и в его голове пробежала мысль: «Вот, они, вершители моей судьбы», и в следующую секунду сжал зубы от злости. Парень подумал, что если из-за них он отправиться за решетку, выйдя от туда, он выследит их и прикончит каждого собственными руками.

Судья достал из конверта документы и пробежался по ним глазами, после чего, прочистив горло, произнёс:

«Именем Соединённых Шатов Америки, Окружным судом города Окленд и коллегией присяжных заседателей на основании ранее изложенных и предоставленных доказательствах, показаний свидетелей приговорили признать подсудимого Пак Чимина, обвиняемого в совершении преступления по статье 27 463 параграфа УК штата Калифорния, невиновным и освободить...»

Чимин перестал слушать приговор, после слова «невиновен». Он не поверил своим ушам и был готов подпрыгнуть до потолка от радости, внутри его живота завязался такой узел, что как будто сейчас он находился на американских горках, а не был оправдан в зале суда. Чимин не забыл наставления адвоката о том, что в случае его оправдания ему не стоит показывать бурных эмоций, а лишь продемонстрировать, как выразился сам Джонсон, «нескончаемое облегчение», и Пак Чимин ставит локти на стол, прячет лицо в ладони, тяжело выдыхая. Старается отыграть то самое облегчение, борясь со своей довольной улыбкой.

Сторона обвинения тоже не поверила своим ушам. Молодой прокурор с таким энтузиазмом принимался вести это дело, он был уверен в победе, но теперь шумное разбирательство, которое прогремело по всему округу, и было широко известно, останется чёрным пятном в его карьере. Обвинитель, юная девушка, что стала жертвой монстра и насильника, безэмоционально оставалась сидеть на своем месте, пустыми глазами смотря перед собой. Майли Стюард почувствовала себя такой беззащитной, уязвимой и до слез оскорбленной. Внутри неё рушилась вера в судебную систему и закон, которые должны были спасти и помочь, но они отвернулись от неё, оставляя в груди ноющее чувство несправедливости. Девушка думала, как ей жить в мире, когда кто-то может её изнасиловать, унизить или убить и остаться безнаказанным, как это сделал Пак Чимин. Это имя с ужасом отзывалось в сердце Майли. Она не нашла в себе силы посмотреть в сторону своего насильника, которой только что уничтожил её во второй раз.

Судебное дело было закрыто. Люди покидали зал. Кто-то был согласен с решением присяжных, кто-то был возмущён и обескуражен вынесенным приговором, но это уже не имело значения, ведь с этого часа с Пак Чимина были сняты все обвинения.

«Поздравляю!» - Джонсон пожал руку и обнял Чимина, искреннее радуясь исходу дела, ведь теперь обвинённые оторвут его с руками и ногами и будут умолять быть их представителем в суде. Также, адвокат, понимая, что клиенту нужно время на разговор с близкими, сказал, что будет ожидать его в коридоре.

Пак Чимин поблагодарил своего адвоката и скорее направился к своей семье. Не скрывая эмоций, он, наконец-то, как свободный перед законом человек, крепко обнял маму. Та принимала объятия сына и не могла сдерживать слёзы радости. Она думала лишь об одном, что её мальчик, наконец, свободен и невиновен. Мисс Пак тешилась в тёплых руках Чимина, повторяя, как сильно его любит, а он обнимал ее сильнее, молча извиняясь за то, что ей пришлось пережить из-за него. Чимин также обнял брата, принимая от него холодные объятия. В любой другой день, он бы точно поинтересовался, в чем причина его плохого настроения, но сегодня был особенный день, и сейчас Чимину хотелось скорее выбраться из душного зала суда и отправиться домой.

