Глава 3- Тени за витражами

Утро в доме Греев началось с фальшивых улыбок. За длинным обеденным столом сидел Лука — «идеальный» жених, которого Михаил Грей выбрал для дочери. Он выглядел безупречно в своем светлом костюме, обсуждая с отцом Эвы поставки церковного вина.

— Эва, дорогая, ты сегодня совсем бледная, — мягко произнес Лука, накрывая её ладонь своей. Его пальцы были холодными и сухими.

Когда Михаил отвернулся, Лука чуть сильнее сжал её кисть, вонзая ногти в кожу.— Ты ведь не забыла, что завтра мы идем на благотворительный вечер? — прошептал он ей на ухо. — И на тебе должно быть то закрытое платье. Я не хочу, чтобы кто-то еще видел то, что принадлежит только мне.

Эва вздрогнула. За маской вежливого зануды в Луке скрывался человек, одержимый контролем и пугающими фантазиями. Он был не лучше Адриана, но Адриан был честен в своей ярости, а Лука прятал свою тьму за молитвами.

*

В университете Эва сразу нашла Рут. Подруга сидела в дальнем углу библиотеки, окруженная горой справочников по криминалистике и психоанализу. Как только Эва села рядом, Рут поправила очки и, не поднимая глаз от текста, произнесла:

— Твой пульс участился на десять ударов. Ты видела его, верно?

— Рут, это было случайно... — начала Эва.

— Случайность — это когда идет дождь,  Рут резко закрыла книгу. — А встреча с Адрианом Мортисом — это статистическая неизбежность, если ты ищешь боли. Эва, послушай меня. Я изучила его дело. После смерти матери он провел два года в колонии для несовершеннолетних за драку, где едва не убил человека. Он не просто «плохой парень». Он — разрушитель.

— Он ненавидит меня, Рут. Он сказал, что я пахну домом, в котором убили его мать.

— Именно! — Рут подалась вперед. — Ты для него не девушка, ты — трофей для мести твоему отцу. Твоя привязанность к нему — это не любовь, это клинический сбой. Логика говорит: беги. Но ты ведь не послушаешь, да?

Эва промолчала, коснувшись пальцами места на плече, где остались невидимые следы рук Адриана.

*

В это время в особняке Мортисов Адриан выбивал дверь в комнату сестры.

— Лилит, открой, или я её вынесу! — гремел он.

Когда замок щелкнул, он увидел сестру, забившуюся в угол. Её зрачки были расширены, а руки дрожали. — Адри... Я не хотела... Беатрис дала мне какие-то таблетки, сказала, что станет легче...

Адриан зарычал, хватаясь за голову. — Я убью её. Я клянусь, я сотру Беатрис с лица земли!

— Нет! Она сказала... Если ты не придешь к ней сегодня, она сдаст меня полиции. Адри, у неё есть видео с той вечеринки...  Лилит разрыдалась, вцепляясь в куртку брата. — Она уничтожит меня, а отец этого не переживет.

Адриан прижал сестру к себе, чувствуя, как внутри всё выгорает. Его семья рассыпалась на части. Лилит была на грани, Беатрис шантажировала его, а в голове, как назло, стоял образ Эвы — чистой, хрупкой и такой же сломанной, как они все. Ему нужно было сорваться на ком-то. И он знал, что «ангел» придет к причалу. Он заставит её заплатить за всё: за грехи её отца, за слабость своей сестры и за ту непонятную нежность, которая против его воли расцветала в его груди всякий раз, когда он вспоминал её взгляд.Адриан в свои мысли прокрутил лишнюю мысль: «Прости, Эва. Сегодня я буду ломать твои крылья особенно больно. Мне нужно, чтобы кто-то страдал так же сильно, как я»