.48 часов тьмы

Особняк «Корпорации» перестал быть домом. Теперь это был холодный, эффективный и беспощадный штаб войны. Окна были зашторены, а в воздухе застыло такое напряжение, что, казалось, малейшая искра вызовет взрыв.

Евгений сидел в своем кабинете, но это был уже не тот элегантный бизнесмен, которого привыкли видеть партнеры.

Его пиджак был отброшен в сторону, рукава белой рубашки закатаны до локтей, а на манжетах виднелись темные пятна засохшей крови. Он не спал сорок восемь часов.

Его лицо осунулось, глаза прорезала сетка красных капилляров, а взгляд стал таким тяжелым, что даже верные псы из личной охраны старались не смотреть ему в лицо.

На столе перед ним лежала карта штата, испещренная пометками, и разбитый планшет — один из тех, что он в ярости разбил час назад, когда очередной информатор не принес новостей.

— Еще раз, — голос Евгения был хриплым, едва узнаваемым. — Где был зафиксирован последний сигнал глушилки?

Максим стоял у окна. Он выглядел не лучше. Его племянница, его единственная семья, была в руках у психопата, но он заставлял себя сохранять холодную голову, потому что знал: если сорвется и он, Евгений окончательно превратит этот город в пепелище.

— Сектор Б-14, окраина лесного массива, — Максим указал на точку на карте. — Но там пусто, Босс. Мои люди прочесали каждый метр. Марк профессионал, он меняет позиции каждые три часа.

Евгений резко встал, и стул с грохотом отлетел к стене. Он подошел к Максиму вплотную, и в его глазах вспыхнуло то самое «чудовище», о котором шептались враги.

— Мне плевать на егопрофессионализм! — прорычал он, ударив кулаком по подоконнику. — Он забрал её прямо у меня под носом. Он коснулся того, что принадлежит мне. Если через час у меня не будет координат, я начну зачищать кварталы один за другим. Я вырежу их всех, Максим.

— Это вызовет открытую войну с властями, Евгений. Ты погубишь Корпорацию, — попытался вразумить его Максим.

— К черту Корпорацию! — Евгений обернулся, и в его взгляде на секунду промелькнула такая голая, неприкрытая боль, от которой Максиму стало не по себе. — Без неё в этом здании нет смысла. Ты это понимаешь? Я пять лет строил этот мир вокруг неё, даже если она этого не знала.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Вбежал один из аналитиков, дрожащими руками протягивая распечатку.

— Босс... мы перехватили короткий всплеск энергии. Очень старый протокол связи, такие использовали военные в восьмидесятых. Он идет из заброшенного бункера в лесах Норт-Ривер.

Евгений выхватил лист. Его пальцы едва заметно дрожали, но он мгновенно взял себя в руки. Холодный расчет вернулся, сменяя хаотичную ярость.

— Собери всех, — приказал он Максиму, уже надевая оперативную кобуру. — Мы не будем ждать подкрепления. Мы едем сейчас. И передай ребятам... пленных не брать. Мне нужен только Марк. Живым или мертвым — мне всё равно, лишь бы я мог лично перерезать ему глотку.Максим кивнул, чувствуя, как внутри всё сжалось.

Это была не просто спасательная операция. Это был поход на уничтожение.Евгений вышел из кабинета стремительным шагом. В каждой его линии чувствовалась смертоносная энергия. Он знал: Лина жива. Он чувствовал её связь с ним, эту тонкую нить, которая натянулась до предела, но еще не порвалась.

— Держись, Коралин, — прошептал он, садясь в машину. — Я уже иду. И небо упадет на землю прежде, чем я позволю ему причинить тебе вред.Черный кортеж сорвался с места, скрываясь в ночной мгле, неся в себе ярость человека, у которого отняли самое дорогое.

Сорок восемь часов ожидания закончились. Началось время возмездия.