Майли Стюард стояла рядом со своими родителями, которые о чем-то разговаривали с прокурором. Все было как в тумане, и ей не было никого дела, о чем идёт разговор, ведь это больше не имело смысла: её насильник теперь официально свободен. Девушка осматривала пустующий зал, в котором прошли мучительные месяцы борьбы за справедливость. Весь пережитый ужас за секунды пролетел перед глазами, заставляя глаза снова слезиться. Она слышала где-то позади его голос. Майли осмелилась и обернулась. Даже не видя его лица, девушка почувствовала, как сердце забилось в два раза быстрее. Он стоял спиной к ней рядом с невысокой женщиной и молодым парнем и о чем-то разговаривал с ними.

- Поехали домой. Отец уже заждался нас. - Тёплым голосом произносила Мисс Пак, смотря на своих сыновей.

- Да, поехали скорее. Я уже соскучился по твоему фирменному яблочному пирогу, - мечтательно протянул Чимин, растягиваясь улыбку. - Ты же приготовила его для своего любимого сына?

- Для тебя я испеку тысячи таких пирогов. - Ответила женщина, погладив сына по спине.

Семья Пак направилась к выходу из зала суда. Как джентльмен, Чимин придержал дверь Мисс Пак, пропуская её вперёд, так же как и своего брата. Парень только хотел выйти следом, как почувствовал на себе чей-то взгляд. Он направил глаза на пустой зал, среди которого стояли двое мужчин, женщина и она. Майли. С красными глазами, опухшим лицом, разбитым взглядом, но все ещё с такой сексуальной привлекательностью. Чимин посмотрел Майли в глаза, игриво подмигнул, и только потом покинул зал.

Возле здания суда семью Пак уже ожидала машина, возле которой стоял высокий мужчина в чёрном костюме и в белой рубашке. Также их уже ожидала толпа репортеров и журналистов, которые заметно оживились, когда на крыльцо вышел Пак Чимин в сопровождении своей семьи и адвоката. Со всех сторон молниеносно посыпались вопросы журналистов, послышались щелчки и вспышки камер, которые так неприятно ослепляли. Дело о сыне одного из самых богатых бизнесменов города, который был обвинён в таком ужасном преступлении, как изнасилование, собрало вокруг себя много внимания и, даже после вынесения приговора, вокруг него продолжал стоять неконтролируемый ажиотаж. Пак Чимину нравилось такое внимание к его персоне, и ему даже было наплевать, что для этого послужило ужасное обвинение в изнасиловании.

Он вместе с Джонсоном и семьей спустился по крыльцу вниз, остановился возле толпы с камерами и микрофонами, ожидая, когда адвокат начнёт делать свою работу. Чимину было велено молчать и стараться не говорить лишний раз перед камерами, ведь любое неверное слово могло испортить его репутацию, которую Джонсон отмывал на протяжении долгих месяцев разбирательства. Единственное: Джонсон разрешил своему клиенту произнести слова, которые были заранее написаны для Чимина.

Джонсон приподнял ладони, давая знак замолчать, и когда голоса стихли, мужчина начал говорить:

- Пару минут назад в зале суда коллегией присяжных был принят приговор, который полностью оправдывает моего клиента и снимает с него все обвинения. С этой минуты, я вместе с Окружным судом от имени закона официально заявляю, что Пак Чимин невиновен. - Уверенно закончил Джонсон.

После чего полилась новая волна вопросов, которая сливалась в неразборчивый гул. Каждый журналист перебивал другого  с непередаваемым желанием,  надеясь получить ответ от самого Пак Чимина. Сам же парень, вопросительно взглянул на адвоката, и когда тот незаметно кивнул, ответил от своего имени.

- Суд оправдал меня. Это был мучительный процесс, который длился практически год, и он доказал мою невиновность. Я не делал этого с той девушкой. Майли Стюард, - Чимин выдержался паузу, смотря куда-то в пол, - если с ней и, правда, случилось то ужасное, в чем она обвиняла меня, я искренне сочувствую ей, ведь такого происходить недолжно. Люди должны оставаться людьми. И я надеюсь, что тот человек, который сделал с ней это, в своё время получит по заслугам и будет наказан.

