О даре, что получила Наама

Шли века. Адам и Ева правили Адом. Семь князей служили им, и царство мёртвых росло, обретало форму, наполнялось новыми душами.

Наама всё это время была рядом. Она по-прежнему скользила в облике змеи у ног Евы, по-прежнему шептала советы Адаму, по-прежнему наблюдала, ждала, хранила верность. Она была с Первыми людьми в Эдеме. Она ушла с ними в изгнание. Она провела их сквозь пустыню. Она увидела, как они стали владыками Преисподней.

И однажды Наама, свернувшись у подножия трона, заговорила:

— Ты даровал князьям силу и власть, Адам. Ты дал им адское пламя. А мне — мне ты не дал ничего, кроме позволения быть рядом.

Адам посмотрел на неё. Змея, проведшая с ними тысячелетия. Единственное существо, не считая Евы, которое знало его ещё по Эдему.

— Ты права, — сказал он. — Проси чего хочешь. В моей власти даровать тебе то, чего не может дать никто из живущих.

Наама подняла голову. Её изумрудные глаза блестели в багровом полумраке.

— Я устала ползать во прахе. Я хочу ходить, как ты. Я хочу говорить, как ты. Я хочу быть рядом с тобой не как тварь, а как равная.

Адам задумался. Даровать новое тело живому существу — на это требовалась власть, какой не обладали даже князья Ада. Но он был Первым человеком. В нём всё ещё теплилось дыхание Творца.

— Хорошо, — произнёс он. — Но тело нельзя создать из ничего. Нужна оболочка — та, что когда-то принадлежала живому существу.

Наама медленно качнула головой — жест, похожий на человеческий.

— Я найду такую оболочку, — прошелестела она. — Но мне нужно, чтобы её доставили сюда. Я не могу покинуть Ад — как и ты. Отправь того, кто ходит по земле.

Адам обратил взор к сыну. Каин, скитавшийся в ту пору по земле, был единственным, кто мог свободно пересекать границу между мирами. Адам призвал его через пламя — и Каин предстал перед отцом.

— Найди тело, которое укажет Наама, — повелел Адам. — И принеси его сюда.

Наама описала Каину, что искать: юную девушку, умершую недавно, нетронутую тлением, с чёрными как смоль волосами. Каин отправился на поиски.

Долго он бродил по землям смертных. Наконец, на окраине маленького селения, в доме, откуда только что вынесли умершую, он нашёл то, что искал. Девушка, совсем юная, скончалась от лихорадки несколько часов назад. Душа её уже отлетела, но тело не успело остыть.

Каин поднял мёртвую на руки и унёс в Ад. Там, в свете багровых огней, он положил тело у ног отца.

Адам простёр руку. Сила, текущая в его крови, наполнила безжизненную оболочку. Адамово дыхание коснулось её — и Наама, змея, скользнула внутрь.

Мёртвое тело вздрогнуло. Грудь поднялась — раз, другой. Веки дрогнули и открылись. Изумрудные глаза с вертикальными зрачками смотрели из-под густых ресниц.

Наама стала женщиной.

Она поднялась — высокая, стройная, облачённая в струящееся платье цвета запёкшейся крови. Её волосы, чёрные как смоль, спадали до пояса. Лицо с острыми скулами и чувственными губами казалось бы ангельским, если бы не эти глаза — змеиные, немигающие. И когда она улыбнулась, обнажились тонкие, чуть удлинённые клыки — белые, острые, влажные.

— Благодарю, — произнесла она, и голос её был похож на шёпот песка по стеклу.

Отныне Наама имела два облика. По собственной воле она могла становиться змеёй — чёрной, с чешуёй, отливающей медью и золотом, обвиваться вокруг шеи Евы или скользить в траве у ног Адама. Или же принимать тело прекрасной девы — и тогда никто из непосвящённых не мог отличить её от смертной женщины. Оба тела принадлежали ей. Оба были ею.

С тех пор Наама стала первой советницей Адама, чьему слову внимали даже князья. И никто не знал, в каком облике она появится в следующий раз.