глава первая//Первый снег Колдовстворца

Октябрь в Шотландии всегда казался Виктории Смерчинской чем-то вроде затянувшейся, сырой осени, которая никак не могла решиться - стать ей настоящей зимой или остаться унылым дождливым межсезоньем. В её родном Колдовстворце, школе, чье существование держалось в строжайшей тайне среди бескрайних сибирских просторов, в это время года снег уже лежал плотным серебристым одеялом, укутывая древние кедры и заставляя воздух звенеть от мороза так, что каждое слово превращалось в крошечное облако пара. Здесь же, у подножия древнего Хогвартса, воздух пах озерной тиной, мокрым камнем и чем-то приторно-сладким, что доносилось, как подсказывала её обостренная интуиция, из кухни замка.Виктория стояла на каменной террасе, ведущей к главному входу, и куталась в свою дорожную мантию из меха полярного волка. Густая, серебристо-белая шерсть щекотала её подбородок, и ей казалось, что это единственный по-настоящему родной ей предмет в этом чужом, слишком ярком мире. Она знала, что на неё смотрят. Сотни глаз, прильнули к окнам многочисленных башен, взгляды скользили по её фигуре, словно пытаясь разглядеть истинную природу. Шепот, тихий, но настойчивый, как комариный рой, разносился по коридорам замка быстрее, чем самый быстрый дух. «Русская», «Из Колдовстворца», «Та, что колдует без палочки», «Вторая Избранная». Ярлыки, навешанные на неё ещё до того, как она успела ступить на британскую землю, летели в неё, как стрелы, но разбивались о невидимый хрустальный щит её внешнего спокойствия.–Выглядит слишком уютно, не находите, Профессор? - голос Виктории, чистый и звонкий, как удар стали по стеклу, прозвучал без всякой интонации, словно она констатировала факт.Она повернулась к мужчине, стоявшему чуть позади. Римус Люпин мягко улыбнулся. Его лицо, исчерченное шрамами и усталостью, в этот момент показалось Виктории единственным знакомым ориентиром в этом странном, полном чужих лиц и запахов месте. Он был единственным, кто встретил её на британской земле, кто объяснил ей правила игры в этом мире, где её магия считалась дикой и неуправляемой. Он поддержал её, когда её собственный мир, Колдовстворц, остался так далеко, за тысячи километров снежных просторов.–Хогвартс-это дом, Виктория. К нему нужно привыкнуть,-ответил Люпин. Его голос был тёплым, но в нём чувствовалась скрытая горечь.-И не суди их строго за любопытство. Колдовстворц для них-легенда, такая же, как Атлантида или потерянный город эльфов. Никто не видел его своими глазами, никто не знает, что там происходит. Виктория лишь хмыкнула, поправляя рукав своей дорожной мантии. Под тонкой тканью, на её запястье, виднелась тонкая, едва заметная татуировка - стилизованный вихрь из переплетенных хрустальных линий. Сейчас она лишь слабо пульсировала, откликаясь на древнюю магию замка, но Виктория знала, что в моменты сильных эмоций или опасности она может вспыхнуть ярким, ледяным светом.–Легенда, которая заставила меня привезти сюда свой «снег»,-пробормотала она, скорее для себя.               ***Двери Большого зала распахнулись с таким грохотом, что казалось, сами камни замка приветствуют гостью, или, скорее, выталкивают её наружу. Виктория вошла медленно, ступая так бесшумно, словно была тенью. Её шаг был грациозным, выверенным, как у хищника, вышедшего на охоту, но не в джунглях, а среди северных льдов. В зале мгновенно наступила тишина, такая густая, что казалось, её можно потрогать. Свечи, парящие под зачарованным потолком,на мгновение стали тусклее, словно испугавшись её присутствия. Первокурсники, только что с таким энтузиазмом осматривавшие новое окружение, прижались друг к другу, их любопытные взгляды сменились испугом.Виктория окинула взглядом четыре длинных стола, заполненных студентами. Её взгляд был цепким, острым, как клинок. Она видела каждого, ощущала их эмоции, словно запахи.Слева, за столом Слизерина, атмосфера была плотной, словно выдержанное вино, полное амбиций, скрытой власти и холодной расчетливости. Драко Малфой, обычно уверенный в себе до наглости, сидел, откинувшись на спинку скамьи, его привычная надменная улыбка дрогнула. Виктория видела, как побелели его пальцы, сжимающие серебряный кубок. Он привык быть в центре внимания, но сейчас внимание было приковано к ней, и это его нервировало. Рядом с ним Пэнси Паркинсон что-то ядовито зашептала на ухо Дафне Гринграсс. Пэнси всегда была как ядовитое насекомое, пытающееся ужалить, но её жало не достигало цели. Дафна, как и её сестра Астория, не сводила с Виктории глаз, но в их взглядах не было враждебности — скорее, жадное, аристократическое любопытство, как у знатоков редких артефактов, разглядывающих уникальный экспонат. Блейз Забини, обычно невозмутимый, даже отложил свою тарелку. Его обычно равнодушный взгляд задержался на Виктории дольше обычного, словно он пытался разгадать в ней сложную, но притягательную загадку.Справа, за столом Гриффиндора, царила иная атмосфера – шумная, полная энергии, дружбы и немного хаоса. Рон Уизли, чья обычная живость моментально сменилась ступором, смотрел на неё с открытым ртом, словно увидел привидение. Его воображение, наверное, рисовало ему картины из сибирской тайги, где живут дикие звери и колдуны-шаманы. Гермиона Грейнджер, чьи глаза всегда горели жаждой знаний, уже лихорадочно листала книгу, которую держала в руках, вероятно, пытаясь найти там описание формы Колдовстворца или его истории. Фред и Джордж Уизли, близнецы, казалось, находились в своем собственном мире, полном шуток и проказы, но даже они на мгновение затихли, обменявшись многозначительными взглядами. Перси Уизли, как староста, выпрямился, его грудь вздулась от чувства ответственности, но в его глазах читалось неподдельное изумление.А в центре стола Гриффиндора сидел Гарри Поттер. Мальчик, чье имя гремело по всему магическому миру. Он смотрел на неё не так, как остальные. В его зелёных глазах не было ни страха, ни жадного любопытства, ни попытки оценить её. В них было узнавание. Виктория почувствовала, как по её позвоночнику пробежал электрический разряд, словно две параллельные линии, которые, казалось, никогда не должны были пересечься, вдруг нашли общую точку. Она видела в нём своего брата по судьбе. Он тоже нес на себе бремя «Избранного», он тоже знал, что такое терять близких и что такое быть под прицелом всего мира. Её татуировка на запястье, стилизованный хрустальный вихрь, и его шрам на лбу — словно два клейма, два знака, которые теперь вели беззвучный диалог.Рядом с Гарри, чуть в стороне, сидела Джинни Уизли. Её взгляд, полный юношеского восхищения, казалось, обещал Виктории нечто большее, чем просто любопытство.Но не только там, на столах, происходило действие. Во главе стола преподавателей, Альбус Дамблдор, с его неизменной мягкой улыбкой, казалось, излучал спокойствие, контрастируя с волнением в зале. Его глаза, всегда полные мудрости и, возможно, легкой хитринки, были прикованы к Виктории. Рядом с ним, Профессор МакГонагалл, с её типичной строгостью, казалась ещё более собранной, чем обычно. Её губы были плотно сжаты, но в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на благоговейный трепет, смешанный с легкой тревогой. А по другую сторону от Дамблдора, в тени, сидел Северус Снейп. Его лицо было непроницаемой маской, но Виктория, привыкшая видеть скрытое, заметила, как его взгляд задержался на её запястье. На миг, лишь на миг, в его глубоких, темных глазах мелькнуло что-то иное – не холодное презрение, а сложное чувство, похожее на  древнее понимание или, быть может, на тихое признание опасности.

