Глава 14. Озарение

- Вижу! - закричал Борис, прижавшись носом к стеклу. - Это она! Вон, в той красной машине... Это она уборщицей прикинулась и потоп у нас в квартире устроила! Сидит рядом с каким-то дядькой и папку с документами к себе прижимает!

Вот уже некоторое время кружили они по близлежащим улицам и почти потеряли надежду.

- Это же Юрий Громов, отец Данилы! - спохватился Мариан Самсонович, вцепившись в руль. - Я его видел раньше...

- Все против нас сговорились! - застонал Лаврентий Самсонович.

- Не бойся Лаврик, нас трое. Трое мужчин против одного, девчонка не в счет... Надо догнать их!

- Уж я тебе покажу! - злорадно произнес Борис и погрозил кулаком Гале в спину. - Будешь знать, как в чужие квартиры вламываться! Дядя Марик, прижимайте их к обочине!..

- Как же ты с Данилой познакомилась? - спросил Юрий Алексеевич у Гали.

- Очень просто, - сказала она, поглядывая в окно машины, за которым проносились дома и деревья, уже совсем сбросившие листья. - Он поселился по соседству.

- У кого?

- Да ни у кого... Он один там жил. Скрывался ото всех. Только я догадалась, что в этом старом доме кто-то живет. Я пошла туда, ну, а там - Данила. Сначала он даже говорить со мной не хотел, но потом мы подружились. Он мне свою историю рассказал...

- И ты решила ему помочь? - улыбнулся Юрий Алексеевич, крутя руль.

- Фикусовы с ним очень несправедливо поступили. И еще они артистам недоплачивали - вот в этой папке должны быть доказательства их преступной деятельности. А Элизе - моя любимая певица...

Громов нахмурился, когда Галя упомянула про Элизе, и ничего не ответил.

- Данила очень переживает, что вы с ней расстались, - серьезно произнесла она. - Я, конечно, понимаю, что это не мое дело...

- Да, он на меня очень из-за этого обиделся, - тихо сказал Громов. - Даже жить у меня не захотел, когда Лиза уехала на гастроли в Австралию. Остался с этими Фикусовыми, а они вон как с ним поступили...

- Лиза - как странно звучит... - повторила Галя. - Она обычная женщина, у нее есть сын, ее зовут Лизой... Но для всех остальных она Элизе, певица с неземным голосом!

- Лучше бы она была просто Лизой, обычной женщиной! - с досадой воскликнул Громов. - Мы ее с Данилой почти не видели - то она на гастролях, то на репетиции... В конце концов мне это надоело! И я ей сказал, выбирай - или мы, или концертная деятельность. Она мне ничего не ответила. Я понял - мы ей не нужны. И я ушел... Правда, Данила не согласился пойти со мной.

- Ничего вы не поняли! Вы только хуже сделали... - не согласилась Галя.

- Поздно, теперь уже ничего не исправить. Она далеко, сын сбежал ото всех, у меня до сегодняшнего дня даже не было никаких известий о нем... - вздохнул Громов. - Черт знает что творится на этом свете...

«Бедная Элизе! - подумала Галя. - Теперь понятно, отчего она поет такие печальные песни...»

- Знаете, - сказала Галя. - В моей семье похожая ситуация. Моя мама - переводчица, она тоже очень часто уезжает в разные командировки... Но мы с папой ее всегда ждем и не просим менять профессию. И папа у меня, между прочим, очень занятой человек - он заместитель министра культуры. Тоже с утра до вечера на работе... Если бы не Вава, моя гувернантка, я бы совсем пропала.

- Ого! - уважительно произнес Громов, искоса посмотрев на Галю. - Да ты у нас девочка из высшего общества...

- Скажете тоже... - устало отмахнулась она. - Я - самая обыкновенная девчонка. И я вот что думаю - если человек выбрал свое дело, нельзя ему мешать. Надо помочь... Если Элизе будет все время сидеть дома, она погибнет. Как растение без света. Да, а побыстрее ехать нельзя? - спохватилась она.

- Галя, я, конечно, бывший гонщик, но правила дорожного движения нарушать не намерен, - строго сказал Громов. - И вообще я не собираюсь рисковать твоей жизнью.

- Вава там с ума, наверное, сходит...

- Ничего, выедем на Кольцевую, там немного прибавим скорость, - пообещал ее спутник.

- Да, Юрий Алексеевич, что еще я хочу вам сказать, - спохватилась Галя. - Элизе - моя любимая певица. Она самая-самая, у меня все ее записи, все диски... Наверное, не я одна ее так люблю?

