.Ночь правды

В комнате Лины было темно и душно. Она сидела на полу, прислонившись затылком к холодной стене, и пыталась унять дрожь в пальцах. В голове набатом бил вопрос Евгения: «Почему ты почти сошла с ума, Лина?»

Она закрыла глаза, и реальность Нью-Йорка треснула, пропуская образы из прошлого.

Россия. Пять лет назад. Тот самый район, где даже менты старались не выходить из машин. Ей шестнадцать, она только что закончила изматывающую спарринг-сессию с дядей. Дождь бил по лицу, смешиваясь с потом.

Она увидела его за гаражами. Парень, ненамного старше неё, сидел в луже собственной крови. Он не звал на помощь.

Он просто сжимал зубы так, что на скулах гуляли желваки. Лина тогда не думала — она сорвала с себя куртку, прижала к его раненому боку и почти силой заставила его дышать. Она помнила, как её руки по локоть были в его крови.

Тогда он не сказал ни слова. Только посмотрел на неё — так, будто выжигал её образ у себя на сетчатке. А потом... потом приехали черные машины, её оттолкнули, и он исчез. Просто растворился в ночи, не оставив даже имени.

Лина резко открыла глаза. Она вспомнила, как Евгений сегодня на парковке перехватил её руки. Тот же жест, та же пугающая уверенность в глазах.

— Не может быть, — прошептала она, сжимая виски. — Это не он. Просто похожий взгляд.

Но все те тренировки, бесоные ночи которую дядя вбивал в неё годами, кричали об обратном. Если это он,  этот переезд в Штаты, это всё это было с самого начало частью его плана. Он ждал пять лет, чтобы заполучить её..?

Евгений сидел в глубоком кресле, не зажигая ламп. Единственным источником света был город за панорамным окном, расцвеченный неоном Нью-Йорка. На столе стоял нетронутый бокал виски, а в мыслях — только сцена на парковке.

Он до сих пор чувствовал сопротивление её тонких, но стальных запястий. Её ярость, её крик — всё это было настоящим.

Россия. Тот проклятый октябрь.Он закрыл глаза, и на мгновение в кабинете запахло не дорогим парфюмом, а сыростью заброшенной стройки и металлом собственной крови. Он помнил, как лежал там, в грязи, чувствуя, что жизнь вытекает сквозь пальцы. Он был уверен, что это конец.

А потом появилась она. Совсем молодая, почти ребенок, в какой-то нелепой спортивной куртке. Любой другой на её месте убежал бы, едва завидев ствол у него за поясом и кровавое месиво на его боку. Но она не дрогнула

. Она подошла вплотную, и в её глазах не было жалости — только холодная решимость вытащить его.

«Не сдохни здесь...» — её голос тогда прозвучал тише дождя, но он впечатался в его сознание сильнее любого приказа.

Он запомнил её. Запомнил, как она, не моргая, смотрела на приближающиеся фары его охраны. Тогда он не мог даже спросить её имя, но поклялся себе: если выживет — найдет. И он нашел.

Не ради благодарности. Ему нужен был этот стержень. Этот абсолютный, чистый дефицит страха, который он встретил в обычной девчонке из спального района.

Пять лет он ждал, пока она пройдет школу своего дяди. Он знал каждый её шаг, каждый шрам, полученный на тренировках. И когда она наконец вошла в его кабинет здесь, в Нью-Йорке, чтобы подписать контракт, он ни секунды не сомневался.

— Ты ни капли не изменилась, Лина, — негромко произнес он, глядя на свое отражение в стекле. — Всё та же девчонка, готовая броситься на амбразуру.

Его заинтересованность в ней была опасной. Это не была влюбленность — это было нечто более тяжелое. Одержимость тем фактом, что единственный человек, видевший его слабым и умирающим, теперь стоит за его спиной с оружием в руках.Он знал, что она начала догадываться. Её взгляд на парковке был слишком узнаваемым.

Лина сидела на полу, прижимая ладони к вискам. Прошлое и настоящее переплелись в тугой узел. Если Евгений — тот самый пацан из России, значит, он знал её всё это время. Он ждал пять лет, чтобы заполучить её.

Она чувствовала себя птицей в золотой клетке. Но инстинкт выживания, вбитый дядей, заставил её встать и подойти к ноутбуку. После вчерашнего боя в «Блэквуде» её не покидало ощущение, что их сдали. И сдал кто-то «свой».

Её пальцы быстро летали по клавишам, взламывая логи локальной сети штаба. Она искала не отчеты Максима. Она искала удаленные пакеты данных из серверной тренировочного блока.Экран мигнул, выдавая историю входов.

Лина замерла. В 22:15 — ровно за час до нападения — в систему зашли под гостевым паролем. Но Лина знала этот почерк. Этот код доступа использовал Кай. Тот самый блондин, который на тренировках вечно путался под ногами и кидал на неё ядовитые взгляды.

Она вспомнила его лицо, когда Евгений выбрал её для выезда в лечебницу. Кай тогда едва не раздавил в руке стакан с протеином. Его самолюбие было уязвлено, а такие, как он, не прощают обид.

— Вот ты и попался, «золотой мальчик», — прошептала Лина.Она копнула глубже и нашла исходящий файл на зашифрованный мессенджер. Внутри — координаты Евгения, время прибытия и план подвалов. Кай слил всё. Он не просто подставил их, он надеялся, что в этой заварушке Лину уберут, а он вернет себе статус фаворита.

Внезапно под дверь просунули конверт.Лина мгновенно ушла в тень, рука легла на нож. Тишина. Ни шагов, ни звука лифта.

Она подняла конверт. Внутри была выцветшая фотография из России. Шестнадцатилетняя Лина у гаражей, а рядом — рука, сжимающая её плечо. Лицо обрезано, но на запястье видна татуировка — эмблема старой школы её дяди.

И приписка: «Ты спасла не того, Лина. Пять лет назад ты совершила ошибку. Завтра в 8:00 ты увидишь, к чему это привело».Лина почувствовала, как по спине пробежал холод. Кай не просто крыса Моретти.

Он — чей-то инструмент. Тот, кто прислал фото, знает о её прошлом в России и о том, что Евгений — тот самый раненый пацан.Она посмотрела на часы. 04:15.

До встречи в кабинете осталось меньше четырех часов. Максим — не виноват, его просто подставили под удар, чтобы Лина и Евгений грызлись между собой.

— Завтра в восемь, Кай. Думаешь, что ты всех ловко обыграл но не учел одного.Лина сжала фотографию в кулаке.

— Завтра ты очень пожалеешь, что вообще зашёл в тот зал.