— Добро пожаловать, студенты! — голос Дамблдора, мягкий, но проникающий, разнесся по залу, призывая к тишине. — А также... добро пожаловать, Виктория Смерчинская. Виктория прибыла к нам из далёкой и древней школы Колдовстворца, чтобы продолжить своё обучение здесь, в Хогвартсе. — Он сделал паузу, обводя взглядом зал. — Мы решили, что распределение Виктории на факультет состоится через два дня. Нам нужно время, чтобы магия Колдовстворца и магия Хогвартса пришли в равновесие. Эти два дня мисс Смерчинская будет гостьей замка, имея право посещать любые занятия и общаться со всеми факультетами.По залу пронесся разочарованный шепот. Все ждали главного — церемонии распределения. Не увидеть, на какой факультет попадет эта загадочная девушка, словно сошедшая с картинки северного сияния, было почти невыносимо. Драко Малфой скривился, явно возмущенный таким «затягиванием» процесса. Пэнси приоткрыла рот, не понимая, как можно дать этой «русской» столько свободы. Блейз Забини лишь пожал плечами — для него это было ожидаемо.Перси Уизли, как староста, тут же выпрямился, желая показать, что он готов к любым нововведениям. Рон издал стон разочарования. Гермиона же, наоборот, оживилась — два дня на исследование! Возможно, она успеет найти книгу о Колдовстворце. Гарри лишь кивнул, пытаясь осмыслить слова Дамблдора. Он чувствовал, что эта девушка — нечто большее, чем просто гостья. Джинни смотрела на Викторию с восторгом, предвкушая новые приключения. Седрик Диггори одобрительно кивнул, такой подход казался ему справедливым. Невилл Долгопупс лишь сильнее вжался в свое место.

