Carabidae

Сменщик Юра искренне считал Аркадия блаженным.- Ты бы, Аркаш, хоть в Киржач на выходные съездил, на рыбалку, - наставлял Юра, застегивая портупею перед пересменкой. - А то сидишь один в своих четырех стенах. Ни бабы, ни телевизора нормального. Тоскливо же, ну? Молодой еще мужик, сорок два всего.Аркадий улыбался - мягко, чуть нескладно, пряча подбородок в воротник форменной куртки с надписью «Охрана».- Да мне не тоскливо, Юр. У меня дел много.Юра только махал рукой и уходил к метро. Какие там дела в хрущевке на окраине Щелковской.Для всего бизнес-центра «Орион» Аркадий был деталью интерьера. Человеком, который нажимает кнопку шлагбаума, выдает временные пропуска и по ночам обходит пустые этажи, светя фонариком по углам. Работа идеальная: сутки через трое, тишина, никто не трогает. Платят немного, но на гречку, минтай и оплату безлимитного интернета хватало с избытком. А больше Аркадию было не нужно.Вся его настоящая жизнь начиналась, когда он садился за старый макбук, купленный с рук.В международном энтомологическом сообществе Аркадия знали под ником *Carabus_RF*. Он был ведущим экспертом по жесткокрылым Центральной Европы. Его статьи, переведенные на английский с помощью онлайн-переводчика и природного чувства языка, публиковались в вестнике Уппсальского университета. Аркадий знал об альпийских жужелицах то, чего не знали профессора с мировым именем. Он переписывался с коллегами из Мюнхена, Киото и Стокгольма, спорил о строении надкрылий и строил такие филогенетические древеса, от которых у академиков захватывало дух.В пятницу была его смена. На улице лил унылый майский дождь. Аркадий сидел на вахте, подперев щеку кулаком. На столе для вида лежал потрепанный детектив в мягкой обложке, а на коленях - планшет. Шел тяжелый спор на латыни с доктором Ларсом Улафсоном по поводу миграции жужелиц в предгорьях Альп.Около двух часов дня стеклянные двери БЦ с грохотом распахнулись.В холл вошел высокий, сухощавый старик в промокшем насквозь твидовом пиджаке, с массивным кожаным портфелем и растрепанными седыми вихрями. Он растерянно огляделся, подошел к стойке охраны, достал из кармана бумажку с адресом и на ломаном, с сильным акцентом английском произнес:- Извините... Я ищу Аркадий Воронов. Мне сказали в институте морфологии, что в пятницу он работает здесь. Я правильно приходить?Аркадий медленно отложил планшет и поднялся.- Доктор Улафсон? - тихо спросил он по-английски.Старик замер, близоруко прищурился, вглядываясь в серо-синюю форму охранника, в громоздкие форменные ботинки, в шеврон на рукаве. Потом его лицо прорезала широчайшая, детская улыбка.- Аркадий! О, господи, это вы! - старик мгновенно перешел на певучий шведский, жестикулируя длинными сухими руками. - Я прилетел на симпозиум в Москву всего на два дня! Я не мог уехать, не показав вам это лично! Экспертиза подтвердила - это новый подвид! Вы были правы, абсолютно правы!Профессор из Уппсалы, не обращая внимания на лужу, стекающую с его плаща на чистый гранитный пол, с трепетом фокусника открыл портфель. Извлек оттуда тяжелую чашку Петри, внутри которой в специальном геле покоился крошечный, невероятного изумрудно-синего цвета жук.Аркадий забыл, как дышать. Он перегнулся через стойку, его нескладная фигура в нелепой форме вдруг обрела удивительную собранность.- *Carabus olympiae*, - прошептал Аркадий по-шведски. Язык он выучил за последние три года просто по словарям, чтобы читать первоисточники. - Но посмотрите на форму переднеспинки. Она более уплощенная. Это изолят?- Да! Да! Из каньона на южном склоне! - Ларс запрыгал от восторга, как мальчишка. - Вы предсказали его существование в своей январской статье! Вы гений, Аркадий! Вся кафедра шлет вам поклон.В этот момент мимо стойки по направлению к турникету шел исполнительный директор крупной IT-компании, арендовавшей весь третий этаж - человек в костюме стоимостью в десять зарплат Аркадия, с тремя телефонами и вечным выражением экзистенциальной тоски на лице.

Он на секунду притормозил, удивленно посмотрел, как вечно молчаливый охранник Аркаша и какой-то сумасшедший иностранец, склонившись над стекляшкой, с горящими глазами быстро и гортанно спорят на непонятном языке, поминутно тыча пальцами в латинские термины на экране планшета.Директор покачал головой, приложил пропуск к турникету и вышел под дождь, к своему заведенному водителем Мерседесу.А на вахте, под блеклым светом люминесцентных ламп, два человека были абсолютно, безоговорочно счастливы. У них был свой, огромный, переливающийся всеми оттенками синего мир, в котором не существовало ни шлагбаумов, ни отчетов, ни чужой жалости.