- Это точно, - сказал Громов. - У нее очень много поклонников и поклонниц. От них, кстати, тоже одно беспокойство...

- Вот! Если бы она бросила петь, стольким людям стало бы плохо! Представьте, некоторые и живут только благодаря ее песням...

- Ну да... - скептически усмехнулся Громов.

- Да я вам точно говорю! - возмутилась Галя, и в этот момент машину резко дернуло.

Если бы не ремень безопасности, которым Галя была пристегнута, то она бы разбила себе лоб о стекло.

- Эй, да кто это там лихачит... - с негодованием произнес Громов.

За ними ехала большая машина, которая пыталась прижать их к обочине. Галя обернулась и увидела двух очень похожих между собой мужчин, один из которых сидел за рулем, и Борю Фикусова. Она поняла, что Лаврентий и Мариан Самсоновичи решили вернуть себе похищенное.

- Кажется, за нами погоня... - переполошилась Галя.

- Я уже понял, - сказал Громов и прибавил скорость, глядя в боковое стекло. - Это братья Фикусовы...

- И еще Борька Фикусов... Ой, Юрий Алексеевич, они нас сейчас раздавят...

Машина продюсеров была гораздо больше и мощнее легкого автомобиля Громова.

- Не раздавят... - Громов резко свернул налево. А потом направо - в какой-то переулок.

- Мамочки... - пискнула Галя, зажмуриваясь. Она еще никогда не попадала в такие переделки. Две машины мчались по узким московским переулкам.

«Да, между отцом и сыном определенно есть много общего, - мелькнула у Гали мысль. Она приоткрыла один глаз. - Ой, мы же сейчас врежемся в эту стену!..»

Но Громов очень лихо управлялся со своим автомобилем - сразу было понятно, что когда-то этот человек всерьез увлекался автогонками.

Они стрелой промчались по пустынному переулку, свернули в какую-то подворотню и полетели вдоль старых гаражей.

«Если дальше будет тупик - нам конец...» - решила Галя. Впереди маячил какой-то забор. Железные ворота были закрыты.

Юрий Алексеевич резко развернулся и помчался между гаражей. Потом он нырнул в какой-то двор и свернул на широкую трассу. Они сразу же влились в поток автомашин.

Галя напряженно вглядывалась назад - но Фикусовы безнадежно от них отстали.

- Здорово вы... - с восхищением сказала она Громову.

- Умею немного... - скромно признался тот.

Некоторое время Галя еще оглядывалась, а потом успокоилась.

Теперь они ехали вдоль набережной.

И Галя вспомнила, что уже была здесь когда-то. Они гуляли здесь с Соней и Сидякиным, потом Сидякин ушел, и они с Соней болтали, стоя на мосту. А потом...

Да вон же он, этот мост!

Интересно, повторила ли бы она тот свой поступок?.. Галя вспоминала тот день, и ей казалось, что все это как будто было не с ней, а с каким-то другим человеком.

На мосту ярким неоновым светом переливалась реклама. И вдруг Галю словно ударило током.

- Стойте! - закричала она, перепугав Юрия Алексеевича.

- Что случилось? - сказал он, нажимая на тормоз.

- Мне надо кое-что посмотреть...

Она выскочила из машины и побежала к мосту. Наверное, Громов подумал, что она сошла с ума. Но это не имело никакого значения - Гале действительно надо было кое-что проверить...

Вот мост. Вот каменные перила... Схватившись за них, Галя посмотрела вниз - там текла холодная темная вода. В эту воду она прыгнула, спасая мальчишку, упавшего с теплохода.

Она стояла вон там, на каком-то уступе, по колено в воде и ждала помощи. Мимо шел еще один теплоход...

Галя резко повернулась - перед ней, чуть сбоку был большой цветочный павильон. Это на нем неоновым светом переливалась реклама.

На вывеске был изображен огромный цветок, а рядом сверкала надпись - «Лилия».

Цветочный павильон под названием «Лилия», что само по себе неудивительно, ведь лилия - это цветок с сильным приятным запахом.

И еще это - женское имя. Лилия...

- Конечно, теперь все ясно! - закричала Галя. - Ну да, Лилия!!!

Определенно Громов всерьез думал, что она сошла с ума.

- Галя, что ты? - испуганно сказал он, подходя к ней. - Садись в машину, нам пора ехать! Что ты хотела тут увидеть?..

Галя немного пришла в себя.

- Да нет, я так... - смущенно улыбнулась она. - Я просто разгадала одну загадку, которая меня давно мучила.

Они снова сели в машину.

- Какую еще загадку? - спросил Громов, продолжая встревоженно поглядывать на нее.

