Те, кто остался

Я жила у бабушки Тани.Исправно ходила в колледж, не прогуливала — ни разу. Второй курс прошёл на удивление легко и спокойно, почти беззаботно.

Потом было лето.Чем я тогда жила — даже не вспомню. В памяти оно как будто размыто. Возможно, потому что самое запоминающееся лето в моей жизни случится позже — летом 2020 года.Но к этому мы ещё вернёмся.

Начался третий курс. Последний.

Почти с самого начала учебного года нас закрутило в подготовку: экзамен по английскому, преддипломная практика, курсовые, и, наконец, диплом. Всё сразу, всё серьёзно, всё с ощущением, что вот он — финиш.

А потом пришёл Новый год.И сразу за ним — коронавирус.

Мы перешли на дистанционное обучение. Колледж опустел.Нам выдали старые дипломы выпускников и сказали:— Пишите с них. Только под своё предприятие.

Что это, если не фарт?Настоящий подарок судьбы.

Диплом сразу перестал казаться чем-то страшным. Мы почти не посещали пары — лишь изредка приходили в колледж, чтобы посидеть в компьютерном классе с преподавателем, который вёл нас по дипломной работе.

И вот тут я поймала себя на странном чувстве — я скучала.

Скучала по парам.По шуму.По живому колледжу.

Я всегда любила людей. Любила перемены, когда можно было просто завалиться в спортзал и покидать мяч с пацанами. Любила этот хаос, смех, беготню, ощущение, что жизнь происходит прямо сейчас.

А во время пандемии там было тихо.Слишком тихо.

И от этой тишины было по-настоящему грустно.

Бабушка к пандемии относилась слишком серьёзно.Она постоянно смотрела новости, слышала, что чаще болеют люди в возрасте, и поэтому почти не отпускала меня гулять. Я всё время ходила в медицинской маске — раздражающей, липкой, чужой.

Тем не менее свой день рождения — восемнадцатилетие — я всё-таки отметила.

К тому моменту Кристины рядом уже не было. Мы постепенно сошли на «нет» в общении: у каждой появились свои заботы, дела, переживания. Жизнь тихо, без скандалов, развела нас в разные стороны.

Праздновала я в кальянной. И то — только потому, что меня уговорили одногруппницы.Я тогда не пила. Просто сняла столик, оплатила алкоголь и кальяны, мы немного потанцевали, они напились — а потом я развезла всех по домам на такси.

Такой вот праздник.Спокойный. Почти взрослый. И немного пустой.

2020 год принёс мне слишком много перемен.

Вот мне уже восемнадцать.Что у меня есть в эти восемнадцать?

Да, по сути, ничего.

Зато было желание — огромное, почти болезненное — поскорее уехать к сестре, которая ждала меня в Анапе. Увидеть там своего любимого. Наконец-то быть вместе не на время, не «по приколу», не украдкой, а всерьёз. Строить планы. Жить.

После дня рождения для бабушки ничего не изменилось.Ей было всё равно, что мне уже восемнадцать. В её глазах я по-прежнему оставалась той самой девочкой — ветреной, влюбчивой, опасной для самой себя.

Она постоянно переживала, что какой-нибудь «типок», как она говорила, опорочит мою честь. Часто повторяла странную фразу:«Принесёшь мне в подоле».

Я долго не понимала, что она имеет в виду.Но, кажется, речь шла о ранней беременности.

И тогда я впервые остро почувствовала разницу между возрастом по паспорту и ощущением свободы внутри.Формально я стала взрослой.Но по-настоящему меня всё ещё держали.

Именно тогда в моей жизни снова начала кровоточить старая рана.

На связь вышла мама.

Оказалось, она сбежала из центра реабилитации и теперь живёт с мужчиной. Сбежала — без документов, без плана, просто исчезла.

Там, если уходят самовольно, никого не ищут.Мне тогда вообще казалось, что им это даже на руку: чем меньше людей — тем меньше затрат.

Мы начали периодически созваниваться.Редко. Неровно. Осторожно.

А позже я поняла главное: её прежний образ жизни никуда не делся.Алкоголь. Наркотики. Всё то же самое.

Просто теперь она была не одна.Теперь рядом был «напарник» — мужчина, с которым она жила.

И от этого становилось только страшнее.

Потому что я снова чувствовала себя той самой девочкой, которая вроде бы выросла, но всё ещё надеется. Всё ещё ждёт, что в этот раз будет иначе.А рана, которую я так долго пыталась закрыть, снова дала о себе знать — тихо, но больно.