Глава 1

В первый день в новой школе Даша решила не плакать.

Не потому что была сильной.Просто тушь была неводостойкая, а покупать новую сейчас было глупо.

Она стояла перед зеркалом в узком коридоре бабушкиной квартиры и пыталась застегнуть молнию на куртке так, чтобы ткань не зажевало в третий раз. За стеной Марина капризничала, что не хочет манную кашу, мама кашляла на кухне и делала вид, что всё нормально. Бабушка решила продолжить лежать и никому не мешаться.

В их семье теперь все делали вид, что нормально спать втроём в одной комнате, что нормально хранить учебники на подоконнике и в углу под столом, что нормально просыпаться от того, что глуховатый сосед сверху в шесть утра включает телевизор так громко, будто делится новостями со всем подъездом, то нормально больше не произносить слово "папа" вслух, потому что после него в квартире сразу становится нечем дышать.

— Даш, ты опоздаешь, — сказала мама с кухни.

Голос у неё был обычный. Ну почти.

Даша накинула рюкзак на плечо и посмотрела на себя в зеркало.

Свитер без катышков — уже победа, джинсы старые, но чистые. Рубашка тоже в порядке. Волосы собраны. Лицо спокойное.

Главное, конечно же, лицо. Оно не должно рассказывать, что три месяца назад у неё была своя комната с большим письменным столом. Папина кружка всегда на кухне. Мама, которая смеялась, когда резала хлеб криво. Марина, которая не спрашивала по ночам - а можно ли умереть от грусти?

Лицо должно быть в порядке и глаза не должны ничего выдавать.Но, боже, как мне тебя не хватает, пап... – подумала Даша, глядя на себя в зеркало.

— Я пошла, — сказала Даша.

Мама вышла в коридор и поправила ей воротник рубашки.

Это движение было таким старым, таким из прежней жизни, что Даша чуть не сорвалась, но только немного сжала губы.

— Всё будет хорошо, — сказала мама.

Они обе знали, что это больше не обещание, а скорее просьба. Просьба оставаться собой и держать лицо вопреки всему.

Даша натянула наушники и вышла из дома, она шла по старой, но не родной улице, смотря под ноги на все трещины и неровности старого асфальта, слушая свою музыку, где кто-то пел про вечность, расставание и темноту.

Школа оказалась серой, большой и слишком шумной. У входа стояли старшеклассники, а часть стояла за углом и курили, смеялись, смотрели на всех с ленивым превосходством людей, которые уже давно поделили территорию.

Даша прошла мимо, не поднимая глаз.

В кабинете литературы пахло мелом, мокрыми волосами и чужой уверенностью. Класс замолчал не сразу, но достаточно быстро, Даше стало понятно – её заметили.

— Ребята, знакомьтесь, — сказала классная руководительница. — Это Дарья. Она теперь будет учиться с вами.

Даша ненавидела, когда её называли Дарьей.

Так звали девочек из грамот, из списков отличников, из разных документов. Девочек, которые отвечали у доски полными предложениями и никогда не плакали в ванной, открыв кран, чтобы младшая сестра не услышала.

— Можно Даша, — сказала она.

Кто-то хмыкнул.

Свободное место было только за последней партой у окна. Даша прошла туда, чувствуя на себе взгляды. Села, достала тетрадь, написала дату.

Она старалась держаться, её с любопытством рассматривали незнакомые ребята, девушки явно обсуждали её, вечно смотря на нее, переглядываясь с другими и хихикая.

Примерно через минуты три дверь открылась снова. И вот тогда класс действительно замолчал.

Парень вошёл так, будто не опоздал, а сделал всем одолжение своим появлением. Высокий, тёмноволосый, в чёрной кожаной куртке, с лицом, на котором не было ни смущения, ни интереса, вообще ничего, лицо без эмоций. Только усталость и что-то ещё – холодное, злое или, вернее сказать, что-то грубое, спрятанное глубоко.

— Виктор, — сказала учительница слишком осторожно. — Проходи.

Даша услышала, как девочка за соседней партой прошептала:

— Это же он.

— Кто? — так же тихо спросила другая.

— Витя Кравцов. Ну... сын Кравцова.

Фамилия прошла по классу, как сквозняк.

Витя даже не посмотрел на них. Он окинул кабинет быстрым взглядом, увидел единственное свободное место рядом с Дашей и направился к последней парте.

Она сразу поняла, что он из тех, кого лучше не трогать.

Он сел рядом, бросил рюкзак под стол и посмотрел в окно, будто урок уже закончился, школа сгорела, а все вокруг просто ещё не в курсе.

Даша подвинула тетрадь ближе к себе.

— Боишься, что спишу? — вдруг спросил он, не поворачивая головы.

Голос у него был низкий и равнодушный.

— Да было бы что списать, урок еще по сути не начался, — ответила Даша.

Он медленно посмотрел на неё.

На секунду в его лице что-то изменилось.

— Новенькая?

— А ты, видимо, местная достопримечательность?

Спереди кто-то тихо прыснул.

Витя снова отвернулся к окну.

— Не привыкай, — сказал он.

— К чему?

— К этому всему, к этому бреду.

Даша хотела ответить, но в этот момент заметила его руку. На костяшках пальцев были свежие ссадины.

Он перехватил её взгляд.

— Не смотри, — сказал резко.

И вот тогда она почему-то поняла, он тоже пришёл сюда не от хорошей жизни.

И для себя отметила, что у некоторых беда выглядит как старая куртка и дешёвый рюкзак. А у некоторых, как дорогие часы, разбитые пальцы и фамилия, которую все боятся произносить громко.

Но кто же он, этот Витя Кравцов?!