Глава 4-Вкус пепла и соли

Причал в это время суток выглядел как край мира. Старое дерево скрипело под порывами холодного ветра, а вода внизу казалась черной нефтью. Эва обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь — не от холода, а от липкого ощущения после прикосновений Луки. В её ушах всё еще звенел его шепот: *«То, что принадлежит только мне»*.

— Ты опаздываешь, ангел. Или твой святоша-жених слишком долго читал тебе молитвы на ночь?

Голос Адриана разрезал тишину, как лезвие. Он стоял в тени старого склада, прислонившись спиной к облупленной стене. В свете далекого фонаря его глаза казались неестественно яркими, полными ярости и чего-то еще, что Эва не могла разобрать.

— Он не мой жених, — тихо ответила Эва, подходя ближе. — Он — выбор моего отца.

— Какая разница? — Адриан в два шага преодолел расстояние между ними и резко схватил её за локоть, притягивая к себе. — Твой отец продает тебя, чтобы спасти свою репутацию, а ты покорно идешь на заклание. Ты хоть знаешь, с кем связался этот ублюдок Лука?

Эва попыталась отстраниться, но Адриан держал крепко.

— Он видел Беатрис сегодня, — прошипел Адриан ей в лицо. — Твой «идеальный» Лука и моя сумасшедшая бывшая. Они праздновали что-то в баре на окраине. Тот, кто хочет «закрыть» твое тело, и та, кто хочет уничтожить мою сестру видеороликами. Они объединились, Эва. Против нас обоих.

Сердце Эвы пропустило удар. Лука и Беатрис? Одержимость контролем встретилась с жаждой мести.

— Зачем им это? — выдохнула она.

— Чтобы сломать нас через тех, кого мы любим. Или тех, кого мы... — он осекся, его взгляд на мгновение смягчился, прежде чем снова стать ледяным. — Мой план мести твоему отцу только что расширился. Я сотру их в порошок. Обоих. И начну с того, что заберу у Луки самое ценное.

— И что же это? — голос Эвы дрогнул.

— Тебя.

Адриан не дал ей ответить. Его губы накрыли её в грубом, отчаянном поцелуе. Это не было похоже на сказку. В этом поцелуе была горечь сигарет, привкус соли и обжигающая ярость. Это было столкновение двух катастроф. Эва сначала замерла от шока, но через секунду её пальцы сами вплелись в его волосы, отвечая с той же жадностью. Она целовала его так, будто он был единственным кислородом в тонущей лодке.

Это был бунт. Против Луки, против отца, против Рут и её логики. Когда Адриан неохотно отстранился, его дыхание было рваным. Он прижался своим лбом к её лбу, всё еще удерживая её за талию.

— Теперь на тебе мой след, — прошептал он, и в его голосе проскользнула пугающая нежность. — Пусть Лука попробует его стереть. Завтра на благотворительном вечере мы устроим им такое шоу, которое они не забудут до конца своих жалких жизней. Эва посмотрела в его темные глаза. Она знала, что Адриан Мортис — это разрушение. Но глядя на то, как он сжимает кулаки при упоминании Беатрис, она поняла: он пойдет на всё ради своей сестры. А она пойдет на всё, чтобы больше никогда не чувствовать холод пальцев Луки на своей коже.

Что мне нужно делать? — спросила она, вытирая губы тыльной стороной ладони.Адриан усмехнулся — хищно и опасно. — Надень то самое закрытое платье, которое он просил. Но под ним... под ним ты будешь моей. И когда придет время, я сожгу их маленький союз прямо на глазах у твоего отца.Эва кивнула. Тень за витражами дома Греев наконец-то обрела форму. И эта форма была кожей, кровью и сталью в лице парня, которого все называли чудовищем. Где-то в элитном клубе в центре города Лука поднял бокал вина, глядя на экран телефона, который ему протянула Беатрис. — Завтра, — произнес он с ледяной улыбкой. — Завтра мы научим их послушанию.— Нет, Лука, — ответила Беатрис, поправляя безупречную укладку. — Завтра мы их уничтожим.Они еще не знали, что Адриан Мортис уже не просто мстил. Он начал войну, в которой пленных не берут.