Парень закончил свою речь и, под все ещё нескончаемые вопросы репортёров и журналистов, направился к машине. Он попрощался со своим адвокатом и сел в салон автомобиля вместе с мамой и братом. Приглушённые голоса и щелчки камер ещё звучали, когда они отъезжали от здания суда.

Пак Чимин разместился на заднем сиденье кожаного солона рядом со своим братом. Первым делом он избавился от бессмысленных очков и от колючей кофты. Вторым - он старался поддерживать разговор и беспечно отвечать на непрекращающиеся лепетание мамы о доме, обеде и о светлом будущем. «Теперь все позади», - говорила Мисс Пак, а Чимин охотно ее поддерживал. Однако, напряжение, что исходило от Чонгука, Чимин чувствовал всеми фибрами своего тела. Оно буквально давило на старшего, заставляя его нервничать. Чонгук всегда был немногословным и сдержанным, Чимин сказал бы, младший брат всегда казался ему даже немного странным. Когда родители усыновили Чон Чонгкука и привели его в новый дом, с первой встречи Чимин подумал, что этот мальчишка весьма необычен, но с удовольствием принял его, как и другие члены семьи. Шли годы, и Чонгук становился взрослее и все более отстранённее от дел отца. С наступлением совершеннолетия младший покинул родной дом и, как белый человек поступил в университет, полностью отказываясь вести бизнес их семьи.

За долгий процесс судебного разбирательства, Чимин виделся с Чонгуком всего ничего. Один раз младший брат приезжал в дом отца, когда Чимин был освобождён под залог и два раза в зале суда: на первое и последние слушание. Это не обижало Чимина. Чонгук всегда был в холодных отношениях с ним, отцом и даже с сестрой. Он держалася отстранённо, но при этом никогда не конфликтовал, не провоцировал споры или ссоры. Был послушным ребёнком. Единственный человек, который мог растопить лёд, как думал Пак старший, была мама, и ещё он был на сто процентов уверен: все разы, когда Чонгук приезжал к нему, дабы оказать поддержку, были осуществлены благодаря маме. И на это Пак Чимин тоже не обижался. Но сейчас за невозмутимым лицом Чонгука скрывалось то, что так надавало покоя Пак Чимину.

Вскоре, машина приехала к дому семейства Пак. Это был роскошный двухэтажный дом с ухоженным двором и бассейном, прогулочной аллей на заднем дворе и высокими коваными воротами. Выйдя из автомобиля, Чимин осмотрел владения отца и не сдержал улыбки. Он думал, теперь он свободен и весь мир может принадлежать ему. Парню даже захотелось закричать от разрывающего внутри чувства, но воздержался, подумав, как глупо это будет выглядеть со стороны. Он посмотрел на, также вышедшего из машины, брата и только сейчас понял, что за всю дорогу Чонгук не произнёс ни слова. Да и сейчас его лицо не выражало никаких эмоций. Их, в принципе, было сложно прочитать с его лица, только почему-то Чимин был уверен, что Чонгук не слишком и рад здесь находиться.

Они прошли в дом, где из сразу встретила прислуга: две молодые девушки учтиво поклонились и поздоровались.

- Все уже готово, Мисс Пак. Я могу проводить вас в столовую? - вежливо спросила одна из девушек.

- Да, проводите нас, и, прошу, пригласите Харин, Сокджина и моего мужа. - Женщина мягко улыбнулась и кивнула, давая согласие. Несмотря на то, что Мисс Пак Ён была женой самого Пак Джуёнга и обладала соответствующим статусом, она всегда тепло относилась ко всем работникам их дома. За это все её очень любили и уважили, а не боялись, как Мистера Пака или Пак Харин, дочки хозяина.