- Не бойтесь, со мной все в порядке... Так бывает - пытаешься понять какую-то вещь и не получается. А потом вдруг видишь все совершенно другими глазами... С вами такое бывало, Юрий Алексеевич?

- Ну, как сказать... - растерялся он. - Наверное, да.

Галя сидела и, счастливо улыбаясь, глазела по сторонам. Скоро они выехали за пределы города и помчались по шоссе в сторону дачи. Громову не терпелось наконец увидеть своего сына. Теперь-то у них точно все будет в порядке!

«А происходило все так... - думала Галя. - Данила был на том, втором теплоходе. Он все видел. Видел, как я прыгнула с моста, как я спасла мальчишку... Теплоход проплыл мимо, но я отвернула лицо. Впрочем, успела заметить, как на меня смотрят чьи-то глаза... Это был он! Он был поражен моим поступком. У Лилии длинные темные волосы - сказал он... Ну да, у меня именно такие волосы были тогда, до болезни! Он не знал моего имени, но напротив, на берегу стоял цветочный павильон с этим названием. Лилия... Вот так я стала Лилией. Ему надо было как-то меня назвать, и я стала для него Лилией!..»

Они уже подъезжали к даче, как вдруг им навстречу выскочили старенькие «Жигули».

- Вава... - ахнула Галя. У Вавы было мрачное, встревоженное лицо. Рядом с ней сидел Данила, и на его лице тоже особого веселья не читалось.

- Данила... - прошептал Громов.

Машины резко остановились друг напротив друга.

Галя побежала к Ваве, а Громов - к своему сыну.

- Где ты была? - сердито спросила Вава и вдруг заплакала.

- Вавочка, милая, прости! Со мной все в порядке! - Галя повисла у нее на шее. Вава прижала ее к себе, точно боялась, что Галя снова могла потеряться.

- Но почему ты со мной не поговорила, прежде чем сбежать! - с досадой произнесла Вава. - В конце концов мы могли бы вместе поехать в город!

- Ты бы поехала со мной? - удивилась Галя.

- Конечно! Если ты думаешь, что меня не волнуют твои проблемы, то ты ошибаешься... Мы некоторое время ждали тебя с Данилой, а потом решили отправиться на поиски.

- Вава, что же теперь будет?

- Что-что... ты знаешь, я была вынуждена позвонить твоим родителям и сказать, что ты уехала.

Это известие привело Галю в полнейшее уныние. Мама и папа уже в курсе того, что их дочь опять ввязалась в очередное приключение...

- А... а они что?

Вава укоризненно посмотрела на свою воспитанницу и смахнула ладонью со щек слезинки.

- Они не слишком обрадовались, мягко выражаясь, - вздохнула Вава. - Я так думаю, что они теперь меня уволят.

- Господи, Вавочка, но за что? - испугалась Галя.

- За то, что плохо смотрела за тобой. Плохая я гувернантка...

- Какая же ты гувернантка! - возмутилась Галя. - Это так, одно название... На самом деле ты нам как близкая родственница!

- Но я же не справляюсь со своими обязанностями! - закричала Вава. - Наверное, стара я уже для того, чтобы за детьми следить!

- Ничего не стара, - горячо возразила Галя. - Без тебя я буду такой одинокой! И вообще даю честное благородное слово - больше никаких авантюр!

- Так я тебе и поверила... - сказала Вава. - Уверена, завтра ты опять сбежишь спасать кого-нибудь...

- Не сбегу! Ну, то есть если мне вдруг понадобится отправиться куда-то, то я обязательно захвачу и тебя!..

А тем временем Данила и его отец стояли друг против друга и молчали.

- Ты все знаешь? - наконец спросил Данила.

- Да, Галя мне рассказала.

- Понятно... Но не стоило тебе сюда приезжать, - хмуро произнес Данила. - В конце концов я уже взрослый человек, у меня своя жизнь. Конечно, спасибо тебе большое, что ты Галку подвез...

- Нам надо поговорить, - сказал Юрий Алексеевич.

- О чем?

- О том, как нам жить дальше.

- Кому это - нам? - презрительно спросил Данила.

- Тебе, мне и нашей маме...

Данила вздрогнул.

- Ладно... - не сразу сказал он. - Можно попробовать...

Галя уже садилась в Вавины «Жигули».

- Данила! - позвала она своего друга. - Можно тебя на минутку?

- Я сейчас... - сказал Данила отцу и бросился к ней. - Галка, я должен тебе столько сказать!..

- Потом, - перебила она его. - А сейчас держи вот эту папку. Здесь документы, которые свидетельствуют о махинациях Фикусовых. Я думаю, теперь тебе не придется скрываться... Ты свободен!