23 глава - под кожей

Дождь за окном галереи превратился в сплошную стену, смывающую очертания города. Внутри было тихо, лишь гул кондиционеров разрезал это застывшее пространство. Адриан не отпускал мою руку, и я чувствовала, как через это касание в меня снова вливается тот самый ток — забытый, пугающий, но необходимый, как кислород.

Мы вышли из здания. Его старый «Додж», переживший все наши катастрофы, ждал у обочины. В салоне пахло кожей, дождем и чем-то неуловимо знакомым — его новым парфюмом, в котором больше не было ноток перегара.

— Куда мы едем? — спросила я, глядя на его профиль в свете неоновых вывесок.

— В место, где нет призраков, — коротко ответил он, переключая передачу.

Это оказалась современная квартира на высоком этаже, с панорамными окнами на город. Никакого мусора, никаких пустых бутылок. Только холодный минимализм и тишина.

Адриан снял куртку, и я увидела, что на его руках появились новые татуировки. Они перекрывали старые шрамы, превращая боль в искусство. Он подошел к окну и долго смотрел на огни ночного города.

— Знаешь, — начал он, не оборачиваясь, — эти два года я учился дышать без тебя. Это было похоже на попытку дышать под водой. Я ненавидел тебя за то, что ты уехала, и ненавидел себя за то, что позволил тебе это сделать.

Я подошла к нему сзади и осторожно коснулась его плеча. — Я тоже училась. Училась не ждать твоего звонка. Училась не видеть тебя в каждом прохожем. Училась ненавидеть наше «завтра», которое так и не пришло.

Адриан резко обернулся и притянул меня к себе. Его взгляд метался по моему лицу, будто он пытался убедиться, что я настоящая, а не плод его очередного срыва.

— И как? — хрипло спросил он. — Научилась?

— Нет, — прошептала я. — Я провалила этот экзамен.

Он накрыл мои губы своими — на этот раз без горечи виски, без ярости, но с такой глубинной жаждой, что у меня подкосились ноги. Это был поцелуй людей, которые два года были мертвы и только что сделали первый вдох.

Мы оказались в спальне. Там, в углу, горела та самая фиолетовая лампа — он сохранил её. Её мягкий, неземной свет падал на кровать, превращая всё вокруг в ту самую сказку, о которой он когда-то бредил.

Адриан осторожно снял с меня кофту, и его пальцы замерли, когда он увидел на моем предплечье тонкий шрам — память о той ночи на заводе.

— Прости меня, — его голос сорвался. — Я обещал защищать тебя, а в итоге стал причиной каждой твоей раны.

— Не извиняйся, котик, — я притянула его голову к себе. — Эти шрамы делают меня живой. Без них я была бы просто пустой куклой в руках отца.

В ту ночь по нам снова прошел ток. Но это был не тот разряд, что сжигает предохранители, а тот, что запускает остановившееся сердце. Мы не говорили о будущем. Мы не строили планов на «завтра». Мы просто были здесь, под фиолетовым светом, два осколка одной разбитой души, которые наконец-то совпали.

*

Под утро, когда небо начало сереть, Адриан лежал, обняв меня, и я слышала ровный стук его сердца. Внезапно его телефон, лежащий на тумбочке, завибрировал.

Одна короткая фраза от Рут заставила воздух в комнате мгновенно остыть:

«Перемирие окончено. Михаил Грей пересек черту. Виктор ждет тебя. Время платить по счетам».

Адриан напрягся. Я почувствовала, как под его кожей снова просыпается Мортис. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, чего боялась больше всего — решимость человека, готового идти на войну, чтобы защитить свой рай.

— Кажется, наш часок закончился, — тихо сказал он, вставая с кровати.

Я села, кутаясь в простыню. — Я иду с тобой, Адриан. На этот раз я не уеду по приказу.

Он посмотрел на меня, и на его губах появилась та самая, горькая, но настоящая улыбка. — Я знаю, ангелочек. Ты ведь так и не научилась заканчивать.

На этот раз мы не пятились назад. Мы готовились сделать последний рывок — туда, где ток между нами должен был либо спасти мир, либо окончательно его разрушить.