Одна из девушек, Моника, приняла верхнюю одежду двух сыновей и Мисс Пак, вторая, Лиза, хотела проводить семью за стол, как звонкий стук каблуков по мраморным ступенькам, а следом женский голос остановил её:

- Я знала, что ты не виновен, братец. - Со второго этажа спускалась Пак Харин, единственная дочь в их семье. Молодая девушка, облеченная в обтягивающее красное платье до колена, выглядела, как навсегда безукоризненно. На её идеальном лице был нанесён аккуратный макияж, волосы были уложены в безупречную причёску, а от белоснежной кожи исходил легкий аромат дорогостоящего парфюма. Харин, бесспорно, была эффектной и образцовой девушкой. В каждом её шаге и движении читалась  женственность и умеренная манерность, которая была приятна глазу. Её образованность, поведение, постановка и интонация голоса, умение говорить и поддержать разговор нужным словом, выдавали в ней то идеальное воспитание, данное от, не менее, эффектной Мисс Пак.

- Милая, мы все не сомневались в этом. - Ответила за всех Пак Ён, встречая дочь взглядом. Подойдя, Харин обняла, сперва, маму, после Чимина, говоря, что рада видеть его теперь свободным, и после её внимание переключилась на другого брата, что был таким редким гостем в их доме.

- Тебя я тоже рада видеть здесь, Чонгук. - Искренне призналась Харин, также обнимая брата. Юноша отозвался взаимностью, принимая объятия девушки, он, наконец, произнес: «Я тоже рад увидеться со всеми вами».

Пак Чимин демонстративно фыркнул. Засунув руки в карманы ужасных брюк и развернувшись на пятках, он направился в сторону столовой, говоря всем пройти к столу.

- Первым делом поднимись к отцу. - Остановила его Харин. - Он ждёт тебя в кабинете.

Чимин на пару секунд застыл на месте. Смотря куда-то в пол, парень провёл языком по губам, словно что-то обдумывая, и после, не сказав ни слова, спокойной походкой направился к лестнице, не замечая, как настороженный взгляд матери провожает его.

Чимин не боялся отца, хотя тот был очень строг и требователен в воспитании сыновей. Временами, Пак Джуёнг был вспыльчив и мог поднять руку, но и к этому Чимин был привыкший. Однако, почему-то, чем ближе он подходил к кабинету, тем сильнее в груди нарастало волнение. Парень вспомнил, как отреагировал отец, узнав, что его наследник был обвинён в изнасиловании девушки: Джуёнг рвал и метал, отказываясь верить в реальность, и пару раз хорошенько ударил Чимина по лицу, надеясь, вправить его ум на место. Только сейчас Чимин знал, что он оправдан и все позади, и теперь отцу можно было выдохнуть и постараться забыть проступок родного сына. С такими мыслями, уняв волнение, Чимин постучался в дверь кабинета отца и, услышав разрешение войти, открыл её.

В середине комнаты, за громоздким столом, что был завален бумагами и прочей документацией Чимин увидел отца. Мужчина о чем-то переговаривался с Джином, личным помощником и юристом семьи. Рассматривая разложенные документы, и о чем-то негромкого переговариваясь, двое даже не подняли глаза. Что-то внутри Чимина обидно кольнуло, когда родной отец не удосужился даже посмотреть на него. Но он молча продолжал стоять, смиренно ожидая внимание к своей персоне. Спустя пару минут, Пак Джуёнг сложил некоторые документы в папку и передал помощнику.

- Я понял, Мистер Пак. Все будет готово к следующему понедельнику. Что-нибудь ещё? - своим привычно монотонным голосом спросил Джин, на что Мистер Пак качнул головой и велел присоединяться к обеду. Юрист почтительно поклонился и, только когда Джуёнг освободил его от обязательств на ближайший час, обратил внимание на старшего сына босса. Он вежливо поздоровался с ним и покинул кабинет.

Дверь тихо закрылась. Пак Джуёнг не спеша снял свои очки и откинулся на высокую спинку кресла, расслабленно сложив руки на подлокотниках. Он молча смотрел на старшего сына. Его лицо выражало смешанные и непонятные, для Чимина, эмоции, а глаза смотрели со всей строгостью, на которую был способен Пак Джуёнг. Юноша почувствовал себя неудобно под пристальным взглядом отца, что сразу понял: ничего хорошего от разговора ожидать не стоит.