                                          ***После ужина, вместо того чтобы отправиться в свою временную комнату, Виктория решила пройтись по замку. Её не интересовало всё это великолепие, но ей нужно было понять, как здесь устроена магия. Она шла по одному из коридоров, держа руки в карманах, наблюдая за студентами, которые то и дело останавливались, чтобы проводить её взглядом.

— Ну и как тебе наш «убогий» замок по сравнению с твоими ледяными пещерами? — раздался резкий, растянутый голос.Виктория даже не повернула головы. Она знала, кто это. Драко Малфой. Он подошел, встал прямо перед ней, остановив её. За ним, словно свита, шли Пэнси Паркинсон, Дафна и Астория Гринграсс, а чуть поодаль — Блейз Забини.

— Здесь тепло, — спокойно ответила Виктория, её голос был ровным, как гладь замерзшего озера. — Но воздух слишком тяжелый от амбиций, которые ничем не подкреплены.Драко прищурился, его зеленые глаза вспыхнули.— Амбиций? Это ты-то о них говоришь? Говорят, в Сибири вы до сих пор используете кости животных вместо палочек. И что вы спите в снегу, чтобы не забыть, что такое холод. Это правда, что русские маги — это просто дикари с большой силой?Виктория медленно повернулась к нему. Она была на полголовы выше Пэнси и почти вровень с Драко, но её фигура источала такую мощь, что казалось, она возвышается над ним.— Мы не дикари, Малфой. Мы — стихия. Палочка — это костыль для тех, кто боится собственной крови, для тех, кто не может управлять собой. Тебе это не понять. Твоя магия заключена в куске дерева, моя — в каждом моём выдохе.Пэнси нервно хихикнула, пытаясь разрядить обстановку, но её смех звучал скорее как карканье вороны.— Какая пафосная! Наверняка её исключили из вашей школы за то, что она заморозила собственного учителя, когда тот потребовал показать паспорт.Виктория посмотрела на Пэнси. Не с гневом, а с холодным, оценивающим интересом. На мгновение зрачки её глаз расширились, заполнив всю радужку, и на стенах коридора, словно по волшебству, выступил иней. Температура в помещении резко упала. Пэнси вскрикнула, отшатнувшись и прижавшись к Драко.

— Эй, полегче! — раздался другой голос. Это был Седрик Диггори, его лицо было спокойным и дружелюбным. Он подошел, встал между Викторией и слизеринцами. — Драко, оставь её в покое. Она гостья.Драко, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, лишь что-то буркнул напоследок и, бросив на Викторию злобный взгляд, быстро удалился, увлекая за собой своих спутников. Пэнси, все ещё дрожа, бросила на Викторию ненавидящий взгляд, но уже не смела ничего сказать.

— Не обращай на них внимания, — сказал Седрик, повернувшись к Виктории. Он улыбнулся теплой, искренней улыбкой, которая, казалось, могла растопить и самый лютый мороз. — Они просто завидуют тому, чего не понимают. Я Седрик Диггори, с Хаффлпаффа. Добро пожаловать в Хогвартс.

— Виктория, — коротко представилась она, оценивая его. В его глазах не было страха, только любопытство и доброта. — Из Колдовстворца. Но ты это уже знаешь.

— Да, твоё прибытие — самое обсуждаемое событие года, — улыбнулся Седрик. — Если тебе понадобится помощь с ориентацией или просто захочешь узнать что-то о замке, можешь всегда обратиться ко мне.Он протянул ей руку. Виктория на мгновение задержала на ней взгляд, затем, с лёгкой, едва заметной улыбкой, пожала её. Рука Седрика была теплой.Продолжив свой путь, Виктория вскоре столкнулась с другой группой студентов. Они вышли из-за поворота, и, увидев её, замедлили шаг. Это были Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли.

