Далеко, но слишком близко

Несмотря на то, что мы остались таким усечённым составом, баба Нина всё равно повезла нас на море.В моей жизни есть дата, которую я никогда не забуду: 28.08.2016.Это день, когда мы были всей семьёй вместе — и я была по-настоящему счастлива.

Каждое лето мы ездили в Анапу, в посёлок Витязево. Там жила тётя Соня — у неё мы и останавливались.Тот год, 2016-й, стал особенным. Именно тогда я встретила свою первую настоящую любовь.

Такую — детскую, чистую, сильную. Ту самую, которая потом разобьёт тебе сердце, а ты будешь всю жизнь искать похожих мужчин...Ха-ха.

В Витязево есть парк под названием Паралия. По вечерам он оживал: торговые палатки, кафе, уличные музыканты, аниматоры, громкая музыка и бесконечные толпы туристов. Мы ходили туда каждый вечер — всей семьёй или только с Ксюшей.И вот однажды, там, в гуще толпы, я увидела его.Он стоял с друзьями возле клетки с живыми кроликами и самодельной вывеской:

«Кроликам на морковку».

На удивление, люди щедро жертвовали на морковку — то ли из жалости к кроликам, то ли из симпатии к самим ребятам.Я, конечно, тоже подходила. С Никой мы всегда норовили погладить зверьков, иногда кидали монетки, иногда даже пятёрочку или полтинник.

Спустя пару дней до отъезда, когда мы с Ксюшей, как обычно, пошли погулять вдвоём, мы встретили ещё одну компанию.Парней-армян — почти весь Краснодарский край в том районе был из них. Два брата-близнеца — Сурен и Арсен, и парень по имени Влад, у которого мы каждое утро покупали минералку по пути на пляж. У него была очень добрая семья — мы даже познакомились с его мамой и папой. Ксюша потом ещё долго общалась с ними.

А парень с кроликами начал... следить за нами. Просто чтобы снова меня увидеть. Как потом оказалось.

И вот однажды я снова подошла к клетке — тогда я была одна — и он заговорил со мной:— А ты чего не отвечаешь на сообщения?— В смысле? Где? — удивилась я.Он показал свой телефон. Тут подключился его друг, Антон,— Да это не она, смотри.И показал какую-то левую страницу в ВК.

— Мы думали, это ты, и переписывались с ней, — смеялся он. — А оказалось — не ты.

— Ну, дай тогда свой ВК, — сказал он, протягивая телефон.

Я открыла свою страницу и добавила себя в друзья:«Айкарам хочет добавить вас в друзья» —«Добавить» — нажала я быстро и побежала обратно.

Ту ночь мы переписывались почти до самого утра. Я рассказала, что через два дня мы уезжаем. И эти два дня он изо всех сил старался меня поразить.

Он приносил мне шоколадки, фрукты, чупа-чупсы, фантики, какие-то сердечки...А вечерами я снова стояла с ними у кроликов, болтала, и чувствовала, как что-то внутри меня начинает таять.

В последний вечер перед отъездом он уговорил меня сесть с ним на скутер, чтобы отвезти меня домой.

— Садись, я подвезу.— Страшно, — честно призналась я.— Обещаю — аккуратно.

Я взялась за него так крепко, что он даже сказал:— Ты меня сейчас задушишь.

Я уехала. Мы продолжили общение на расстоянии. Без обещаний. Без «ждать». Просто переписка.

Когда я приехала туда снова — уже втроём с Никой и бабушкой — ему стукнуло 18.

Он встретил нас прямо с поезда. Ну, как «на своей» машине — на отцовской, конечно. Но какое это имело значение? Главное — встретил.

Бабушка не знала о наших чувствах. Для неё он был просто «друг, который согласился подвезти». Он помог с сумками, донёс их до машины. Я села спереди рядом с ним, бабушка устроилась сзади вместе с Вероникой.

Мы ехали молча, слегка скованные. Будто за этот год повзрослели, стали другими... И даже не знали, с чего начать разговор. Внутри всё будто дрожало — от волнения, радости, неловкости.

Я решила разрядить обстановку:

— А это что? — спросила я, ковыряясь в дверце машины и по очереди доставая всякие мелочи.

Он спокойно отвечал, я складывала вещи обратно — аккуратно, по порядку. Как будто наводя не просто порядок в дверце, а и в этом моменте между нами.

