О том как множились демоны

Семь князей-грехов правили Адом под началом Адама. Но Ад нуждался в новых слугах, новых воинах, новых инструментах для распространения порока.

И тогда демоны обратили взоры на Землю.

Они не могли плодиться между собой — ибо были созданы, а не рождены. Но они могли входить к дочерям человеческим. Связи демонов со смертными женщинами порождали потомство — существ, сочетавших в себе тёмную силу отца и человеческую природу матери. Эти дети рождались в Аду или на Земле, но все они несли в себе демоническую искру. И все они унаследовали от отцов дар адского пламени — того самого огня, что Адам зажёг в сердцах семи князей. Огонь этот передавался через кровь, из поколения в поколение, и каждый демон мог призвать его.

Так начали пополняться ряды демонов. Не падшие ангелы — те были лишь первыми, князьями. Большинство же нынешних обитателей Ада родились от союзов демонов со смертными или друг с другом. Их крылья, если были, от рождения несли багровый оттенок — наследие древнего предательства. А в ладонях их, едва они достигали зрелости, загоралось адское пламя.

Каин, единственный из сыновей Адама, кто познал земных женщин, тоже оставил потомство. Но среди всех его детей лишь один ребёнок родился в Аду и унаследовал бессмертие отца в полной мере — дочь.

Мать её, безвестная демоница, умерла родами, не выдержав появления на свет ребёнка от столь древней крови. Ева, увидев новорождённую внучку, сама дала ей имя — Маара, что на древнем языке означало «горькая». Имя оказалось пророческим.

Маара никогда не знала матери. Её воспитывали демоницы-служанки в покоях Ада. Иногда к ней приходила Ева — молчаливая и печальная, видевшая во внучке отблеск того, что было потеряно навсегда. Иногда залетал дух Авеля — и Маара, сама того не ведая, улыбалась ему во сне.

Но отец, Каин, почти не смотрел на неё. Он видел в дочери лишь напоминание о собственных грехах — и о брате, которого убил. Маара росла в тени его презрения, закаляясь, как сталь в адском пламени. Она была единственной дочерью Каина. Единственной наследницей его проклятия и его силы.

И внешность её была под стать происхождению.

Крылья Маары отличались от крыльев прочих демонов. Они были багровыми, как у всех потомков падших, — но по краям каждого пера проходила кайма, мерцающая золотом, ржавчиной и рыжиной, словно тлеющие угли. Когда Маара расправляла крылья, они горели — в буквальном смысле. Adское пламя лизало перья, не сжигая их, но заставляя светиться изнутри, как окна кузницы в ночи. В полёте она оставляла за собой след из искр и пепла.

Глаза её были золотыми — цвета расплавленного солнца, цвета отцовского наследия. Такие же были у самого Каина, у Адама, у всех, в ком текла кровь Первого человека. Но в сочетании с багровыми, горящими крыльями этот золотой взгляд казался не даром, а угрозой.

И адское пламя, жившее в её крови, было сильнее, чем у многих чистокровных демонов. Оно не просто слушалось её — оно рвалось наружу, текло по венам огненными реками, ждало лишь приказа. В минуты гнева пламя вспыхивало в её ладонях само собой, без зова.

Маара не была демоницей в полном смысле этого слова. Но и человеком не была. Она стала первой из тех, кого позже назовут высшими метисами — детьми разных миров, не принадлежащих ни одному. И с самого рождения ей суждено было нести на себе печать этого разлома.

Таково происхождение демонов. Такова история Преисподней, которую не рассказывают в Академии.