Тем временем в столовой комнате семья Пак садилась за стол. Ён первым делом прошла вдоль стола, осмотрев наличие блюд и проконтролировала, все ли было выполнено правильно. По просьбе Мисс Пак к обеду были приготовлены блюда, закуски корейской и итальянской кухни, с винного погреба взяты самые дорогие и изысканные французские вина. Чонгук сел с самого краю, немного поёрзав на месте, когда Хиран с лисьей улыбкой села рядом. Моника и Лиза разливали алкоголь, пока другие располагались на местах. Когда одна из служанок подошла к Чонгуку и хотела налить в его бокал вино, он остановил её, мягко останавливая за руку и забирая тяжелую бутылку.

- Я займусь этим. - Вежливо добавил он и наполнил свой стакан наполовину. Парень обратил внимание на сестру. Девушка аккуратно взяла бокал за тонкую ножку и протянула её брату.

- Ты всегда отличался своими хорошими манерами. - Все с той же улыбкой произнесла Хиран, не сводя глаз с лица своего старшего брата. Чонгук любезно улыбнулся в ответ, и после налил вино в бокалы членов своей семьи, которые ещё не присоединились к обеду.

- Я поставлю пирог. Чимин говорил, что очень соскучился по нему. - Тёплая улыбка озарила лицо Мисс Пак. Спустя долгое время, дети, наконец-то, могли видеть её искреннюю радость. Возможно, кто-то из них бы и возразил, чтобы мама не тратила силы и время на выпечку пирога и начала обед, но никто не мог возразить материнской улыбке. - Я отлучусь на пару минут.

Женщина покинула кухню, забирая с собой в помощь Монику и Лизу. Тишина быстро сменилась беспечными разговорами брата и сестры. Харин с сестрёнкой обидой жаловалась на редкое появление брата в родительском доме, а тот отшучивался, говоря, что слишком занят работой. Они накладывали себе разнообразные блюда, обсуждая разницу между европейской и азиатской кухни, интересовались делами друг друга, обсуждали последние новости экономики Америки и такой бурный скандал вокруг Алена Шаба в мире кино. Они хотели говорить обо всем, но только не возвращаться к теме, что трепала нервы всей семье на протяжении года.

Чонгук и Харин всегда находили общие темы для разговоров. Их беседы складывались из легкого общения, что создавало между ними полную идиллию и чувство комфорта в отношениях. Чонгуку любил Харин, как сестру, как человека, и он считал ее хорошей девушкой, которая без труда могла покорить сердце любого мужчины. С виду она была изящной и женственной, и всегда, бесспорно, производила эффектное первое впечатление, но Чонгук знал и другую сторону Харин. За красотой и хорошим воспитанием скрывалась та самая стервозная натура, которая могла уничтожить любого, кто ей придёт не по душе. Харин была хитрой и очень проницательной, и Чонгук знал, что это делает её не менее опасной, чем Чимина или отца.

Девушка немного повернулась в сторону Чонгука и, закинув ногу на ногу так, что случайно коснувшись туфлей его ноги, спросила:

- Как дела у Мэй?

Перед тем, как ответить Чонгук напрягся. Ему никогда не нравилось, когда сестра расспрашивала у него про его возлюбленную.

- У неё тоже все хорошо.

Харин спустила в ответ легкий смешок, ничего не ответив. Она помнила те дни, когда Чонгук покинул семью, потом стал редко появляться в родительском доме, а потом ещё и обзавёлся отношениями с американкой. Харин помнила, какая ревность овладела ей, когда на Рождественские праздники Чонгук привёл Мэй знакомиться с их семьей. Девушка старшего брата показалось Харин слишком примитивной, неяркой и до ужаса простой. Она думала, что рядом с Чонгуком должна быть другая девушка, под стать ему: чувственная, уверенная в себе и значимая. В глазах Пак Харин Мэй была лишь простушкой, и каждый раз интересуясь у брата его делами, она в тайне надеялась услышать, что его отношения с этой девушкой закончились.