По дороге были жуткие пробки. Туристы... Море... Лето. Но я радовалась им. Потому что могла просто сидеть и смотреть на него.

На светофоре он сказал:

— Достанешь мне влажную салфетку из бардачка? Рука липкая, конфетку выкинул...

Я достала и не задумываясь сама вытерла ему ладонь — он ведь был за рулём. Бабушка это увидела. Сказала ли что-то? Нет. Но я почувствовала её взгляд.

Потом он попросил воды. Я открыла бутылку, протянула — всё казалось таким родным. Простым, но важным.

Когда мы приехали, он помог выгрузить чемоданы.

— Встретимся вечером? — тихо спросил он, когда я уже направлялась к калитке.

— Конечно, — улыбнулась я, будто сердце подпрыгнуло.

Мы поселились у тёти. У неё был большой дом, который она превратила в гостевой. Его адрес — Понтийская, 5 — остался в моём сердце навсегда. Там я пережила те эмоции, которых не чувствовала больше нигде. Настоящее счастье. Настоящая я.

Мы гуляли по вечерам, а рано утром я тихонько ускользала из дома, пока все спали, и шла в наш сквер. Там, на той самой лавочке, где напротив стояли две сросшиеся берёзы... Это место стало моим личным святилищем. Потом, уже позже, он вырежет на той лавке ножом наши имена:Вика + Айк.Без лишних слов. Без пафоса. Просто — навсегда.

Наша любовь была беззаботной. Мы поцеловались всего один раз.Все остальные разы он целовал меня в лоб. В щёку. В ладони.Он обращался со мной бережно, как будто я была что-то очень ценное.Он был мужчиной. Настоящим. Единственным, кого я и по сей день так считаю.

В этот отпуск я проводила время не только с ним, но и с ребятами, которых повстречала ещё в 2016 году. Мы снова пересеклись. Добавились и новые знакомства.

Забавно, но все мои друзья были пацанами. Ни одной девчонки.Я всегда легче находила с ними общий язык — вечно могла подкинуть пацанскую шутку, поддержать любой разговор. Да и вела себя как пацанка. С ними было просто.

Айкарам много работал. Я не грустила — знала, что когда мы увидимся, он обязательно придумает, как порадовать меня. А пока — жизнь в Паралии кипела.

Среди новых друзей оказался Давид.Мы познакомились случайно, но потом... потом он станет почти родным человеком. Таким, с кем пройдёшь через ад, и выживете оба.И Артём — весёлый, лёгкий, он скрасит последние дни моего отпуска.

Знакомство с Давидом было особенно забавным.

Я стояла с Арсеном и Суреном, болтали, как обычно, и вдруг к нам подошёл парень.Давид. Их знакомый.

— Привет, — сказал он, улыбнувшись всем по очереди.— Привет! — ответила я, улыбаясь в ответ.Парни переглянулись.— Ща будем учить Вику армянскому, — заговорщически заявил Сурен.

Он начал разбирать по слогам:— Ес кез сирум ем...— Даже наша училка так не объясняла, как ты сейчас! — рассмеялся Арсен.Я пыталась повторить, буква в букву, и сама смеялась вместе с ними.

Потом Давид сказал:— Хочешь покажу, где я работаю?

Надо понимать, время — около девяти вечера. Уже темно. Туристы гуляют, со всех сторон музыка, шум, жара. Паралия к этому часу превращалась в какой-то курортный Вавилон. Всё кишело: клубы, сцены, девчонки в блестках, огни, танцы, запах шашлыка и сладкой ваты.

Я пожала плечами:— Пошли. Всё равно интересно.

И мы пошли — прямиком вглубь этой тёплой, живой, пульсирующей ночи.

Спустя время мы с Давидом сами ржали над тем, как я, едва его зная, пошла с ним ночью к морю — просто чтобы посмотреть, где он работает.

— Представляешь? — смеялась я. — Ну кто так делает вообще?— Ты, Вика, ты, — смеялся в ответ он.

Мы дошли до самого берега. Давид показал, что занимается лежаками — сдаёт их в аренду. Всё оказалось по-честному.Постояли, поговорили, воздух был прохладный и солёный — и мы вернулись обратно на Паралию. У входа на аллею попрощались, и я пошла одна.

