06. 04. 21

Георгию было все труднее и труднее говорить. Слова выходили нехотя, будто прилипали к губам.

Поэтому Георгий нередко вздыхал, когда слова зацеплялись за губы. Друзья посылали многозначительный взгляд на его «эх». Эти вздохи смотрелись так неестественно. Вот он - Георгий, молодой, с крепкими руками и венами, ещё не вкусил всю горькость и слёзность бытия, а его вздохи: «эх» и глубокое «эх», «ох» и протяжное «ох», «уф» и тяжкое «уф» - старели его пальцы, кривили спину. Лицо самого Георгия становилось морщинистым, кожа бледнела.

Георгий так хотел говорить, а слова так не хотели быть услышанными. Друзья из-за этого обижались, говорили, мол, доверие пропало, что сам он стал мутным, непонятным.

Друзей не осталось, все они превратились в безликую сущность - в Знакомого.

Но у Георгия остался дневник. Может, слова не хотели быть услышанными, но написанными быть не противились. * * * Из дневника Георгия или, как он его называл, «Записок (не) гения»:

"Эта зима не закончится. Ей не было начала, ей не будет конца"

"Потерялся в диапазоне между ноябрем и февралем. Найдите. Спасите"

"Мне трудно говорить. Могу только писать. Слова превращаются в ком и застревают в горле. Я задыхаюсь, задохнусь в своём лицемерие, потому что боюсь быть искренним. Искренен только в своих фильмах. Только там и живу. Здесь - существую"

"Наклею на свою душу пластырь и напишу на нем дату: «06.04.21»"

*** А может, Георгий не хотел говорить?