.Между строк

​Ночной Нью-Йорк за окном кабинета превратился в россыпь холодных огней. Внутри горела лишь одна лампа на массивном столе Евгения, выхватывая из темноты стопки папок, карты портов и наши чашки с уже остывшим кофе.

​Прошло четыре часа. Мои глаза слезились от мелкого шрифта досье на младших боссов Кастелло. Евгений сидел напротив, закатав рукава рубашки. Он читал отчеты с такой скоростью, будто сканировал их, изредка делая пометки карандашом.

​— Семья Моретти, — произнес он, не поднимая глаз. — Занимаются логистикой. Если мы перекроем им доступ к третьему доку, они потеряют сорок процентов прибыли за месяц. Твоя задача в следующей операции — нейтрализовать их систему наблюдения.

​— Поняла, — я кивнула, потирая переносицу. — Значит, я снова лезу на крышу, а Максим идет на таран?

​— Именно. Ты прикрываешь, он зачищает. Классика.

​Я откинулась на спинку кожаного кресла и непроизвольно зевнула.— Знаешь, Евгений, судя по этим досье, у итальянцев столько кузенов и племянников, что их генеалогическое древо больше похоже на запутанный моток колючей проволоки. Если мы уберем одного, на его место встанут еще трое, просто чтобы не работать на обычной стройке. Хах.

​Евгений замер. Он медленно поднял взгляд от бумаг, и уголки его губ едва заметно дрогнули.

​— Стройка — это слишком честный труд для Моретти, — ответил он, и в его голосе послышалась редкая, почти человеческая теплота.

​Я усмехнулась, прикрыв рот рукой.— Ну да. Проще ведь бегать с автоматом по докам, чем класть кирпич. По крайней мере, форма у них стильнее.

​Я опустила голову обратно к бумагам, вчитываясь в список адресов складов. Я не видела, как в этот момент Евгений перестал читать. Он замер, подперев подбородок рукой, и его взгляд задержался на моем лице. В полумраке кабинета, без макияжа и в растянутой худи, я, должно быть, выглядела совсем иначе. Он смотрел на то, как прядь волос выбилась из хвоста, как я смешно хмурюсь, пытаясь разобрать почерк информатора. В его глазах больше не было льда — там было странное, тяжелое раздумье, будто он пытался разгадать загадку, которую сам же и загадал.

​Тишину разорвал резкий виброзвонок его телефона. Евгений вздрогнул, мгновенно возвращая себе маску ледяного босса.

​— Да, — холодно бросил он в трубку, вставая из-за стола. — Я слушаю.​Он жестом показал мне, что отойдет, и вышел на балкон, плотно закрыв за собой стеклянную дверь. Я видела его силуэт на фоне ночного неба: он нервно расхаживал по балкону, что-то жестко доказывая собеседнику.​Я честно пыталась вернуться к чтению. «Склад №4, охрана — пять человек, график смен...» Буквы начали плыть. Голос Евгения, доносившийся приглушенно, действовал как колыбельная. Я положила голову на сложенные руки прямо поверх папки с итальянцами. «Только на минуту... просто закрою глаза...»​Сон накрыл меня мгновенно, тяжелый и без капли сновидений.​Евгений закончил разговор спустя десять минут. Он был раздражен — поставка в Майами задерживалась. Он резко распахнул дверь балкона, собираясь отдать Лине новое распоряжение, но замер на пороге.

​В кабинете было тихо. Лампа отбрасывала длинную тень от её головы на стол. Коралина спала, уткнувшись носом в досье самого опасного киллера синдикатов. Её дыхание было ровным и спокойным.​Он медленно подошел к столу. Его рука потянулась, чтобы встряхнуть её за плечо, но остановилась в паре сантиметров. Евгений стоял так долго, глядя на свою «самую опасную находку», которая сейчас выглядела совершенно беззащитной.​Он вздохнул, выключил настольную лампу, оставляя кабинет в мягком свете луны, и снял свой пиджак.