Глава 15. Прекрасный голос Элизе

- Экскюзе-муа, сильвупле... - убитым голосом произнесла Галя. Это означало - «извините меня, пожалуйста».

- Какое «сильвупле», когда мы с папой чуть с ума не сошли! - закричала мама, схватившись за голову. - Пока мы не узнали, что ты нашлась и с тобой все в порядке, мы места себе не находили!

- Галка, это правда, - серьезно произнес Павел Платонович. - Ты сбежала с дачи, даже никого не предупредив...

- Но я оставила записку!

- По твоей записке ничего нельзя было понять - куда ты поехала, зачем, где тебя искать... - запричитала мама.

- Сэ ма фот! - мрачно заявила Галя, что в переводе с французского значило: «это моя вина».

- Говори, пожалуйста, по-человечески! - сердито сказала Анна Андреевна. - Или ты думаешь разжалобить нас этим?

- Ничего я не думаю... - вздохнула Галя. - Просто мне надо было помочь одному человеку.

- Ну вот, снова она за старое, - сказала Анна Андреевна, повернувшись к мужу. - Опять она должна была кого-то спасать... А о нас ты подумала?

- Галка, тебе надо было нам сразу все рассказать, - кивнул Павел Платонович. - И не обязательно было все делать самой... Мы с мамой подключили бы все свои связи! Ну, кого на этот раз понадобилось выручать из беды?

- Данилу Громова, - призналась Галя.

- Мы его знаем? - наморщила лоб мама. - Я не помню, чтобы у вас в классе был мальчишка с таким именем...

- Нет, вы его не знаете, - подтвердила Галя. - Мы с ним здесь познакомились.

- Здесь? - удивился отец. - Да тут же никто не живет! Все дачники давным-давно разъехались...

- Он жил в соседнем доме.

- В этой развалюхе? - поразилась мама. - Один?

- Совершенно один. Он скрывался ото всех.

- А что это он скрывался? - подозрительно спросил отец. - Натворил что-то?.. Галка, ты же помнишь о том, что должна сто раз подумать, прежде чем выбрать кого-то себе в друзья...

- Это сын Элизе, - тихо произнесла Галя.

- Чей сын? - в один голос воскликнули Анна Андреевна и Павел Платонович. - Сын той самой Элизе?!

- Ну да, - с гордостью сказала Галя. - Сын моей любимой певицы. Из-за коварства неких братьев Фикусовых он был вынужден скрываться.

- Погоди-погоди... - Отец взволнованно заходил по комнате. - Я слышал эту фамилию - Фикусовы, и совсем недавно... Не о Лаврентии ли и Мариане Самсоновичах ты сейчас говоришь?

- Именно о них!

- Что за братья Фикусовы? - удивилась Анна Андреевна. - И какое еще коварство?..

- Они нечестные продюсеры, воровали у артистов деньги, - стала объяснять Галя. - В том числе и у Элизе. А Данила случайно об этом узнал. Фикусовым грозило разоблачение, и тогда они, в свою очередь, обвинили Данилу в том, что он украл у них полмиллиона...

Павел Платонович с интересом выслушал свою дочь.

- Я же добавлю к этому то, - продолжил он, - что против Фикусовых возбуждено уголовное дело. Каким-то образом нашлись документы, свидетельствующие против них... Об этом недавно говорили у нас в министерстве. Очень много в этом шоу-бизнесе всяких проходимцев!

- Их посадят? - с интересом спросила Галя. «Каким-то образом... - усмехнувшись, повторила она про себя. - Не зря мы тогда с Соней и Васей старались! Будут помнить племянницу Копперфильда!»

- Нет, вряд ли... - пожал плечами отец. - Они нашли себе хорошего адвоката. Скорее всего их заставят выплатить недостающие суммы... Но они все равно наказаны - ведь ни один уважающий себя артист теперь не согласится с ними работать!

- Теперь вы понимаете, почему я не могла оставить Данилу в беде, - сказала Галя.

- Нет, все равно ничего не понимаю - шоу-бизнес, какие-то Фикусовы... - пожала плечами мама. - Чем ты могла помочь этому Даниле?