Со стороны коридора послышались шаги, привлекающие внимание. Вскоре, к ужину поспел Джин. Мужчина зашёл в столовую, одарил всех вежливым приветствием, занимая место напротив Пак Харин. Спустя еще десять минут к столу присоединилась Мисс Пак. Она взволнованно поинтересовалась у Джина, где её муж и сын. На что мужчина вежливо ответил, что они скоро спустятся, и попросил не волноваться. Пускай ответ юриста, что с годами стал ещё одним членом семьи и располагал полным доверием со стороны ее членов, был убеждающим, каждый почувствовал что-то тяжелое под рёбрами.

- Мне позвонил Джонсон и сообщил, что ты был оправдан. - Ровно произнес Пак Джуёнг.

- Да. Суд оправдал меня.

- Знаешь ли, что это значит, Чимин?

- Я невиновен. - Мгновенно ответил парень, а после услышал слегка раздражённый выдох со стороны.

Отец, указывая сыну на свободное кресло, встал со своего места. Чимин, как и было предложено, сел. Он продолжал молчать, все время, находясь в ожидании. Мужчина расслабленно обошёл стол и присел на его край, прямо перед сыном. Он сложил руки на груди и пристально посмотрел на лицо Чимина, после заговорил:

- Это значит - люди хорошо делают свою работу, Чимин. Джонсон, как адвокат, прекрасно справился, защищая такого бестолкового и пустоголового преступника, как ты. Я, как бизнесмен, имеющий полезные связи и деньги, заплатил нужным людям, потратив суммы, которые ты и за всю свою жизнь не заработаешь. - Джуёнг говорил спокойным и ровным тоном, словно объяснял своему сыну до ужаса элементарные вещи. - Каждый делал свою работу, что спасти тебя за твою грязную прихоть. Тебе повезло, Чимин.

Парень смотрел вниз, слушая отца и не осмеливаясь поднять взгляда. Он думал, что такая реакция была ожидаемой. Наверно, Чимин бы умер от удивления, если он встретил своего сына с улыбкой и распростертыми объятиями.

- Я понял и даю слово, что подобное впредь не повториться. Я не принесу тебе лишних проблем, отец. - Юноша все-таки посмотрел на мужчину, скрывая волнение за маской непоколебимости.

- Я принимаю твоё слово, только потому, что ты мой сын. Любой другой лишился бы головы или гнил за решёткой. - В голосе Джуёнга звучала неприязнь, которую мужчина и не намеревался скрывать. Смотря на своего сына, он ещё раз убеждался, что решение усыновить ребёнка с детского приюта было отличным вложением в будущее.

Изначально Чимин был единственным и прямым наследником Пак Джуёнга, но уже с раннего возраста ребёнок стал проявлять непослушный и слишком вредный характер, а переступая черту подросткового возраста, парень совсем отбился от рук. В его голове гулял ветер и мысли были лишь о деньгах, дорогих машинах, тусовках, красивых девушках, алкоголе и прочих ненужных, для наследника Пак Джуёнга, вещах. Чимина думал ровно о том и делал ровно то, что Джуёнг так надеялся избежать.

Рождение дочери не входило в планы мужчины, но природа сыграла иначе: Пак Харин была незапланированным ребёнком, и, в первое время, Джуёнг подумывал даже избавиться от него, но в итоге решил оставить. Видя, как капризничает его первый сын, он надеялся получить ещё одного наследника и лучше  заняться его воспитанием. И так, спустя пять лет, после Чимина, на свет появилась Харин. Мужчина был недоволен, но показывать это своей жене, которая девять месяцев вынашивала ребёнка, а потом мучилась и испытывала невероятную боль во время родов, ему не позволяли совесть и уважение.

