часть 4. обрыв

Минхо держал его крепко, не позволяя отвести взгляда от зеркала. Каждое слово, произнесённое низким голосом у самого уха, будто обжигало. Его пальцы уверенно скользили по коже спины, оставляя после себя огненные следы.

— Смотри на себя, — прошептал он, снова дернув волосы так, что у Джисона перехватило дыхание. — Жалкий, беспомощный... и всё же тебе это нравится.

Губы старшего снова коснулись шеи, но на этот раз не нежно — жадно, с силой. Он целовал кожу, оставляя влажные следы, а потом прикусил её, и тихий стон сорвался с губ Джисона. Тело предательски отозвалось: он выгнулся, цепляясь пальцами за стол, словно только это удерживало его от того, чтобы полностью раствориться в этих прикосновениях.

— Минхо.. — хрипло выдохнул он, едва справляясь с дыханием.

Минхо усмехнулся, ощущая, как сильно тот дрожит в его руках. Его ладонь легла на живот под футболкой, пальцы медленно скользнули вверх по коже. Хан зажмурился, готовый потерять контроль.

И именно в этот миг всё оборвалось. Старший резко отстранился, оставив его наклонённым над столом, с разгорячённым телом и спутанным дыханием.

— Достаточно, — сказал он холодно, почти равнодушно, будто только что чуть не довёл бедного парня до безумия. — Я не собираюсь давать тебе то, чего ты так жаждешь.. пока ты сам не попросишь.

Младший резко поднял голову, встретившись с собственным отражением в зеркале: красное лицо, приоткрытые губы, взгляд, полный желания. Он едва мог поверить, что это действительно он.

старший провёл пальцами по его затылку и тихо добавил:— Ты будешь умолять меня, Хан. И когда это случится, я решу, заслужил ли ты.

От этих слов Хан будто сорвался в пустоту. тело горело, сердце колотилось так, что больно, а дыхание сбивалось. Он чувствовал себя униженным и одновременно отчаянно жаждал продолжения.

Но Минхо больше не прикасался. Он отошёл, оставив его дрожащим и потерянным, а маленькая кухня наполнилась тяжёлой тишиной, в которой каждый звук собственного дыхания казался громом.