- Я, честно говоря, тоже ничего не понимаю... - согласился с ней отец.

- А что ты делала в городе? - строго спросила Анна Андреевна.

- Встречалась с Соней и Сидякиным. У нас был план - как спасти Данилу...

Но она не успела продолжить, потому что Павел Платонович перебил ее.

- Ах, вот оно что! Так я и думал... - обратился он к Анне Андреевне. - Я же говорил, что ребенка надо было отправить в санаторий, а не на эту дачу! Галка здесь скучала без сверстников, без общения - ты же знаешь, какой у нее характер! Именно поэтому она и сбежала в город, к своим друзьям...

- Ты уверен? - нерешительно спросила его та.

- Абсолютно! Я же знаю нашу дочь... - возмутился он. - Конечно, она страшно скучала здесь!

- Но сейчас идут каникулы, - напомнила Анна Андреевна. - Все равно ей пришлось бы сидеть дома. Вот что, Галка, побудь здесь еще недельку... А к началу новой четверти мы тебя заберем, как и договаривались.

- Ладно... - вздохнула Галя.

- Не ладно, а дай нам честное слово, что больше ты не будешь искать на свою голову всякие приключения! - строго произнесла Анна Андреевна.

- И, прежде чем решишь предпринять что-то, ты сначала посоветуешься с нами! - добавил Павел Платонович.

В это время в комнату вошла Вава. Она выглядела несколько растерянной.

- К нам гости... - сказала она.

- Какие еще гости? - удивился отец. - Мы вроде бы никого не ждали...

- Варвара Аркадьевна, да кто там? - переполошилась мама. - Какие гости могут быть в этой глуши?..

- Там она... ну, та самая, которую наша Галя любит слушать, - пожала плечами Вава.

И в этот момент в комнату вошла Элизе.

Галя ее сразу узнала, да и вообще, как она могла не узнать свою обожаемую Элизе! Правда, в первый момент Гале показалось, что ей все это снится...

- Добрый вечер! - тихо произнесла Элизе. - Извините, что я без предупреждения...

Она была невысокого роста, очень тоненькая, в серебристо-белых сапожках на шпильке и закутанная в длинную белую накидку, отороченную белым пушистым мехом. Вокруг шеи у нее было нечто вроде боа - кажется, именно так назывался этот изящный шарф из страусиных перьев, тоже белого цвета. Перья на боа трепетали и колыхались от малейшего ветерка. Волосы у Элизе были белые-белые и небрежно уложенные, словно и их только что растрепал ветер.

Лицо у нее было смуглым (наверное, загорела во время гастролей), и на нем резко выделялись огромные светло-зеленые глаза с длиннейшими, загнутыми кверху ресницами. У основания ресницы были черные, а к концам переходили в серебристо-зеленый цвет. И серебристо-розовая помада, переливающаяся бриллиантовым блеском...

Таких красавиц Галя видела только в кино и не думала, что может встретить их в обычной жизни.

- Это вы? - восхищенно прошептала Галя, шагнув к ней навстречу. - Элизе! Папа, мама, это Элизе!

- Гм... - сказал Павел Платонович. - Как-то неудобно называть вас так, сценическим псевдонимом... Это ведь ваш псевдоним?

- В жизни я - Елизавета Львовна... - прошелестела Элизе. Родители Гали тоже назвали ей свои имена.

- Мой папа - заместитель министра культуры, - с гордостью добавила Галя. - Я так думаю, что до министра ему совсем недалеко...

- Галя! - укоризненно воскликнул Павел Платонович и подвинул стул гостье. - Прошу вас, садитесь.

- Недавно мы узнали, что наша дочь Галина подружилась с вашим сыном, - сказала Анна Андреевна.

- Галя - замечательная девочка, - сказала Элизе и пожала ошеломленной Гале руку. - Благодаря ей многое изменилось в жизни нашей семьи.

«Да, из-за вашего Данилы в нашем доме тоже все стало вверх тормашками...» - хотела сказать Вава, но передумала. Ее воспитанница с таким восхищением глядела на эту певицу!

