Часть 10

Я плохо помню, что происходило дальше.

Помню, как Лёшка за руку утащил меня в машину и отвёз к себе домой, а я разрыдалась сразу, как только уселась на сидение. Как не успокаивалась, а Лёша сидел со мной долго-долго, молча обнимая и тихонько гладя по голове, иногда путая пальцы в моих волосах. И со временем, – через час, два, вечность? – мне стало вдруг тихо и спокойно.

— Спасибо тебе, — мои стихающие всхлипы больше не мешали мне говорить. — Спасибо, что ты рядом. Что приехал сегодня на площадь, что не посчитал меня чокнутой, когда я рассказала про свой дар тогда, семь лет назад, что поддерживаешь... Я не знаю, что бы без тебя делала.

— Ты же уже не раз говорила, что устала благодарить, — мягко улыбнулся Лёша. — Успокойся и смирись, что я всегда буду рядом и не брошу тебя. Перестань думать, что я делаю тебе одолжение.

Внезапно мне в голову пришла мысль о том, что за столько лет дружбы он всегда меня поддерживал и интересовался моей жизнью – а я знаю о Лёше совсем немного. Он не слишком разговорчив и сам о себе говорить не любит, ну а я вечно настолько увлечена собственными проблемами, что позорно редко интересуюсь, а как дела у него самого...

— Давай я что-нибудь тебе нарисую, — слова, вырвавшиеся из губ, стали неожиданными, по-моему, даже для меня самой. — Что угодно. Новую машину, кожанку, хороший компьютер... Я должна хоть как-то отблагодарить тебя за всё. Скажи, что тебе нужно? Я нарисую.

Лёша внимательно посмотрел на меня, чуть прищурив глаза. Казалось, он обдумывает что-то. Наконец он произнёс:

— Мне не надо ничего. Себе счастье нарисуй, ты же можешь. Деньги, хорошую квартиру, работу в том арт-центре...

— Я же говорила, что не стану, — я вытерла последние слёзы и пригладила свои подрастрепавшиеся волосы. — Нечестно использовать такой талант только на благо себя любимой. Я должна помогать близким.

— А сама себе ты не близкая, Влада?! — Лёша почему-то начал раздражаться. — Почему о других ты думаешь больше, чем о себе? Ты постоянно пытаешься угодить всем вокруг: ждёшь на площади до посинения этого придурка, хотя почти сразу поняла, что он не придёт; предлагаешь нарисовать новую квартиру матери, хотя та говорит, ей и в своей неплохо; меня сейчас порадовать стараешься. Может, начнёшь радовать, наконец, себя?

Я ошарашенно смотрела на Лёшу. Таким сердитым я его ещё не видела.

— Да, я бы нарисовала ту вчерашнюю площадь..., — на глаза снова навернулись слёзы. — Чтобы Серёжа пришёл.

— Да зачем он тебе? — уже почти кричал Лёша. — Как ты не видишь: он же к каждой девчёнке у вас подкатывает, просто ты единственная, кто на него повёлся! А раз не пришёл, значит, ещё какую-то подцепил! И после этого ты его простишь, если он снова появится?

Я молча кивнула, кусая губы и мелко подрагивая. Лёша тоже умолк на несколько минут – только громко раздражённо сопел и смотрел на меня. Потом вдруг резко встал и выдвинул ящик стола.

— Ладно. Ты хочешь меня порадовать? Тогда садись, бери это, — он медленно вытащил из ящика сначала карандаши, потом лист бумаги. Последним он вынул пистолет, который направил на меня, — И рисуй нас. Вместе. Свадьба, думаю, подойдёт.