В дальнейшем, когда прошло ещё шесть лет, возраст его жены был помехой в рождении ещё одного наследника. Ён уже была непродуктивна  для зарождения и вынашивания плода. Они слишком поздно задумались о ещё одном ребёнке, ведь мужчина постоянно был занят ведением своего бизнеса, а речи о суррогатной матери не могло быть и речи: Джуёнг был ярым противником данного метода. Тогда они вместе с женой пришли к решению усыновить мальчика с детского приюта. Так, в семье Пак появился Чон Чонгук. Джиуёнга зацепил такой осознанный взгляд одиннадцатилетнего ребёнка, а когда при оформлении документов и периодических встреч с Чонгуком в стенах приюта, сам мальчик настоял на том, чтобы у него осталась фамилия его родного отца, у Мистера Пака не осталось никаких сомнений. Он подумал: «Я не вправе забирать фамилию его родного отца, даже если он оставил этого мальчика».

После выходки старшего сына, Джуёнг понял, что Чимин не может стать его преемником. Мужчина был уверен, что своим разгульным образом жизни и недалёким видением, он загубит все, что строилось долгими годами. Это решение было принято десять месяцев назад, ровно тогда, когда Чимину были предъявлены официальные обвинения. Джуёнг лишь дожидался конца судебного разбирательства. И сейчас, взглянув на молчаливого сына, произнёс:

- Чонгук станет моим преемником. Твоё имя будет исключено из завещания на следующей неделе.

Огромная яма образовалась в груди Чимина, когда он услышал, сказанные отцом, слова. Во второй раз за день он не мог поверить своим ушам, что Чонгук станет наследником бизнеса его родного отца, и дело было даже не в том, что Чон был не родной крови, и родной сын чувствовал обиду и несправедливости. Чимин считал, что его младший брат скорее пустит себе пулю в лоб, чем станет наследником грязных дел криминального мира. Это было ясно как белый день: у Чонгкука не было никого желания пачкать свои руки в крови и нарушать законы. Это было так смешно, что Пак младший невольно выпустил смешок.

- Чонгук? Ты разыгрываешь меня?

- Нет. Я не тот человек, который любит шутить.

- Он не согласится. - Чимин в подтверждение своих слов помотал головой и коснулся переносицы, прикрыв глаза. Он подумал, что отец, правда, решил разыграть его. Пак Чимин был уверен, что станет владельцем его бизнеса, даже если ни он, то кто угодно, но только не его младший брат, что просиживает штаны в офисе за сущие копейки. Парень прошёлся языком по губам и посмотрел на отца. - Я люблю Чонгука, как брата и, как человека. Он отличный парень, но, подумай, что станет с твоим бизнесом, если его возглавит Чонгук? Ты совершаешь большую  ошибку. Твой бизнес стане...

Джуёнг остановил Чимина. Мужчина со всей силы ударил сына по лицу, заполняя кабинет звуком пощёчины. Голова парня от силы удара повернулась в сторону, а в следующую секунду во рту стал ощущаться металлический привкус крови. Он сдержанно сжал челюсти.

- Не смей учить меня жизни. - Холодным тоном парировал мужчина, возвращаясь в кресло.

Пак Чимин аккуратно вытер пальцами кровь с уголка губ, поднимая горящие глаза на своего отца. Когда Чимин страдал от рукоприкладства Джуёнга, он воспринимал это как должное, обычная мера воспитания, что применялась с самого детства. Боль от ударов говорила: «Ты заслужил!», «Ты мужчина!», «Будь сильным!».  Он стал принимать её без детской обиды, без злости, но сейчас внутри него разожглась ярость. Смотря на отца, он представил, как выбивает из него все дерьмо, он мог поклясться, что за какие-то секунды ощутил неимоверное наслаждение, когда мысленно избивал родного отца. Однако на деле Чимин промолчал, а уж тем более ничего не сделал. Он встал с места и молча направился к выходу.