Как только я свернула на нужную улицу, зазвонил телефон. Это был Айкарам. Он знал, что я где-то гуляю.— Ты где? — спросил.— Иду, недалеко уже.— Я жду тебя в машине.

Он как будто чувствовал: мне пора домой.Я подошла — он действительно стоял в своей машине. Ну, как в своей... отцовской, но не суть. Он отвёз меня к тёте, как всегда — спокойно, без вопросов, без претензий. Просто был рядом. На прощание отдал мне пакет с вкусняшками.

— Это тебе и Нике, — сказал он, — Вероничке передай тоже.Я взяла пакет. Веронике — отдала шоколадку. А себе — только печенье «Орео».С тех пор — мои любимые.

Отпуск подходил к концу. Нам предстояла долгая дорога обратно — три дня в поезде.И вот, за пару дней до отъезда, появился Артём. Ну, или Тёма, как он сам себя называл. Мы познакомились случайно. Через Влада — нашего с Ксюшей общего друга. У Тёмы был магазин прямо напротив — его мамин продуктовый. А сам он работал на батутах у моря.

В один из дней, когда бабушка с Вероникой спали после обеда, я решила махнуть к нему. Он был на работе. Я просто пришла, и мы провели весь день на батутах, болтая, смеясь, глядя на прохожих. К нам даже подбежала собака — ласковая, тёплая, словно домашняя.Это был единственный день, когда мы реально провели много времени вместе.Остальные разы Тёма просто заглядывал поздно вечером, после смены, и мы стояли у ворот, разговаривали, как старые друзья.

Но если вы думаете, что этот отпуск прошёл безоблачно — нет.Всё было не так просто.

У тёти, у которой мы жили, было два сына: Федя и Вова.Они всем рассказывали, что греки. Но я-то знала — армяне. Мы какие-то дальние родственники. Ну, какие уж греки?

Федя был немного отстающим. Почти тридцать, но умом — как подросток. А Вова...Вова — типичный «красавчик»: смазливый, самовлюблённый. Разбивал сердечки всем туристкам подряд. Работал на пляже, на квадроциклах. Мы почти не пересекались. А вот Федя был постоянно дома — он помогал тёте с гостевым домом.

Однажды, ночью, мне не спалось. Я вышла во двор, села в беседке и грызла семечки.Было тихо, тёпло. Просто ночь на юге.И тут с улицы зашёл Вова. Только вернулся с работы. Подсел ко мне, разговорились.Сначала — просто разговор. А потом... всё изменилось.

Он начал вести себя агрессивно. Словами, жестами, тоном.Начал принуждать меня к оральному сексу.— Ну давай... чего ты как маленькая? — приговаривал он.

Я встала.— Я не буду. Нет. — сказала я.

Он не удерживал меня силой — физически. Но психологически давил. Очень сильно.Я ушла. Просто встала и ушла. Убежала внутрь дома.Меня трясло.

Я не рассказала об этом никому. Никогда.Я боялась, что мне не поверят. Что скажут, что я сама виновата. Или что будут разбираться, и всё станет только хуже.

А может... может, мне просто было стыдно.Стыдно за то, что это случилось. Что я ничего не сделала.Что он посмел.Что я испугалась.

Я не рассказала даже Айку.Не потому что не доверяла — а потому что подумала, что всё повторится.Повторится, как с Данилом.Когда ты что-то говоришь — и вместо поддержки получаешь осуждение. Или жалость. Или тишину.А иногда — просто уход.Поэтому я молчала. Унесла это с собой, спрятала в глубину. Туда, где даже самой страшно бывает заглядывать.

Через пару дней мы уехали.

На прощание Тёма протянул мне панду — плюшевую, немного нелепую, но очень добрую.— Чтоб не скучала, — сказал он.

Я села в поезд, прижала её к себе — и всю дорогу держала в руках.Словно она могла удержать мою грусть, мои мысли, мою усталость.Словно могла напомнить: были и светлые дни.

Айкарам не смог нас отвезти до вокзала — работа. Но он был рядом. В телефоне. В сообщениях. В тишине между станциями.В этих «как ты?», «все хорошо?», «напиши, когда приедете».Он был.

А мы...Наши отношения, или недоотношения, или передружба — как я их называла — продолжились.На расстоянии.Близко.Но так далеко.