- Сейчас горячий чай приготовлю, - проговорила Вава. Наверное, холодно ей, этой Элизе, в такой несерьезной одежде, а на дворе начало ноября как-никак...

- Я у вас автограф хотела взять, - сказала Галя и быстро принесла из своей комнаты журнальный постер с фотографией Элизе.

Элизе начертила на постере изящную извилистую закорючку.

- Приеду в Москву, повешу у себя прямо над столом... - счастливо пробормотала Галя, глядя на подпись Элизе.

- Значит, тебе нравятся мои песни? - спросила та, улыбаясь.

- Еще как!

Вава принесла чай, а Галя помогла ей сервировать стол. Салфетки, вазочки с вареньем, чашки, ложки... Галя старалась изо всех сил, потому что сегодня у них в гостях была сама Элизе.

- Я только на днях прилетела с гастролей... - призналась Элизе, держа в тонких пальцах чашку с чаем. Ногти у нее тоже были серебристо-розового цвета и удивительно красивой формы. «Хотела бы я когда-нибудь быть такой! - призналась себе Галя. - Даже ногти у нее словно какие-то драгоценности!»

- Как там, в Австралии? - спросила Галя, проявляя осведомленность.

- Хорошо... Впрочем, дома лучше, - призналась Элизе. - Я очень скучала по сыну.

- А как Данила? - поинтересовалась Галя, сделав непринужденное лицо.

- Он передает тебе привет, - сказала Элизе. - Надеется на встречу. Правда, не знаю, как скоро у него это получится - ведь он довольно много пропустил по школьной программе, ему надо догонять.

Галя вспомнила, как посмотрел на нее Данила, прежде чем уехать с Юрием Алексеевичем... Интересно, о чем он ей тогда хотел сказать? Может быть, просто поблагодарить за те документы, которые разоблачали Фикусовых?..

- Я бы хотела сделать тебе что-нибудь приятное... - вдруг сказала Элизе, глядя с улыбкой на Галю. - Ну, за то, что ты была неравнодушна к судьбе моего сына... Хочешь, я спою тебе? Всем вам?.. Я как раз захватила с собой гитару, словно знала, что она мне понадобится...

- Хочу! - взволнованно сказала Галя.

- Да, мы с удовольствием вас послушаем! - воскликнули Павел Платонович и Анна Андреевна в один голос.

Элизе принесла гитару, которую оставила в прихожей, села на стул, положив ногу на ногу, и провела тонкими пальцами по струнам.

- Что бы вам такое спеть... - задумчиво пробормотала она.

- Что хотите! - великодушно сказала Галя. - Какую-нибудь вашу самую любимую песню... У вас ведь есть одна - самая любимая?

- Надеюсь, она вам тоже понравится... - И Элизе после небольшого проигрыша на гитаре тихонько запела.

Запела об осени, дожде и несбывшемся свидании... Это была та самая песня, которая больше всего нравилась Гале - грустная и красивая история о людях, которым так и не удалось сказать друг другу главные слова.

У Элизе был удивительный голос - тонкий и бархатный, он околдовывал, из-за него забывались все те мелочи и недоразумения, которые так мешали в обычной жизни, этот голос уводил в какой-то неведомый мир...

Анна Андреевна и Павел Платонович завороженно слушали Элизе, взявшись за руки. Вава тихонько вытирала платочком глаза. А Галя замерла, вся превратившись в слух, - она боялась пропустить хоть одно словечко, хоть одну ноту из этой дивной мелодии...

Раньше она мечтала попасть на концерт Элизе - и теперь ее мечта сбылась. Галя получила даже больше, чем хотела, - Элизе была совсем близко и на самом деле пела сейчас именно для нее...

Элизе закончила эту песню.

А потом сразу же начала другую - словно ей не хотелось уходить из этого дома и она стремилась задержаться в нем как можно дольше.

Целый вечер Элизе, почти не прерываясь, пела и играла.

В доме до поздней ночи горел свет. И даже осенний лес за оградой - мокрый и холодный - как будто преобразился, и между темных деревьев заструились серебристые лучи...