Чимин был на взводе. Ему хотелось разорваться от злости, что окутывала его сознание с каждой минутой. Еще больше ему хотелось уехать в какой-нибудь клуб, опиться алкоголем и забыть обо всем, что происходило в это жизни. Чимин часто прибегал к таким методам лечения души, и они отлично помогали ему, ведь после подобных выходов в ночные клубы, парень возвращал ту гармонию в своей голове. Но, после того как он умыл своё лицо и привёл себя в более менее подобающий вид, Чимин спустился в низ к своей семье, желая скорее покончить с этим.

За столом уже сидел и его отец. Он встретил сына холодным взглядом, что не прошло мимо внимания других членов семьи. Пак Чимин молча занял свободное место. Спрятав за маской равнодушия свою злость, он вливался в непринуждённые беседы за столом, даже умудрялся шутить и широко улыбаться, когда внутри крутилась лишь одна мысль: скорее убраться от сюда. И даже мамин яблочный пирог никак не влиял на его желания. Честно, ему было просто наплевать. Его нога, что нервно тряслась под столом, давала сигнал, что его организму необходимо употребить. Но парень понимал, что достать сейчас пакетик кокаина и занюхаться прямо перед всеми за столом будет не очень этично. Поэтому он сильно прилегал на алкоголь, выпивая уже третий бокал за час.

Обед приходил в гармонии, несмотря на то, что каждый из присутствующих ощущал некое напряжение от взглядов Джуёнга и Чиммина, и наблюдал нервное поведение последнего, и когда тот в конце застолья сразу удалился в свою комнату, не заставило никого удивиться.

Джин и Мистер Пак вернулись в кабинет. Ён вместе с Харин проводили Чонгука, прося обязательно сообщить, когда тот прибудет домой. Жизнь продолжила течь в своём ключе и словно всего того ужаса, пережитого ранее, не было. Пак Ён с тёплым чувством в груди думала, что идиллия потихоньку возвращается в их дом, но строгое отношение Джуёнга к сыну не давало ей покоя.

- Ты думаешь, у них что-то случилось? - тихо спросила Ён свою дочь.

- Нам не стоит лезть в мужские дела. - Честно ответила Харин, поглаживая маму по плечу. - Я думаю, тебе нужно отдохнуть. Сегодня был важный и тяжёлый день. Попросить приготовить тебе ванную комнату?

- Нет, милая, спасибо. Я лучше подышу свежим воздухом и прогуляюсь в саду.

Харин кивнула, с улыбкой провожая женщину взглядом. Как только та скрылась за дверью, девушка быстрее устремилась на второй этаж. Все обеденное время неважный вид Чимина беспокоил девушку, поэтому недолго думая, она направилась к нему.

В комнате она обнаружила брата, вдыхающего носом белую дорожку с журнального стола. Харин закрыла дверь и, медленно пройдя по комнате, села рядом. Парень, с наслаждением выдохнув, приземлился на спинку дивана и откинул голову назад. Харин посмотрела на его лицо. Его глаза были блаженно закрыты, как будто сейчас в комнате кроме него никого не было. Ещё за столом она заметила ссадину на нижней губе, и ей не нужно было гадать, откуда она взялась. Харин знала, как отец обращался с Чимином, и ничего не могла с этим поделать. Перечить мужчинам в их семье было недопустимо, поэтому ей только и оставалось молча сочувствовать своему брату.

Девушка аккуратно коснулась щеки Чимина, поворачиваясь его лицо к себе. Он, наконец, медленно открыл глаза и лениво улыбнулся. Его разум был затуманен воздействием наркотика, но он видел рядом с собой Харин и был рад этому. Осторожно убрав её руку от своего лица, Чимин обхватил её ладонь, чуть сжав. Приблизившись, лицом он уткнулся в изгиб плеча и с наслаждением вдохнул её аромат. Ему всегда нравилось, как она пахла. Всегда эта девушка могла успокоить его демонов, лишь своим присутствием, и в эту минуту её родной запах показался ему в миллионы раз лучше.