— Извини, — начала Гермиона, её глаза горели от возбуждения, как у учёного, перед которым открылась новая неведомая область. — Я читала в «Магической географии», что в Колдовстворце учат управлять погодой на первом курсе. Это правда? И как вы обходитесь без палочек? Это же нарушает древние законы, разве нет?Рон, всё ещё немного ошеломлённый, толкнул Гермиону локтем.— Дай ей вздохнуть, Гермиона! Она только приехала. И вообще, не до расспросов сейчас.Гарри же просто стоял и смотрел на неё. Его взгляд был глубоким, серьёзным. Он чувствовал её, как никто другой. Её силу, её холод, её одиночество.— Ты чувствуешь это, верно? — спросила Виктория, обращаясь не к Гермионе или Рону, а к Гарри. Её голос был тише, почти интимным, но всё ещё пронзительным.Гарри кивнул.— Как будто статика в воздухе. С тех пор, как ты вошла в зал, мой шрам... он не болит. Он просто теплый. Как будто что-то узнал.

— Это резонанс, — пояснила Виктория, подходя ближе. — В моей стране говорят, что избранные — это части одной бури. Мы с тобой связаны, Поттер. Хотим мы этого или нет. Ты — гром, я — молния.

— Это звучит немного пугающе, — признался Рон, ухмыляясь.

— Это звучит как надежда, — ответил Гарри, глядя Виктории прямо в глаза. Он видел в её взгляде не вызов, а отражение чего-то знакомого, чего-то, что он сам носил внутри.В этот момент из-за угла, словно материализовавшись из ниоткуда, появилась Полумна Лавгуд. Её шляпа в виде льва была перевёрнута, а журнал она держала вверх ногами. Её взгляд, всегда немного рассеянный, но проницательный, упал на Викторию.— У тебя вокруг головы кружатся хрустальные нарглы, — серьезно сказала она, невозмутимо смотря прямо на Викторию. — Они очень красивые, но они плачут, потому что им здесь не хватает снега. Мне кажется, ты их понимаешь.Виктория впервые за весь вечер позволила себе искреннюю, хоть и слабую, улыбку.— Значит, я принесу им снег, Полумна. Обещаю. — Она впервые почувствовала, что это место может быть не таким уж чужим.Рядом с Полумной, немного позади, стоял Невилл Долгопупс, выглядевший ещё более потерянным, чем обычно. Он лишь украдкой взглянул на Викторию, но его взгляд был полон уважения, словно он видел в ней героя из легенд.                                     ***Позже, когда замок погрузился в относительный покой, а студенты разошлись по своим гостиным, Виктория осталась одна в своей просторной, но холодной комнате. Окно было огромным, и сквозь него виднелось темное небо. И вдруг, словно по её безмолвному приказу, начали падать крупные, пушистые хлопья. Это был не обычный снег, идущий с неба. Это был её след. Её магия, её родная стихия, начала обживать Хогвартс.Она подошла к окну, прикоснулась ладонью к холодному стеклу. Татуировка на её запястье слабо пульсировала, словно живое сердце.— Хрустальный смерч... — прошептала она, глядя на падающий снег. — Пора показать им, что такое настоящая зима.Она вспомнила разговор с Римусом о Гремучей Иве, о Сириусе Блэке, о своём прошлом, которое внезапно стало настоящим. Она знала, что ей предстоит узнать многое о себе, о своей силе, и о тех, кто хочет её использовать.Но сейчас, в эту ночь, когда первый снег Колдовстворца укрывал Хогвартс, Виктория чувствовала не страх, а странное предвкушение. Буря только начиналась.В это же время, далеко внизу, в одной из комнат гостиной Слизерина, Теодор Нотт тоже не спал. Он сидел у окна, глядя на тот же падающий снег, который, казалось, теперь укрывал весь замок. В его руках покоилась старая, потёртая книга, но взгляд был направлен куда-то вдаль, словно он чувствовал присутствие той, кто принёс с собой эту магическую зиму. Он видел её холод, её красоту, её разрушительную мощь. И что-то в этом «хрустальном смерче» притягивало его, завораживало, обещало тайну, которую он был готов разгадать. Но их встреча была ещё впереди.